Владимир Пекальчук – Циклы фэнтеги. Компиляция. Романы 1-10 (страница 395)
Полный решимости схватиться с любым врагом, отряд вихрем помчался по узкой лесной тропинке. За особо густыми ракитовыми кустами путь чуть свернул, выводя Тальдиру на полянку, на которой разыгралась кровавая драма. Конь с разорванным горлом лежал на боку, придавив ногу своего всадника, человека в кольчуге, шлеме и плаще, какие носят гонцы. Тот, лежа на земле и не имея возможности подняться, орал во все горло, призывая на помощь людей и богов, и отчаянно отмахивался мечом от кружащего вокруг него оборотня. Тварь, видимо, хорошо представляла себе последствия неосторожного соприкосновения с острой сталью и потому не спешила нападать, выжидая удобного момента.
– Кажется, кому-то сегодня крупно не повезло, – со смешком заметил Каар, выдвигаясь вперед и чуть вправо, чтобы защитить свою госпожу, если оборотень вдруг сменит свою цель.
Аинтааль занял такую же позицию левее, остальные воины растянулись полукругом чуть позади, готовясь в непредвиденных обстоятельствах сомкнуть кольцо вокруг княжны.
Весьма очевидная истина, подумалось Тальдире, ведь ни боги, ни люди не услышат этого всадника.
– Минуты не продержится, – сказал Аинтааль.
– Продержится, – возразил Каар, – еще минуты две он будет махать своим дрючком для свиней, а потом устанет. Видишь, оборотень очень осторожный попался.
«Но глухой», – мысленно закончила фразу Тальдира. Возможно, перед нею подхвативший болезнь старик, это объяснило бы, почему волкодлак не слышит разговор эльфов, стоящих в пятидесяти шагах у него за спиной. Княжна спокойно наблюдала за человеком, отмечая его ошибки. Паника – первейшая глупость. Он жив, только пока отчаянно отбивается клинком, стоит руке устать – конец. Вместо этого можно было бы не отсвечивать стальным жалом, а прикинуться беспомощным, спровоцировать оборотня на прыжок и подловить его контратакой. Шанс дохлый, но лучше, чем никакого. Крик – вторая ошибка. Людишкам недостает выносливости эльфов или дварфов, дыхание стоило бы поберечь… Хотя, если вдуматься, все равно всадник оттянул бы почти верную гибель совсем ненадолго.
Княжна вытянула перед собой руку, и с ее пальцев сорвались струйки огня, мгновенно закрутившиеся в клубок не больше яблока. Ослепительно-яркий шар, источая адский жар, понесся к оборотню, сжавшись еще больше, чтобы при ударе лопнуть и расплескать всепоглощающее пламя на добрую половину поляны, но в самый последний момент Тальдира изменила свое решение, и огонь, коснувшись спины оборотня, начал стремительно растекаться по его телу. Истошный вой волкодлака звучал меньше двух секунд, после чего обугленные ноги подломились, и тело твари упало в траву.
Княжна с чувством удовлетворения встряхнула рукой, словно сбрасывая с пальцев последние капли пламени. На то, чтобы превратить оборотня в запеченную утку, у нее ушел всего один жест и две секунды.
– Светлейшая, ты отняла у нас потеху, – со вздохом сказал Каар, – да еще и с людишкой церемонишься…
– Настоящий маг сжигает лишь то, что имеет причины сжечь, – возразила Тальдира, – и этой скотине просто повезло, что я – мастер своего дела. Идемте.
К тому же даже скотина, будь то овца, теленок или человек, не заслуживает смерти в пасти такой гнусной твари, мелькнула мысль.
– А я бы его сжег вместе с оборотнем, – заметил Аинтааль, – если б был магом.
– Вот как раз потому ты им и не стал, – ответила княжна, – ибо всегда размениваешься на мелочи вместо того, чтобы ставить перед собой более важные цели и прикладывать все силы только к их достижению.
Человек, казалось, только сейчас заметил своих неожиданных спасителей, но вспышка безжалостного огня в каких-нибудь четырех шагах напугала его не меньше оборотня. И если Тальдира ускорит шаг, может быть, она уйдет с поляны до того, как к этому убогому существу вернется жалкое подобие речи. Хвала Солнцу, что хотя бы мочой от него не разит.
Однако человек заблеял что-то невнятное гораздо раньше, и княжна брезгливо скривилась.
– В знак благодарности хотя бы заткнись и не оскорбляй слух Светлейшей своим блеянием! – процедил на эренгардском языке Каар, лучше разобравший это бормотание, и с легким осуждением сказал Тальдире: – Лучше бы ты его сожгла…
Человек, не знающий языка солнечного народа и потому не понявший последних слов Каара, не внял этому совету, но его речь стала не только членораздельнее, но и интереснее для княжны.
– Госпожа, а не вы ли Тальдира Веспайр? – слетело с его все еще трясущихся губ.
Княжна остановилась и обернулась.
– Да, это я, человек, – произнесла она на убогом языке эренгардцев. – Ты, стало быть, меня ищешь?
Тот поспешно закивал, с трудом вытащил наконец ногу из-под мертвого коня и полез в сумку, висевшую на его боку. Из нее на свет появился помятый свиток с печатью. Всадник кое-как поднялся на ноги, хромая.
– Извольте принять сие послание короля Эренгарда Тааркэйда Первого госпоже Тальдире Веспайр. – Слова прозвучали гораздо тверже, к человечку буквально на глазах возвращалось самообладание, дрожь почти исчезла из его голоса.
Каар шагнул к нему и бесцеремонно выхватил свиток из рук.
– Стой где стоишь,
Тальдира усмехнулась, отбирая у своего спутника письмо:
– Яд в свитке? Или проклятие? Брось. Отравлять письма умеют только дроу, а наложить на свиток проклятие могут разве что высшие жрицы Ллолт, да и то лишь с помощью своей темной богини.
Она сломала печать и развернула письмо. И буквально с первых же строчек в душе Тальдиры всколыхнулось бешенство: несмотря на печать и подпись короля, оно было написано проклятым вампиром.
Княжна сжала челюсти и подавила желание скомкать пергамент в руке и сжечь мгновенным усилием воли.
– Каков наглец… Вы только послушайте, – сказала она и принялась читать письмо, на лету переводя с эренгардского: – «Приветствую тебя, мой непримиримый враг. Так уж сложились обстоятельства, что ты не сможешь добраться до меня, не нарушив кое-какой договор с одним королем, а чем это чревато – ты и сама понимаешь. Но в силу тех же обстоятельств мне требуется твоя помощь, а взамен ты получишь три возможности: улучшить благосостояние своего клана, применить на практике свое мастерство, подведя черту под веками тренировок, и, что более важно для тебя, приобретешь шанс со мной расправиться. Я назначаю тебе встречу завтра у северных ворот города Ларн, где сейчас и нахожусь. Твоя безопасность гарантируется короной Эренгарда, как, впрочем, и моя. И предупреждаю: даже не думай ни о каких глупостях, твой единственный способ отомстить мне – играть по моим правилам, в противном случае все кончится очень печально для нашего с тобой народа. Все обстоятельно расскажу при встрече: хоть твои карты и лучше моих, я предлагаю играть в открытую». И подпись – Зерувиэль Этиан. Вот же человечий сын, а?
– Это ловушка, – быстро сказал Каар.
– Нет, – покачала головой Тальдира, – он явно связан с королем Эренгарда. Устроить мне ловушку с помощью людишек он не может, иначе плакала его надежда на руку Таэль. Вынуждена признать, ко всему прочему, что подлость не в его стиле. Он придумал что-то более изящное… – Она повернулась к гонцу и сказала по-эренгардски: – Передай тому, кто тебя послал, что я приду в назначенное время.
Тааркэйд указал острием кинжала в точку на карте:
– Я более чем уверен, что силы да Чантавара пройдут вот тут. Тут дорога лучше, да фуражом в близлежащих селах можно разжиться. И вот здесь двадцать верст через лес. По мне, хорошее место для засады.
– Я хорошо знаю эти места, – сказал Саннэвайр, – там в лесу у дороги нет родников, и всего один колодец в конце участка. Если мы его отравим, то можем рассчитывать на существенное сокращение численности противника. Но либо отравим колодец, либо засада. Я бы предпочел первое.
– А почему не и то и другое? – полюбопытствовал Тааркэйд.
– Если на Чантавара нападут эльфы – он заподозрит, что колодец отравлен, – пояснила Леннара, – лет четыреста назад во время очередного конфликта эльфы за одну ночь отравили медленным ядом более восьмидесяти колодцев по всему Эренгарду и в Немерии столько же. Количество жертв измерялось многими тысячами. Эти события все еще не забыты…
– …И являются еще одним пунктом в длинном списке причин, по которым люди не любят эльфов, – закончил мысль Зерван, устроившийся в самом темном углу импровизированного штаба.
– Кто виноват в том, что люди давят количеством, вместо того чтобы сражаться как воины, равным числом?! – парировал эльфийский военачальник.
– Тогда получилось бы, что эльфы давят своим физическим превосходством, – с сарказмом отозвался вампир, – честный бой на войне невозможен в принципе. И кстати, эльф, мы с тобой прекрасно знаем, что поступок был низким, а тот, кто предложил сделать это, годом позже свел счеты с жизнью, выпив собственноручно отравленное вино. Так что оправдываться ни к чему – правда у каждого своя. Я всего лишь предостерегаю тебя, чтобы и тебе в будущем не пожалеть о сделанной по молодости ошибке и не выпить яду.
– Мне четверть тысячелетия, – надменно возразил Саннэвайр, – и я не нуждаюсь в советах человека!
– Вот именно, – усмехнулся Зерван, – ты прожил треть своей жизни, а я считай что две свои. Но в одном ты прав – мы отклонились от более важных тем.