Владимир Пекальчук – Спуская псов войны (страница 63)
Танк, медленно вращая колесами, пополз ко входу. Стрелок доложил о готовности тяжелого протонно-ионного излучателя – несколько выстрелов будет достаточно, чтобы камень потек огненными ручьями. Против танка, весящего больше, чем самый большой земной танк[9], прикрытого парой дредноутов и орудиями челноков, земной командир ничего поделать не сможет. Не важно, сколько там осталось земных солдат и балларан, – опасность для щитоносца представляли только тяжелые балларанские экзоскелеты, но теперь они уничтожены. Можно было бы избежать больших потерь, сразу пустив в ход танк, но Первый Ведущий Множества Ведущих полагал, что может обойтись без него и сделать все очень быстро. Ошибка непринципиальна, ибо стоила только времени и таргов, не победы, но это ошибка великого командира. Досадно. Хотя когда он высадит пленных землян, запертых в недрах висящего над плато транспорта, в клетке на всеобщее обозрение остальных двуногих подделок, то компенсирует свою досаду искренним весельем.
Щитоносец подполз к обрушенным воротам. Выстрел! Ни единого оскорбляющего вибриссы цалларунга звука, только вспышка. И камень течет расплавленной лавой. Жаль, радиус у протонно-ионного излучателя невелик. Теперь подождать, пока орудие перезарядится. Несколько выстрелов – и самые большие обломки будут разрушены, а мелкие танку не помеха. Самое позднее через час убежище балларан будет взято штурмом, потом Первый со своими пленниками сделает ноги на крейсере, а оставшиеся силы погрузятся на транспорт и тоже, скорее всего, улетят до того, как прибудет звено быстрого реагирования. Еще одна победа в послужном списке – притом самая великая не только из всех предыдущих, но и вообще за многие последние периоды. Когда у цалларунга будут аналоговые биологические вычислители… Им найдется применение. А известие о том, что балларанская империя использует запрещенные технологии, очень сильно подорвет сплоченность содружества. Может быть, кто-то даже переметнется к союзу неприсоединившихся. Что и говорить, после такого успеха вибриссовую сигнатуру Первого будут помнить спустя миллионы периодов все цалларунга, к тому времени расселившиеся по всей галактике.
Стрелок доложил, что орудие готово к новому выстрелу. Вспышка! Камень потек рекой, на глазу темнеющей и остывающей. Еще несколько выстрелов – и пролом станет достаточно большим, чтобы в него прошел щитоносец…
Тут пришел в действие переговорник на груди: помощник сообщил, что подземные массдрайверные комплексы колонии запускают ракеты десятками. Первый, разумеется, ожидал ракетного удара – но в самом начале операции. Какой смысл в ракетах теперь, когда навести их уже нечем? Все радары разбиты в хлам. Тем не менее десятки ракет, запущенных из ускорителей по нескольку в секунду, с огромной скоростью улетали ввысь, не включая двигателей. Ну и ладно. Как только противник попытается каким-либо образом навести ракеты и те включат двигатели, противоракетные системы крейсера засекут их и отразят атаку.
И в этот момент из пролома появились земляне. Первый признался себе, что совсем не ожидал этого. И того, что они пойдут в атаку, не ожидал тем более. Идиоты. Их горсточка, и они совершенно бессильны, у Первого только лишь тяжелых орудий по три на каждого землянина… Но уже в следующую секунду ему стало не до них: противоракетная система объявила тревогу. Первый приказал командирам таргов заняться землянами, а сам сосредоточился на отражении ракетного удара.
Однако картина вырисовалась крайне неприятная. Ракеты, летящие по инерции ввысь, на короткий миг включали двигатель, разворачивались, устремлялись к земле и отключали двигатель. Противоракетные прицельные системы просто не могли вести свои цели. Первый распорядился вести заградительный огонь из всего, что есть, но первая партия ракет ненадолго включила двигатели, подкорректировала курс и снова пропала из видимости сенсоров. В тот же момент на земле расцвела вспышка взрыва: первая боеголовка упала в двадцати метрах от пары шагающих дредноутов, не причинив никакого вреда. Идиоты. Они не смогут таким образом нане…
Мысль Первого прервалась на середине, когда четыре ракеты с невообразимой точностью поразили оба дредноута и двоих командиров-цалларунга, занимавших позиции недалеко от них. В следующий момент – взрыв позади выстроившихся десантных челноков, а затем прямые попадания по пяти из них. И еще чуть позже – синхронное поражение ракетами оставшихся. А затем ракеты стали падать по всему полю боя, с не поддающейся объяснению точностью попадая по настолько маленьким целям, как отдельные цалларунга.
Первый судорожно принялся дергать ротовыми усиками за рычажки переговорника, отдавая приказания. Он уже понял, в какой переплет угодил. Аналоговый вычислитель. Только он способен рассчитать так траектории ракет. Учитывая, что ракета включала свой двигатель только дважды и ненадолго – первый раз, чтобы устремиться вниз, второй – чтобы подкорректировать курс и упасть именно туда, куда надо, – противоракетные батареи вели огонь практически вслепую, а запущенные балларанами постановщики ложных целей буквально сводили радары с ума.
Несколько ракет попали в барьерный щит и взорвались, не причинив особого вреда, но все, что находилось не под защитой танка-щитоносца, подвергалось невероятно точной бомбардировке. Первый быстро раскусил трюк: первая ракета падает неточно вблизи целей, затем несколько следующих поражают все близкорасположенные мишени с хирургической точностью. Вывод один: аналоговый вычислитель не имеет глобальных или аппаратных систем наведения и управляет ракетами, ориентируясь по видеоизображению с нашлемных камер землян. Первая ракета падает в поле зрения камеры, затем полет остальных корректируется относительно первой. Надо было сразу заняться землянами, а не ракетами, но это и теперь сделать не поздно.
На боковом экране появилось изображение трюма, куда посадили пленных: командир охранников очень не вовремя сообщил, что земляне, до того сидевшие на палубе, встали во весь рост. Внезапно они издали шум, очень похожий на тот выкрик «банзай!», с которым взорвался последний из балларанских дредноутов, и изображение пропало. Но системы тревоги оповестили о том, что транспорт подбит и опускается.
Первому захотелось снять шлем и в отчаянии разбить свою голову о приборную панель. Еще во время отчаянного сопротивления горстки солдат у двери в убежище он мог бы догадаться, что девятеро сдавшихся на самом деле смертники. Теперь транспорт потерян, и ответа на вопрос, как же они сумели утаить взрывчатку во время обыска, Первый может и не узнать.
Он перевел взгляд на каменное поле перед танком. С высоты командирской рубки он наблюдал, как маленький отряд в самоубийственной атаке прокладывал себе путь к щитоносцу, теряя одного солдата за другим под концентрированным огнем таргов.
Внезапно из сомкнутого строя землян вырвался один из них и, бросив оружие, помчался к щитоносцу со всех ног. В правой руке землянин держал щит, которым прикрывался, левой прижимал к груди какой-то предмет. Первому не потребовалось никаких подсказок, чтобы догадаться: это взрывчатка.
Он нажал на клавиши приборной панели, переведя контроль протонно-ионного излучателя на себя, и взялся за ручки наведения. Он сам прихлопнет этого двуногого… Одно касание кнопки – и только пар пойдет… Попался.
В самый последний момент землянин метнулся вправо, и высокоэнергетический луч лишь задел его. Правая рука вместе со щитом просто исчезла, испарилась, скафандр загорелся – но землянина это не остановило. Шатаясь, он скрылся под днищем щитоносца…
Удар был таков, что, если бы не шлем, установленный на кронштейнах, Первый разбил бы голову о потолок. Аварийные системы сообщили об отказе силовой установки, выходе из строя оружия и ракетной атаке.
Что ж, он проиграл первый раз в жизни. Четкий план рухнул, напоровшись на такого противника, как аналоговый вычислитель. Но, как и у любого великого командира, у Первого Ведущего Множества Ведущих есть план даже на случай поражения. Он еще успел передать на крейсер приказ выслать за ним челнок и действовать по запасному плану, когда экраны наружного наблюдения показали ему огненные хвосты несущихся к поврежденному танку ракет, и Первый понял, что его первое поражение станет также и последним.
Дымовые ракеты разорвались в воздухе, накрыв поле боя плотной завесой, но бой еще продолжался. Леонид из последних сил хромал вперед, ловя в прицел вражеские силуэты и нашпиговывая их иглами. Чего бы ему этот бой ни стоил – но он победил. Устоял. Продержался. Бегущий рядом «Штопор» получил прямое попадание из тяжелого рельсотрона, затем второе и только после третьего упал. Искин верещит не своим голосом, что резервный источник питания щита вот-вот сдохнет и ведет обратный отсчет, а Леонид только улыбается, слушая, как истекают последние отпущенные ему секунды. Все хорошо. Все просто отлично.
Прямое попадание сверху оставляет от «Фантомаса» только воронку: крейсер пристрелялся своими крупными калибрами, несмотря на дымзавесу. Но и свои ракеты ложатся, словно притянутые взглядом. Хорошо вот так шагать и чувствовать себя особо злобной версией Медузы Горгоны: та взглядом обращала в камень. А Леонид взглядом этот самый камень крошит в щебенку, да так, что пыль потом еще два дня с небес сыпаться будет. В дыму проступили очертания группы таргов, окруживших своего командира. Хорошая цель. Улыбаясь, он смотрит на врагов. Ракета падает в двадцати шагах дальше, сбивая всех ударной волной. Вторая попадает точнехонько в цалларунга, тарги разорваны в клочья.