Владимир Пекальчук – Циклы фэнтеги. Компиляция. Романы 1-10 (страница 365)

Сейчас где-то в степи стучат молоты десятков кузнецов, сотни воинов готовятся к походу. Племена запасают продовольствие и усиленно тренируют молодежь: когда орда атакует Телмар, вчерашние дети станут воинами, именно они будут защищать родные селения, когда воины постарше ринутся в смертельную схватку на чужбине. А неприкаянной ходячей падали без имени не видать славы, почета не заслужить в битве. Не будет его в том походе. И в песнях, которые сложат после, не будет ни слова о том, кого когда-то звали Арситаром.

Он сжал челюсти. Без славы так без славы. Без песен так без песен. Сам виноват, сам лишил себя всего этого, себя и винить. Но без битвы воину нет пути в забвение. В одиночку, неся с собой только ярость и безысходность, идет мертвый орк в свой последний поход.

В этот момент мягко подул в спину ветер, указывая направление и облегчая путь. Еще каких-то несколько дней ходьбы осталось до Телмара. Несколько дней муки для изгоя и несколько дней спокойствия для заклятых врагов. А потом все изменится. Он обретет вечный покой, а Телмар навсегда его утратит, поняв, что праведное возмездие неотвратимо, словно степной смерч, приходящий откуда ему вздумается и в любой момент.

– Вот и Эрнхолдкип, блистательная столица некогда великой страны, – мрачно изрек Зерван, когда вдали показались огни патрулирующих крепостные стены дозорных.

– Вас беспокоит раздробленность родины? – полюбопытствовала Каттэйла.

– Беспокоит? Скорее, просто щемит на душе. Словно заноза в сердце. Я видел свою страну на пике могущества. Мои дед и отец всю жизнь посвятили служению королю и отечеству, да и я тоже присягал на верность трону Эренгарда. Как мне смотреть на все это непотребство?!

– Так это правда, что ваша якобы казнь была фикцией?

– Разумеется. Линдар Шестой, мир его праху, был не таким человеком, чтобы казнить своих ближайших соратников, даже несмотря на то, что со мной случилось. Он объявил меня казненным, и долгие годы я странствовал по миру инкогнито, пока во время известных вам событий в катакомбах меня не узнал в лицо один эльф, затесавшийся в ряды наемников Тэй-Тинга.

Каттэйла вздохнула:

– Тяжело, должно быть, вернуться на родину изгоем?

– Напротив. Я нигде не чувствовал себя так легко, как здесь. Видите ли, нельзя казнить благородного человека иначе, чем отсечением головы, и потому Эренгард – единственное место на свете, где я не боюсь оказаться на костре. Или, точнее, боюсь меньше, чем в других странах.

– Но вы больше не граф…

– Граф, только безземельный и к тому же умерший официально. Дело в том, что приставку к имени, свидетельствующую о моем статусе, по законам Эренгарда, утратить нельзя. Человек, бывший графом хотя бы один день, сохраняет право на формальный титул пожизненно и посмертно. Можно попасть в опалу, лишиться земель и угодить на плаху – но титул, полученный однажды неважно каким способом, потерять невозможно. Благородное происхождение нельзя отнять даже королевским указом, таковы законы Эренгарда. Вы утомились?

– Нет, я привычна к пешим путешествиям, к тому же вы несете мою котомку.

Вампир отметил, что ее голос звучит глуше, чем вечером, когда Каттэйла прощалась с Бахом. Все-таки она устала, хотя отчаянно старается выглядеть бодрой.

Он вздохнул. Да уж, теперь любая оплошность будет стоить жизни не только ему, но и Каттэйле, намертво связанной с ним незримыми узами, и к этому факту еще предстоит привыкать. Перво-наперво затаиться в многотысячном муравейнике. Затем найти местного Светлейшего и связаться с Силорном. Может быть, старый недруг, несущий бессменную стражу у покоев Таэль, не откажется помочь будущему мужу той, которую охранял долгие сто восемнадцать лет, с самого рождения. Затем… проклятье. Все слишком сложно. Конечно, Тальдира не сунется в людской город, по крайней мере лично. Знать бы только, какими силами она располагает и на кого может рассчитывать.

– До рассвета устроимся где-то на отдых, – сказал Зерван, – а днем вам нужно разжиться одеждой получше. Отыщем трактир в торговом квартале, чтобы в непосредственной близости оказались лавки торговцев.

– Как вы полагаете, каково расстояние, на которое мы можем удаляться друг от друга?

– Понятия не имею. Думаю, расстояние прямой видимости и слышимости совершенно безопасно, а дальше… Лучше не искушать судьбу.

Он привычно огляделся по сторонам, хотя лес уже давно закончился, вокруг одни поля, да стены города с каждым шагом все ближе.

– Опасаетесь охотников за головами? – догадалась Каттэйла.

– Хуже.

– Тальдира?

– Она самая. В город сунуться побрезгует, дрянь, но даже в этом нельзя быть уверенным. Безумная ненависть и жажда мести – та еще смесь.

– За что она так вас ненавидит, сэр Зерван? Вы сделали ей что-то очень плохое?

Вампир невесело усмехнулся:

– Да ничего особенного. Просто перечеркнул всю ее жизнь.

Девушка навострила ушки, но с расспросами торопиться не стала.

– Тальдира – княжна клана Веспайр, второго по силе после Этиан. Наследница, будущая верховная княгиня. И сильнейший боевой маг высших эльфов. Может быть, даже самый сильный из ныне живущих. Еще не так давно солнечный народ, загнанный в угол и вымирающий, готовился к последней войне, к победе или к смерти. И Тальдира с детства, а ей лет триста, если не ошибаюсь, готовилась к этому дню. Изучала боевую магию огня, презрев все остальные магические искусства. Вся ее жизнь – одна тренировка длиной в триста лет. Три столетия практически полного самоотречения. Можно сказать, она жила ради одного-единственного дня. Дня, когда решится судьба высших эльфов. Дня, когда сама Тальдира победит вместе со своим народом, испепелив сотни людишек, или умрет вместе с ним, забрав с собой на Серые Равнины все те же сотни людишек.

– Войны вроде бы не предвидится, – осторожно ввернула Каттэйла, – эльфы поступили мудро, заключив мир и принеся присягу Зиборну. У них шансов не было.

Вампир презрительно фыркнул:

– Зато гордыни – хоть отбавляй. Они ведь не добровольно пошли на мировую, так как кое-какой козырь у них имелся… И вот тут появляется презренный людишка, еще и разносчик чумы в придачу, путает все планы Совета князей и берет этот самый Совет за горло, навязывая собственные правила игры.

– Так вот оно что… – протянула девушка. – Люди чутьем понимают, что в том договоре эльфов с Зиборном не все прозрачно, но никто не знает, где собака зарыта. Хотя теперь я начинаю догадываться. Они получили обширные земли в обмен на вашего двойника, Зиборн восстановил свое лицо, вами битое… И за всем этим стоите вы. Я с самого начала не верила, что вы погибли, но такого и подумать не могла.

Зерван кивнул:

– Так и есть. Вся эта многоходовая комбинация пришла мне в голову, когда я плескался в реке, утыканный арбалетными болтами. После чего я усыпил Таэль, ключевую фигуру всего плана солнечных эльфов, сильнодействующим снотворным. Крепко усыпил, на десятилетия. И тогда Совет князей оказался перед несложным выбором: сделать, как я говорю, и жить или не послушаться и сдохнуть.

Некоторое время они шли молча, затем Каттэйла негромко заметила:

– И все это вы сделали ради нее…

– В основном да. К тому же гибель десятков тысяч – эльфов ли, людей ли – я не мог допустить. Заодно и свои собственные дела уладил.

– Эльфы должны были бы быть вам благодарны… За что же Тальдира так вас ненавидит?

Вампир хмыкнул:

– Плохо вы знаете высших эльфов. Уже тот факт, что людишка-вампир появился в святая святых – Зале Собраний, сам по себе плевок в душу любому эльфу. А теперь поставьте себя на место Тальдиры. Вы всю жизнь готовились к величайшей битве, и тут появляется плохо говорящая клыкастая скотина вроде меня, требует себе права эльфа и заявляет: все, сворачивай балаган, не будет войны. Вся жизнь впустую. Триста лет самоотверженной подготовки насмарку. Вы бы простили такое?

– Эльфы считают вампиров клыкастым скотом? – слегка отошла от темы Каттэйла.

– Нет, это они так называют людей вообще. Не все, конечно. Многие относятся к людям более или менее терпимо, но есть и такие, как Тальдира. Она, спору нет, умна и хладнокровна. Готова на все ради блага своего народа. Да, она должна была бы испытывать признательность за то, что я спас этот ее народ. Но… вся долгая жизнь перечеркнута. Всему солнечному народу навязана воля всего лишь одного человечка, который к тому же заставил Совет признать его эльфом. И тут уже неважно, что это все было сделано ради их же блага. Она просто не выдержала такого унижения, пошла наперекор Совету и теперь пытается выследить меня и стереть в порошок.

– Так вы, стало быть, эльф? – улыбнулась Каттэйла, уйдя от неприятной темы.

– Изволите сомневаться? – чопорно заявил вампир. – Зерувиэль Этиан, к вашим услугам. А что ушами не вышел… у каждого свои недостатки, знаете ли.

Девушка прыснула. В этот момент под каблуками раздался гулкий стук: они ступили на опущенный перекидной мост. А над ними уходили во тьму ночного неба башни Эрнхолдкипа.

В торговом квартале Зерван по совету девушки снял комнату на двоих в довольно неплохом трактире.

– У вас ведь и помимо Тальдиры врагов полно, – заметила Каттэйла, – и все они ищут одинокого путника с эльфийским клинком. Нам стоит выдавать себя за пару, в противном случае мужчина и женщина, путешествующие вместе, но ночующие в разных комнатах, непременно вызовут ненужное любопытство.