Владимир Пекальчук – Собственность государства (страница 5)

На облачение у нас ушло пятнадцать минут, что Валленделу показалось слишком долгим сроком.

- Вы только сейчас не особо торопитесь или так долго наряжаться считается нормой?

- Даже не знаю, сэр. В вашем училище основательно готовиться к бою считалось дурным тоном? Лично мы никуда не спешим, и готов держать пари, что и некромант тоже.

- Ну это понятно, но выход в эфир не стоит долго задерживать… Слушай, Терновский, а в спецучебке ты с инструкторами вот так же общался?

Я затянул ремень нарукавной бронепластины и ответил:

- Разумеется, нет, сэр, по той простой причине, что благосостояние и перспективы инструкторов от меня никак не зависели.

- Интересно, откуда в тебе столько цинизма и наглости?

- Собака бывает кусачей только от жизни собачей. Лично я в двенадцать лет уже стал убийцей, а вы меня упрекаете в цинизме?

На пороге арсенала появился Керриган.

- А вот это уже интересно. В твоем деле ничего такого нет.

- И из этого факта, ваша светлость, вы можете сделать правильные выводы о том, как обстоят дела в полицейских управлениях в трущобах. Скорее всего, дело даже не расследовалось, подумаешь, один беспризорник другого прибил… Но тогда я этого не знал.

- Хм… И как это произошло?

- Защищал свое право на существование, обретшее материальное воплощение в половине булки, от сверстника, который считал, что раз он сильнее, то ему оно нужнее. А у меня не осталось иных аргументов, кроме обломка кирпича.

- И ты так спокойно в этом признаешься?

Я удивленно приподнял брови:

- А почему я не должен быть спокоен? Даже если вы поставите в известность полицию – министерство обороны вряд ли позволит им судить свою собственность по такому ерундовому обвинению, как превышение пределов самообороны несовершеннолетним мальчиком.

- Если тебе повезет, ты не всегда будешь госсобственностью, а убийство не имеет срока давности.

- Есть одна тонкость, ваша светлость. За преступление, совершенное ребенком, нельзя посадить в обычную тюрьму, как и взрослого осужденного – в лагерь для несовершеннолетних. Такой вот юридический казус. Потому в крайнем случае меня отвезут в суд, я признаю вину в превышении самообороны, судья вынесет приговор – не более шести лет – а затем меня освободят прямо в зале суда в силу невозможности осуществить наказание. Собственно, теперь вы знаете истинную причину, по которой я оказался в СТО.

- А ты… расчетливый.

- И это – причина, по которой я лидер этого отряда. Могу я продолжать сборы на задание, ваша светлость?

Когда мы прибыли на место, там уже собралась целая куча журналистов и съемочных групп. Как только я, придерживая на плече «кишкодер», ступил на асфальт, вокруг аж посветлело от вспышек. Кто-то даже попытался пробраться через оцепление, однако полицейские отреагировали мягко, но решительно.

Камеры на шлемы и оружие нам прицепили еще в фургоне помощники режиссера передачи, проверили качество картинки и звука, так что мы вроде как готовы сыграть свою роль в этом шоу.

Мы спустились по служебной лестнице под землю, где напротив двери уже выстроили целый блокпост с крупнокалиберным пулеметом.

- Какой ситреп? – спросил я у сержанта.

- Нулевой. Ни единой попытки прорыва.

- Активность нежити? Шумы?

- Ничего.

Я кивнул Гайдриху:

- Вольф, камера.

Он присел у двери и достал миниатюрную камеру на гибком проводе.

- Вижу вестибюль. Чисто. Дальше дверь со стеклянным оконцем, за ним чисто.

- Освещение?

- Работает.

Я взглянул на часы:

- Значит так, парни, у нас на все про все от силы час.

- А куда нам спешить? – насторожился Рюиджи. – Давайте тихо, спокойно, как на учениях…

- Тебе захотелось обед пропустить?

Засмеялись все, включая солдат на блокпосту. Хорошее начало шоу.

Мы разблокировали дверь и проникли на стоянку. Я заглянул внутрь – стоянка как стоянка. Полупустая, из обстановки только машины, на земле – осколки стекла и труп в форме группы захвата.

- Как думаешь, Саша, он труп или затаившийся зомби?

- Слишком далеко, я не ощущаю его присутствия. Собственно, я и другой нежити не ощущаю, но они там стопроцентно есть, засада на входе – самое милое дело.

Кай толкнул меня локтем и очень выразительно взглянул мне в глаза:

- Так какой у нас план действий?

Я ответил ему таким же выразительным взглядом:

- Все как обычно, никаких импровизаций.

Разумеется, он не мог спросить «Так что там в документах?», а я – ответить «Все отлично, саботаж отменяется», ведь мы в эфире и на прослушке, но у нас с ним не возникает проблем во взаимопонимании: хорошо сработались.

- Заходим с гранатами или с гранатами, гранатами и гранатами?

- Зачем? У нас же есть Ян…

Вуковича такой поворот крепко напряг:

- А почему сразу Ян?!

- …и его двойник, - закончил я мысль. – Ставишь иллюзию вон там внутри, метрах в десяти – и зомби непременно на это клюнут, если они там есть.

- А ведь мысль.

Ян подошел к двери, стал возле меня, устремил взгляд в оконце и зашевелили неслышно губами. Несколько секунд спустя внутри стоянки, как раз на проезде, появился второй Ян. Настоящий начал топтаться на месте и вертеть головой, его копия синхронно повторяет каждое движение.

В этот момент слева и справа показались длинные, дерганные тени – и тут началось.

Вначале грохнул выстрел, потом второй, а затем неупокоенные мертвецы поперли на двойника с двух сторон, стреляя на ходу кто из чего. При этом желание некроманта зажать штурмующий отряд с двух сторон сработало в нашу пользу: две группы двигались к иллюзии строго с противоположных направлений, и каждая из них угодила под пули другой. И если бывшие агенты СБ оказались вооружены только легкими стволами, то у группы полицейского спецназа имелись штурмовые винтовки и крупнокалиберные дробовики.

На моих глазах одному зомби слева снесло полголовы, у другого, справа, отлетела рука. Новая порция выстрелов – и еще один падает, как подрубленный. Но вот бойки начали щелкать по пустым патронникам: перезаряжать зомби не умеют, как правило. Две толпы сошлись у иллюзорного Яна и принялись молотить его рукоятками пистолетов, прикладами автоматов, у одного даже нашелся пожарный топор. Оружие беспрепятственно проходило сквозь мираж и врезалось в зомби по ту сторону. Толпень мертвецов в буквальном смысле истребляла сама себя.

- Можно бесконечно смотреть на три вещи, - заметил Гайдрих. – На горящий огонь, текущую воду и на то, как зомби делают за нас нашу работу.

Я хмыкнул.

- У меня нет слов. Я, конечно, всегда знал, что зомби тупые, но чтоб настолько… Интересно, а чем в этот момент некромант занят?

- В смысле? – подыграл мне Рюиджи.

- Он что, не понимает, что его марионетки сами себя уничтожают?

- И правда… Слушай, что если он свалил давно? Это объясняет бездействие зомби.

- Как? Отсюда нет третьего выхода.

- Есть, - вмешался Вольфганг. – Водосток. Если он достаточно большой, через него можно пробраться в сливной коллектор, а там уже и в реку или отстойник за городом…

- Угу. Или сдохнуть медленной смертью, если застрянешь в водостоке.