Владимир Пекальчук – Страж империи (страница 27)
И тут кто-то в темноте запел похабную песенку про пастушку, у которой было три груди, и ее дела сердечные с кузнецом, у которого было только две руки. Вскоре одинокого певца поддержал еще один голос с порой клацающими от холода зубами, а затем запели почти все, кто знал слова.
Стоя по шею в холодной воде, я слушал, как поют мои курсанты, и думал о том, что раз у них хватает духа петь, то с ними, может быть, получится…
…И что гайки надо прикрутить.
К рассвету мы вернулись на базу – а к обеду половина курсантов выбыла из строя, кто с жаром, кто с простудой, кто с воспалением легких. Доктор Толоконникова высказала мне много нелицеприятных вещей на этот счет, но я остался доволен ночным купанием: никто не сломался. То ли курсанты сильны, то ли я плохо стараюсь…
– Не беспокойтесь, доктор, – ответил я, – что нас не убивает – то делает сильнее!
– Кастрированный кот с вами бы не согласился! – отрезала она.
Так или иначе, но мне не осталось ничего другого, как сделать выходной. Все равно целитель, которого нам прислали из столицы, за день не справится.
Надо будет придумать что-то более изнурительное, но менее вредное для здоровья.
Дни шли за днями, складываясь в месяц, потом второй.
Мои курсанты проявили неожиданную для меня стойкость: физическими нагрузками и почти полным отсутствием выходных мне не удалось сломать никого из них, потому я устроил неделю рукопашных боев. Минимальная защита головы и паха, капы в зубы, жесткие перчатки – и вперед. Рукопашный бой утром, в обед и вечером.
Прогресс кое-какой тоже наметился: колоссальный разрыв между «платниками» и обычными курсантами сократился.
Пресса и СМИ про нас на какое-то время забыли, чему я был только рад, но моим постоянным спутником стала скука. В общем-то, все, что мне оставалось – тренировать курсантов и самого себя, изучать материалы по своему профилю и отслеживать новые тенденции.
Несколько раз за эти два месяца произошли террористические акты культистов, но на периферии, в столице и окрестностях все оставалось как обычно. Оно и неудивительно: именно там СБ работает активнее всего.
Какое-то развлечение случилось один раз, когда километрах в пятидесяти объявился довольно старый одержимый, нападающий только ночью и стремительно отступающий в дремучий лес.
Мне это сообщил лично министр по телефону.
– Хороший повод быть на слуху, – сказал он, – и теперь не надо уже изгаляться с рукопашной схваткой. Просто будьте тем, кто его прикончит – и отлично.
– Угу. Только напоминаю: у меня всего четыре патрона. В этот раз так и быть, поеду, но перед тем, как звонить мне в следующий раз, позаботьтесь достать боеприпасов к моему «кишкодеру».
Когда я прибыл на место, то узнал, что полчаса назад одержимый наткнулся на один из взводов спецназа, рыскающих по лесу. Спецназовцы отбили нападение, потеряв шесть человек, и ранили тварь, так что мне осталось только пойти по кровавому следу.
Вскоре я настиг одержимого, а вернее – нашел. Тварь, в которой уже не осталось почти ничего человеческого, зато прибавилось две собачьи головы на концах щупалец, лежала на небольшой полянке на последнем издыхании. Десятки пулевых ран, пара оторванных наполовину конечностей – тот еще видок.
Я немного поколебался: потратить патрон или потом отчищать клинок «кишкодера»? В итоге решил, что патроны тратить без крайней нужды не стоит, и добил, отрубив голову, щупальца и конечности: даже если одержимый припрятал запасной мозг внутри изрешеченного тела, без конечностей он все равно уже не опасен.
К тому времени, как мы вернулись из леса – я с «кишкодером» на плече и группа из специального отдела, несущая мешок с останками – уже собралась большая группа журналистов и репортеров, узнавших о том, что опасности больше нет.
Меня сразу окружили плотным кольцом микрофонов, посыпались вопросы.
– Чем галдеть, лучше почтите минутой молчания парней из спецназа, которые убили эту тварь. Когда я ее отыскал, оно уже и так почти издохло от ран, полученных в бою с взводом спецназа, так что мне не пришлось даже драться, я ее только порубил в целях обеспечения безопасности, ну так, чтобы наверняка, хотя держу пари, что одержимый все равно уже не смог бы оправиться: его слишком уж хорошо обработали. Так что в данном случае герои – те парни, которые фактически сделали дело, хоть и заплатили дорогую цену за вашу безопасность.
После этого я оставил свою заместительницу Скарлетт давать интервью, а сам пошел к машине.
Это происшествие вызвало определенный всплеск интереса к моей персоне и моей спецшколе, меня снова начали обсуждать в газетах и ток-шоу. Ушлые типчики подметили, что второй мой «выход» не сопровождался никакой показухой, однако, вопреки опасениям, никаких негативных последствий это не повлекло. Кто-то предположил, что во второй раз все увидели «настоящего» меня, без показухи и прочего, а первый раз было целое шоу, потому что мне требовалось заявить о себе громко. И к этому все внезапно отнеслись с пониманием, возможно потому, что я не стал присваивать себе чужие заслуги.
Как-то раз утром Скарлетт сообщила мне, что будет кое-какое мероприятие у короля, и я в списке персон, чье присутствие обязательно, желательно в парадной форме.
Ладно, в парадной так в парадной.
На следующий день к назначенному времени я оделся в парадную форму и по внутреннему телефону позвонил Скарлетт.
– Ну что, поехали?
– Меня в списке приглашенных нет, – ответила она. – Может, ты сам возьмешь машину и поедешь? Ты же умеешь водить?
– Только броневик.
Скарлетт хихикнула:
– А машина – то же самое, только проще.
– Ну не скажи. Когда ты на броневике – тебе необязательно огибать препятствия и другие транспортные средства, во-первых. Во-вторых, нас учили водить только в условиях, когда все регулировщики и полицейские либо убежали, либо умерли, а если ты видишь живого регулировщика – то это одержимый и его надо переехать.
Так что на мероприятие мы поехали вместе.
Оно, как оказалось, проходит снова в королевском дворце. Мы отметились на контрольно-пропускном пункте и прошли внутрь. Тот же самый зал, где я познакомился с Арлин, те же столики с такими же закусками и вкусняшками. Фуршет как фуршет, только не очень многолюдный: человек сто. Люди в форме, в костюмах, есть дамы – преимущественно в вечерних платьях, хотя я заметил и пару в форме. Хм. Ну и два-три человека с фотоаппаратами и камерами.
– Так что тут должно быть-то? – спросил я.
Скарлетт пожала плечами:
– Без понятия. Министр позвонил и сообщил, но без деталей.
Мы устроились у окна и принялись за вкусняшки: у нас на базе, конечно, повара что надо, но тем, которые готовят в королевском дворце, все-таки не ровня.
Впрочем, долго чревоугодничать нам не дали: мягкий женский голос из громкоговорителя внутреннего оповещения пригласил госте во внутренний двор. Как раз в этот момент через зал в том направлении прошел король с несколькими спутниками, среди которых я заметил графа Сабурова. Присутствующие, поприветствовав монарха, потянулись следом.
Идя в самом хвосте, я мысленно отметил, что охраны вокруг не видно. В принципе, будь я убийцей – имел бы хорошие шансы добраться до него. С другой стороны, добраться до короля – полдела, потому что он не то пятый, не то шестой уровень, да и большинство дворян – тоже маги, как и в любой стране мира. Во дворец кого попало не пускают, на КПП «рамки» я не видел, но она там наверняка есть, скорее всего, под декоративными стенными панелями. Если в обитель монарха вхожи только благонадежные – ну, охране не обязательно маячить на каждом шагу, да и среди присутствующих наверняка есть несколько тайных агентов охранки.
Во внутреннем дворе, сразу у двери, стоял какой-то толстяк в хорошем фраке и приветствовал всех входящих, словно своих собственных гостей. С кем-то перекинулся шуткой, какой-то даме комплимент отпустил, у кого-то осведомился, как здоровье жены – понятно, тут он знает всех или большинство. Видимо, случайных людей здесь нет, и сам толстяк как-то связан с мероприятием…
И тут дошла очередь и до меня.
– А, ну вот и вы, – улыбнулся мне толстяк.
– Прошу прощения, – вежливо сказал я, – не имею счастья знать вас в лицо.
– Это поправимо. Я Потоцкий, помните?
– «ППТ»? Естественно, помню.
– Ну вот. Пожалуйте сюда, для вас, так сказать, место в первом ряду.
Посреди дворика я увидел несколько столов, треножники с видеокамерами, громадный экран два на три метра и несколько странных стеклянных кубов сбоку.
Как только вся толпа расположилась перед всей этой экспозицией, причем я оказался перед центральным столом, а по соседству со мной – король, министр и их спутники, Потоцкий встал рядом со столом и включил прикрепленный к нагрудному карману микрофон. Его лицо появилось крупным планом на экране, чтоб было видно и тем, кто стоит позади.
– Ваше величество, дамы и господа! Рад видеть вас всех на моей маленькой презентации! Не буду тянуть кота за хвост и просто представлю вашему вниманию одно изделие, идею которого мне подкинул кое-кто, здесь присутствующий… Итак, узрите же!
Он театральным жестом сдернул с того, что находилось на столе, покрывало, и я увидел специальную подставку, на которой покоилось нечто невиданное и в то же время до боли знакомое.