Владимир Пекальчук – Собственность государства (страница 42)
В этот момент в собор ввалились остальные.
- Все чисто, парни, - сказал я и добавил: - Ну, все, кроме Рюиджи. Бела, давай быстро на позицию, осталось только зачистить дом!
На их лицах я вижу мрачную отчаянную решимость: штурм дома, кишащего дрянью – занятие опасное, в живых останутся не все, даже если победа будет за нами. Но это – последний и логичный шаг. Мы все пришли в СТО, в общем-то, именно ради того, чтобы оказаться сейчас тут. Четыре этажа, забитых Порчей и одержимыми, отделяют нас от нашей цели. От нашего джекпота. Последняя решающая битва, в которой определится все.
Ну, точнее, для меня она – последняя. Парням, если они выживут, еще надо будет как-то вернуться назад, а мне – не обязательно.
Более того: я с самого начала знал, что обратно не вернусь. Путь длиной в пять адских лет для меня заканчивается здесь.
И если после этого море поднимется, а небо рухнет – мне уже будет все равно.
Как только отряд занял огневые позиции за укрытиями, я вышел вперед, задрал голову и завопил:
- Вылезайте, сволочи!!! Выходите, выползайте на честный бой!!! Ну же! Вы только слабых хватать можете, кирпичами исподтишка кидаться да за спинами своего зоопарка прятаться?! Честный бой один на один – никак, да?!! Вылезайте, приблуды потусторонние, ожидание смерти хуже самой смерти, а я обещаю убить вас быстро!!!
Разумеется, я не надеялся, что мне удастся взять на «слабо» холодный разум эфириала, а остатки человеческого в одержимом слишком слабы, чтобы вынудить его на неумный поступок: мой расчет куда тоньше и изощренней. Я веду себя, как наиболее опасный противник, хозяева «зоопарка» обязательно попытаются меня убить – ну а для этого одержимый должен показаться на прямой линии.
Ловля на живца… но у этого «живца» есть «кишкодер».
Прошло секунд двадцать, а затем из окон первого этажа начали появляться твари одна другой гаже. Причем, как выяснилось, Порча не умеет спускаться с высоты, даже если эта высота лишь два метра. Длинные многоножки еще кое-как спускались, но твари, напоминающие животных или людей, попросту кувыркались, шагая с подоконника и не встречая опоры.
Все открыли огонь без команды. Дистанция – меньше тридцати метров для парней, едва пятнадцать для меня. Бой практически на кинжальной дистанции – а с Порчей редко бывает иначе. Злобно стучат автоматы, начиняя раздувшиеся, бесформенные туши мягким свинцом, бронебойной сталью и горячей термитной смесью, строчит из собора Бела, помогая уничтожать наиболее крупные экземпляры точными очередями бронебойных и разрывных пуль, мы с Каспаром грохочем из «кишкодеров» практически в упор крупной дробью.
Первая волна – с десяток тварей – просто полегла под огнем колоссальной плотности. Расстояние – не промахнуться, знай себе целься и жми на спуск, как в тире. Главное – не упустить тот момент, когда среди безмозглых целей покажется куда более опасный хозяин. А он, мать его за третью ногу, покажется обязательно, иначе в чем смысл простого «скармливания» нам своего зверинца? Неумолимая статистика свидетельствует, что схватка с сильным одержимым, не имеющим «зверинца», редко обходится без жертв среди эстэошников, но почти всегда заканчивается гибелью приблуды. И любой одержимый, выживающий в Зоне достаточно долго, непременно знает это по фатальному опыту менее везучих сородичей.
Правда, ситуация крайне благоприятна для «него»: я стою впереди, дистанция коротка, стрелять фугасами не вариант. А одержимый появится в глубине одной из комнат за каким-то окном, и я не знаю, когда. Сейчас, через два выстрела или на третьем магазине? У меня будет лишь секунда в лучшем случае.
Второй волной пошла мелочь – эта уже не вываливалась из окон, а буквально выпрыгивала. Мелкой Порчи оказалось больше, чем крупной, она быстрее, попасть сложнее. Благо, Бела с колокольни хорошо видит, что творится внутри дома и своевременно затыкает потоками свинца самые опасные окна. К счастью для нас, враг локализован, а мы имеем преимущества в дистанции, позиции и дальнобойности. От прямого попадания кирпича, несущегося с энергетикой мелкокалиберной пушки, не спасет ни каска, ни бронежилет – но для точного броска одержимый должен сам оказаться в прямой видимости. Поставить свою жизнь на кон, чтобы попытаться забрать мою.
И в этой ситуации есть кое-что, безумно меня радующее. Кем или чем по своей сути не являлся бы эфириал в своем собственном мире, но, занимая тело человека и уничтожая его душу, он получает в нагрузку главный человеческий недостаток – смертность.
В какой-то момент относительно некрупное существо с несимметричными ногами паучьего типа умудрилось прорваться по флангу, Каспар крикнул Вацлаву, автомат застучал длинной очередью в ту сторону. Еще две твари рванулись на него, но их срезал Кай. Мне короткого взгляда хватило, что бы понять: фланг в порядке. А когда я снова взглянул на мерзость в двадцати шагах от меня и поймал ее в прицел, то на периферии моего зрения появилась круглая многоглазая голова и висящяя в воздухе крупная кафельная плита.
Сложно сказать, кто из нас был быстрее: счет шел на миллисекунды. Сгусток дроби встретился с плиткой примерно посередине, видимо, он меня чуточку опередил. Это спасло нас обоих: плита раскололась и сбилась с траектории, мне в шлем прилетел лишь кусок, от которого в голове слегка загудело. А мои дробины, не попавшие в плиту, достигли цели, но их оказалось недостаточно.
С пронзительным нечеловеческим визгом одержимый скрылся в глубине комнат, оставив на стене брызги красного и бурого. Проклятье, мой план провалился! Теперь эта мерзость уже не вылезет, будет прятаться до последнего, и нас ждет кровопролитный штурм.
И как только я это подумал, Порча ломанулась на нас практически изо всех окон, включая третий и четвертый этаж. Громадная тварь центнера на три грохнулась в паре шагов от меня и разбилась при этом в лепешку.
Я поспешно ретировался к остальным и уже готовился давать команду к тактическому отступлению, когда осознал, что тут есть странность.
- Оно неуправляемое! – крикнул Клемент. – Вы только посмотрите, что оно творит!
А «оно» действительно творило бредовую штуку. Твари прыгали на нас даже с четвертого этажа, но не долетали и разбивались всмятку между нами и домом. С Порчи никакого спросу – мозгов там нет, а если есть – как правило, мозги никак и ничем не связаны с конечностями. Всей этой извращенной биомассой управляет одержимый – и как раз сейчас он, видимо, отдал приказ об атаке, но не позаботился о нормальном контроле своего зоопарка. Похоже, он в растерянности и шоке.
Стучат автоматы, добивая то, что не убилось само, лязгают затворы, звенят гильзы. Моя палец жмет на спуск – только успевай целиться. Выпускаю последний патрон в магазине, но две твари размером с пони уже близко, сменить магазин не успею.
Пальцы сами выдергивают из патронташа «слонобой», оттягивают затвор. «Кишкодер» плотоядно лязгает, скушав скормленный ему патрон, и с грохотом выпускает тяжелую пулю в ближнего. Убит на месте – тут бы и слон лег.
Готовлюсь встречать клинком второго – но тут его срезает практически в упор Юджин.
Осматриваюсь. Кое-что еще шевелится, что-то еще булькает – но стрелять уже не во что. Поток Порчи иссяк, завалив трупами подступы к дому.
- Патроны? – быстро спрашиваю я и получаю в ответ поднятые большие пальцы: еще есть.
- Штурмуем? – спросил Данко.
- Ага. Только осторожно. Я достал одержимого, но только ранил, судя по тому, что контроль зверинца не взял на себя другой – этого другого тут нет. Загнанный одержимый по-прежнему опасен.
- В доме еще много дряни?
- Не знаю, сколько, но как минимум в нескольких местах.
Я перезарядил «кишкодер», убедившись, что в новом магазине не затесались фугасные боеприпасы, и помахал Беле и Рюиджи, чтобы спускались. Мы перегруппировались, перезарядились, перевели дух и пошли на штурм.
Дом – старого образца, всего на один подъезд, расположенный не по центру дома, а слева. Если мы зачистим непосредственно лестничные клетки и ближайшие комнаты – дальние можно не зачищать. Правда, при этом раненый одержимый не будет уничтожен, но с этим мне придется смириться. На крайняк, я займусь этим собственноручно, когда мы с парнями выполним наши основные задачи…
…Они – свою, я – свою.
На первом этаже мы не встретили ничего двигающегося, а на втором мне почуялась засада. Я хлопнул по плечу Яна и жестом показал: «иллюзию – вон туда».
Он кивнул, уставился на то место и зашевелил губами. Как только в коридоре появился его иллюзорный двойник, длинная стремительная многоножка, к тому же весьма симметричная и функциональная, бросилась на него из боковой двери. Пролетев сквозь несуществующую цель, она врезалась в стену, а я метким выстрелом разорвал ее напополам. Обе части попытались извиваться и ползти, но парни быстро ее успокоили.
На третьем этаже нас поджидала в ближайшей комнате целая куча дряни – либо много мелочи, либо пара крупных. Я не стал рисковать, спустил парней на предыдущий этаж, а сам зачистил комнату гранатами, «держа» каждую из них. Судя по тому, что никто не попытался «выхватить» их у меня – одержимого там не было.
Чтобы не мелочиться, я зачистил весь третий этаж гранатами, затем позвал отряд и мы двинулись на четвертый. Поднявшись, я внезапно понял, что больше ничего не чувствую. Когда был на третьем – чуял мерзость. А теперь ее нет.