Владимир Пекальчук – Циклы фэнтеги. Компиляция. Романы 1-10 (страница 336)

Зерван с ухмылкой загнанного зверя наблюдал, как стремительно приближаются к нему, размахивая мечами, рыцари. Когда они оказались почти рядом, он рванулся вперед, в безумную атаку, и встретил наступающего врага стальным вихрем. Как в старые добрые времена, подумалось ему, никакой магии, только сила, скорость, доблесть и мастерство. Наверняка недобитый орден выскреб все, что оставалось в закромах, и потратил на магические щиты. Ему, сильному, но неумелому магу, не пробить чары, наложенные искусными чародеями Монтейна.

И он кружился в танце смерти, отправляя рыцарей на залитые кровью камни моста или сбрасывая в реку, кружился, потеряв чувство времени и пространства. Меч Киры был выбит из его руки, и вампир крепко двумя руками сжимал мандалу, словно любимую женщину. И танец продолжался.

Разум Зервана да Ксанкара помутился, вернув его в далекое прошлое. Он больше не видел ни рыцарей, ни бегущих со стороны города арбалетчиков. Вокруг него кружился в танце цвет эльфийской знати. Это был тот самый бал, после которого Князь-Кузнец Эйнхартайль Этиан подарил предполагаемому мужу своей дочери великолепную, искусно сработанную боевую мандалу. Тот самый бал, на котором он виделся со своей возлюбленной в последний раз, будучи еще человеком.

И сейчас в руках вампира был не щедро обагренный кровью клинок, выкованный покойным князем, а его дочь. Бережно прижимая к себе стройное, сильное тело, он кружился в танце и шептал ей на ухо, что хотел бы танцевать так до самой смерти, тонул в янтарных глазах Таэль и не замечал, что из его груди торчит наконечник попавшего ему в спину болта. Музыканты играли нежную, стремительную мелодию на странных инструментах, но Зервану не было никакого дела, что эти инструменты похожи на арбалеты. Он танцевал, ощущая, как земля уходит из-под ног, счастье переполняло душу, сердце пело, зажатое между двумя древками.

Щелчка двух десятков арбалетов вампир не услышал — он взлетел, буквально взмыл ввысь, уносясь в черное ночное небо.

— Я люблю тебя, — тихо прошептала Таэль, — и буду любить тебя вечно. Даже смерть не разлучит нас — она не властна над нашей любовью…

— Я люблю тебя, — успел прошептать Зерван за миг до того, как темные воды Вартуги сомкнулись над ним.

Эпилог

ТЕНЬ В НОЧИ

Реннар и Лэйна молча стояли на балконе, держась за руки. Все было решено. Менее часа назад прибыл гонец и привез ответ Зиборна. Король Монтейна благословлял брак своей дочери, Лэйны Монтейнской, и Реннара Справедливого, короля Витарна. Под письмом стояла приписка — по невозможности короля приложить печать лично подписано писарем Кертелем и печать приложена им же.

Весть о гибели вампира гонец доставил устно.

В воздухе висело неловкое молчание.

— Ты рад, что его… нет? — нарушила молчание будущая королева Витарна.

Они оба упрямо обходили эту тему, ни разу не заговорив о вампире, но теперь Реннар сразу понял, о ком речь.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты подумала, что я… одобряю его поступок… Но… — король замялся, — но он был благородным и отважным человеком, как бы там ни было. И все закончилось именно так, как я и хотел, когда нанимал его. Я, конечно, желаю скорейшего выздо…

— Мы уже полно это обсудили, — ответила Лэйна. — Мой отец, посмотрим правде в глаза, поступил нехорошо, и все закончилось для него не так плохо, как могло бы. А ведь…

— Что?

— А ведь не погибни Зерван да Ксанкар, ты должен был бы объявить его в розыск и назначить награду за его голову. Ты не думал об этом, любовь моя?

— Нет, не о чем тут думать. Я уже сделал бесчестный поступок не так давно. О чем я действительно жалею — что не могу объясниться и принести свои извинения за это. Некому уже. Мое первое за всю жизнь бесчестье да Ксанкар забрал с собой в могилу на дне Вартуги. А другого больше никогда не будет. Оставим эту тему.

— И лучше уже навсегда. Мир его праху. Кстати, я узнала, что утром ты подписал указ, запрещающий охотиться на баньши. Это не все поймут, несмотря на то что теперь устранено последнее разногласие с соседствующими эльфами…

— Но ты-то поймешь, любовь моя?

Принцесса молча кивнула.

Силорн прислушался к крику ночной птицы. Он уже привык к ней. Ночь за ночью она тоскливо кричит, нарушая тишину, царящую у заброшенного форта в Мертвых горах. Ночь за ночью он, Силорн Вернаро Этиан, стоит на страже согласно данному им слову. В одиночестве. Только он и та птица. Но сегодняшняя ночь последняя.

Все это было уже ни к чему — некого ждать у полуразрушенных ворот. Но и там, внутри, где царили печаль и горе, верному телохранителю делать было нечего. Слуги и остальные охранники еще два дня назад покинули форт, собрав все пожитки и оставив свою госпожу один на один с ее личным горем. А его — один на один с долгом.

Силорн поудобнее устроился на камне. Скоро рассвет. До прибытия кортежа, который доставит княжну Таэль Этиан к «Артефакту душ», оставалось каких-нибудь два часа. Два часа, которые его госпожа может быть сама собой и горевать, не скрывая эмоций. Два часа, которые он, Силорн, стойко отстоит на страже. Как до этого отстоял две сотни часов. А еще до этого — сто семнадцать долгих лет.

Неделю назад пришла страшная весть. Зерван да Ксанкар погиб в неравном бою на мосту через Вартугу, пытаясь выбраться из города. Пятьдесят шесть рыцарей из уже расформированного ордена Белой Розы нашли свою смерть на том мосту… или в реке под ним. Как утверждали очевидцы, вампир дрался словно демон и наверняка убил бы всех, если б из города не подоспели стражники-арбалетчики. Свидетелей было предостаточно — почти сотня стражников и гвардейцев короля и Кира ан Кранмер, та самая, которую да Ксанкар пощадил в Витарне. Раненная в легкое, она осталась в сознании и все видела своими глазами. Конечно, у страха глаза велики, сражаться в одиночку против полутора сотен врагов и забрать с собой на тот свет треть из них — это за пределами сил даже очень старых вампиров. Но Силорн, впрочем, не удивился. Одно дело старые вампиры. И совсем другое — Зерван да Ксанкар.

Никто из уцелевших рыцарей ордена, кроме раненой ан Кранмер, не остался на месте схватки: им нечего было уже делать в Монтейне. Как и где-либо еще. Ордена более не существовало. Зиборн распорядился повесить восьмерых самых высокопоставленных членов ордена, остальные были отпущены на все четыре стороны.

Силорн вздохнул. Вот и все. Зервана да Ксанкара больше нет. И его госпожи скоро не станет. Когда она выполнит долг перед своим народом, то отправится искать своего возлюбленного по ту сторону смерти. Старый телохранитель искренне хотел, чтобы они там встретились поскорее.

А он… А он будет уже никому не нужен. Даже если в Послежизни и нужны телохранители, там у Таэль будет надежный спутник до скончания времен.

Нужен ли будет старый мастер-мечник кому-нибудь, если план увенчается успехом? Нет. А если ничего не выйдет, тогда Силорн найдет смерть вместе с остатками своего народа в последней безнадежной битве.

Чем бы все это ни кончилось, эльф желал, чтобы конец наступил побыстрее. Он устал, очень устал. Ему всего триста… Молод для народа, живущего по семь сотен лет. Но Силорн чувствовал себя стариком. Седым, измученным стариком. Столько лет лишений и страданий…

Мысленно он вернулся к тому, с кого все и началось.

Зерван да Ксанкар, граф Рэнфэйр. Не встреться он тогда с Таэль, все было бы иначе. Семьдесят два года назад план был бы осуществлен, и сейчас высшие эльфы процветали бы пускай на клочке, но своей собственной, пригодной к жизни земли.

Силорн не винил вампира ни в чем. Зерван просто стал причиной, не желая этого и даже не зная ничего. И, как ни крути, старый телохранитель признавал — для Таэль более достойной пары нет и не было. Ни среди людей, ни среди эльфов. Зервана да Ксанкара нельзя было не уважать. Он заслужил уважение всех, даже самых заклятых врагов. Даже его, Силорна, уважение.

А уж события последнего времени и вовсе выходили за пределы понимания эльфа. Возможности семидесятилетних вампиров он знал, но то, что наделал Зерувиэль, очень трудно было объяснить. Сначала в одиночку разгромил орден Белой Розы в Витарне, и неважно, что господа рыцари попали в свою же ловушку… Людишки, что с них взять. Но тем не менее…

А затем пошло-поехало. В короткие сроки, в одиночку, вампир сделал то, что никто другой не смог бы сделать за всю жизнь. Убил принца Кор-Гала в толпе его же охранников, перебил отборный отряд охотников за головами, единолично погубил целый орден… Влиятельный орден, владеющий землями, замками и богатствами в нескольких странах, состоящий из тысяч рыцарей, сошелся в борьбе с одним вампиром и потерпел сокрушительное и весьма позорное поражение.

Средь бела дня вырвать свою подругу из темницы короля… Из темницы, откуда уже двести лет как никто не убегал и не выбирался иным способом, чем вперед ногами или по факту высочайшей амнистии.

Силорн вздохнул. Определенно об этом вампире будут слагать легенды. Но не за это. Не-э-эт. А за самую последнюю его выходку. За избиение короля. Зиборн теперь Второй только официально. До самой смерти за глаза он будет именоваться Зиборном Битым. Битым в своем тронном зале. При свете дня при всем честном народе. И что хуже всего — все дворянство Монтейна слышало, как их король вымаливал себе жизнь.