Владимир Пекальчук – Спуская псов войны (страница 52)

В тот момент, когда хлыст обмяк после сверхзвукового щелчка, наемник сумел схватить его левой рукой и незамедлительно полоснул ножом. Ткани, по консистенции похожие на упругую резину, буквально лопнули под лезвием, разбрызгивая маслянистую жидкость. Хлыстоносец затрещал, то ли от боли, то ли в бешенстве, и ударил остальными хлыстами, причем с такой силой, что Леонида отбросило на пару шагов. Он выронил нож еще в полете и тяжело загрохотал металлом брони по камню. Искин заверещал о выходе из строя приводов левой руки.

Наемник заметил в нескольких сантиметрах от головы рукоять пушки. Ну, гад, теперь держись. Он вскочил так быстро, как смог, отметив, что левая рука сильно отяжелела, и поднял пушку. Раненый хлыстоносец, подстегнутый болью, обрушил на него вихрь ударов, но хлысты, не успевая полностью восстановить силу после атаки, били хоть и быстро, но слабо. Наемник закрылся оружием, подняв «Бурю» перед собой, и в этот момент гигантское существо выбросило неожиданный номер, ударив единственным щупальцем, не принимавшим участия в «бомбардировке» и сохранившим полную силу. Перед глазами Леонида вспыхнула надпись, предупреждающая, что пушка повреждена, а снарядный короб разбит.

Наемник взревел и бросился вперед, держа оружие перед собой, словно щит. Несколько вялых ударов его не остановили, и в следующий момент он нанес размашистый удар в «голову». Хлыстоносец уклонился, чуть нагнув «шею», и попытался отпихнуть непокорную жертву ногами, но тонким конечностям не хватило силы. Леонид врезал хлыстоносцу пушкой еще раз, выронил ее, вцепился левой рукой за основание пары хлыстов, с размаху заехал бронированным ботинком в сустав противника, и хруст показался ему сладкой музыкой. Бронепластина правого предплечья смачно приложилась к «голове»: удерживая хлыстоносца, так сказать, за «чуб», наемник уже не позволял ему уклоняться от ударов. В то же время сам хлыстоносец оказался довольно беспомощным в ближнем бою, его свободные хлысты пытались неуклюже бить Леонида в спину, но без особого успеха.

Наконец, получив несколько ощутимых ударов и перелом еще одной ноги, бывший хозяин подземелья позорно сдался, с трудом вырвавшись из крепкой хватки, и поспешно ретировался во тьму лабиринта, оставив поле боя за Леонидом.

– Не на того нарвался, чувырло, – тяжело дыша, бросил ему вслед наемник и взглянул на Лаш: – Ты как? Цела?

– Вовремя же ты, – кивнула та, пытаясь унять сильную дрожь и затравленно озираясь.

Слева и справа из темных проходов послышались звуки падающих капель: хлыстовики поменьше, и много. Леонид быстро окинул взглядом помещение, пытаясь сориентироваться.

А дело-то дрянь. Пушка сломана, у Лаш патронов нет, а у него самого только одна запасная обойма и нож. Наемник подобрал с пола пистолет и клинок, но легче ему не стало: арсенал не ахти. Сам он бы прорвался в главный зал, мелюзга для него не слишком опасна, но Лаш в своем тонком костюмчике совершенно беззащитна. На принятие решения оставались секунды.

Леонид заметил в стенах прямоугольные ниши. Посветив фонарем, он убедился: тупиковые. Размер – словно место для гроба в склепе, но в данном случае больше и не надо.

– Забирайся головой вперед! – скомандовал он, указывая Лаш на одну из ниш почти у самого пола.

Та послушно выполнила указание, и наемник уселся на пол, закрыв собой проем. Все, до нее тварям не добраться.

Минута прошла в тишине, не считая мягких шажков множества суставчатых ног, затем и этот шум пошел на убыль: хлыстоносцы не спешили врываться в комнату, где только что огреб люлей их вожак, матка или что бы это за гигант ни был.

– А ты, стало быть, и без УРР прекрасно понимаешь и говоришь по-русски, да? – спросил Леонид, чуть отодвинувшись, чтобы в нишу лучше поступал воздух.

Лаш успела, сжавшись калачиком, развернуться в той тесноте, и теперь ее голова оказалась совсем рядом.

– Ну, в общем, да. Церебральный интерфейс искина позволяет легче обучаться языкам, – неуверенно ответила она.

Наемник хмыкнул:

– Брось. Я нашел твой УРР. Нет там никакого искина. Это значит то, что я подумал?

Ответ был краток:

– Да.

Секунд тридцать Леонид молчал, прислушиваясь к движению в темных коридорах. Хлыстоносцы определенно были там в более чем серьезном количестве и уходить вроде как не собирались, а вот устроить засаду – вполне возможно. На задворках сознания мелькнула мысль: а ведь обидно. Касс пальнул наугад и даже не понимает, насколько метко попал. Лаш действительно использовала Леонида, и, как оказалось, не напрасно. Особенно обидно быть использованным машиной – получается форменный перевертыш. С другой стороны – почему машина умудрилась запаниковать и натворить глупостей?

– Что мы будем делать теперь? – нарушила тишину Лаш.

– Сам не знаю. Пушка сломана, патронов нет.

– Я видела, как ты перезаряжал пистолет.

Наемник вздохнул:

– Он восьмизарядный. Восьми патронов не хватит.

– Это земной пистолет? – догадалась Лаш.

– Да.

– Мог бы взять что-то поэффективнее, а не эту пукалку.

– Эта пукалка – наградной пистолет отца, – сдерживая раздражение, сказал Леонид.

– Понятно.

Слева и справа – тихие шажки, похожие на падение капель. Хлыстоносцы ждут.

– Думаю, сидеть тут бесполезно, – сказал он наконец, – надо выбираться. Помощи не будет – я не успел отдать приказы бойцам, когда связь пропала.

– Что последнее ты им приказал?

– Спасать остальных.

Лаш повозилась в нише, устраиваясь поудобней:

– Тогда стоит подождать. Есть вероятность, что андроиды, выполнив приказ, вернутся на поиски.

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю, как программируются боевые роботы, в том числе как это делают сссла.

– Ладно, тогда подождем, – сказал Леонид, отодвинулся еще немного и повернул корпус, чтобы видеть Лаш: – Ты пока ничего не хочешь мне объяснить?

Та пожала плечами:

– Что именно? Спрашивай.

– Что случилось с тобой десять лет назад?

– Я тогда еще не существовала. Если ты про прежнюю Лаш – то она попала в катастрофу и погибла. Тело хранилось в анабиозной капсуле, пока отец искал способ ее… вернуть.

– И… как он это сделал?

– А тебе точно надо это знать?

Леонид приподнял бровь, хотя Лаш этого видеть не могла:

– А в чем проблема? Я уже и так знаю, что ты искин.

Она тяжело вздохнула:

– В том, что я не искин.

– Колись давай.

– Это очень большой секрет.

Наемник ухмыльнулся:

– Ничего страшного. Ты знаешь мой секрет, теперь и я узнаю твой. Справедливо же.

– Отчасти да, – согласилась Лаш, – с той разницей, что моя тайна, если раскроется, будет стоить мне жизни. Надеюсь, что могу тебе доверять.

– Разумеется. Тем более что моя тайна могла бы мне стоить еще больше. Если Касса разоблачат – я не смогу вернуться домой и, оставшись без работы, сдохну на помойке…

– Ладно. Отец, восстанавливая мозг Лаш, исследовал, заново открыл и использовал некоторые запрещенные технологии. Он восстановил лобные доли, создав для этого искусственные мозговые ткани по принципу аналоговых вычислителей. А аналоговые вычислители – запрещены.

– Начинаю понимать. Ты – аналоговый вычислитель в теле человека?

– Нет. Мозг остался обычным человеческим, процентов на шестьдесят. В некотором смысле я и есть Лаш, но не та, что была. Память и личность Лаш погибли вместе с ней – после имплантации новых лобных долей я начала с чистого листа. Вместе с тем, чтобы тебе было проще, ты можешь считать меня аналоговым искином, скопированным с человека. Меня воспитывали как балларанку, я и считаю себя балларанкой. Просто при этом знаю, что раньше в моем теле была другая личность.

Леонид протестующе поднял руку:

– Стоп, стоп, все это слишком сложно для меня. У тебя в голове нет никаких микросхем, проводков, батареек?

– Нет, разумеется. Я живой организм на сто процентов. Просто частично – аналоговый вычислитель.

– Ну вот так бы сразу и сказала. Я-то, грешным делом, уже подумал, что ты вроде моих андроидов. Процессор в живом теле. Слушай. А в чем тогда разница между аналоговым вычислителем и мозгом?

Лаш осторожно выглянула наружу, убедилась, что поблизости нет хлыстоносцев, и облокотилась на бронированное плечо Леонида.

– Понимаешь, – сказала она, – разница огромна. Если мы говорим об аналоговом вычислителе довоенных кораблей – то это просто бортовой компьютер, сходный с живым мозгом только технически. Он мощный, но не может иметь собственную волю или разум. Разница такая же, как между человеком и биороботом. В некотором смысле – я тоже биоробот. Только наоборот. Биоробот – биологический аналог металлического. А я – биоробот, призванный быть как можно ближе к человеку. Сложный философский вопрос на самом деле. Тарги были разумными существами, но из них вытравили все человеческое, и они перестали быть ими. Если, напротив, дать биороботу то, что есть у людей, – станет ли биоробот человеком?

– Сложные материи, – сказал Леонид, – как по мне – ты человечнее остальных балларанцев. Хотя бы уже потому, что не считаешь себя лучше других.