Владимир Пекальчук – Собственность государства (страница 31)

Долгую минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом он произнес:

- Значит, все-таки боишься суда…

- Я не боюсь того, чего не будет. Просто я патриот своей страны, и ради ее блага жертвую собственными перспективами. Второй вариант хорош для всех, кроме меня, ведь мы скроем факт, доказывающий мою благонадежность. Если станет известно, что я способен выполнять Устав так, как это требуется – через два года я уже буду сэром Терновским – императорским гвардейцем, рыцарем и дворянином. Вот так. Но мое личное благо – слишком маленькая цена за благо целой Аркадии, и я готов заплатить эту цену. Надеюсь, герр Дистль, что вы тоже патриот.

В обед Валлендел сообщил, что германские папарацци, продискутровав в отельном номере Дистля несколько часов, согласились с моим предложением. Имперская служба безопасности обязалась организовать Шоннагелю почести, а рейховские репортеры – не предавать инцидент огласке и уничтожить видеозапись. Маг, который оказал нам поддержку в бою, дал подписку о неразглашении, мы с Валленделом сочинили альтернативную версию произошедшего, а затем я добился, чтобы все ребята могли рассказать ее без противоречий – и на этом неприятная история окончательно замялась.

- Я просто охреневаю с тебя, Саша, - сказал по этому поводу Кай. – Ты ведь уже держал в руках билет в гвардию… Я-то всегда знал, что патриотизм – серьезное заболевание головного мозга, но был уверен, что у выходцев из низов, вроде нас, к нему иммунитет… И тут – здрасте, у тебя финальная стадия! Ты просрал путевку в гвардию!!! Сиськи Создательницы, я просто не могу в это поверить!

- Два момента, дружище. Первый – скандал мог бы сыграть со мной злую шутку. Император не рискнул бы отдать меня под суд, но вот как раз билет в гвардию – под большим сомнением. Ему ссориться с Рейхом совсем не с руки, потому в гвардию я мог бы как раз и не попасть, чтобы не злить общественность Рейха еще сильнее. Второй – не бывает мгновенных билетов, мы не отслужили два года. Ты знаешь хотя бы один случай, чтобы бойца забрали из СТО раньше, чем через два года?

- Нет, - признал Кай, подумав.

- То-то и оно. Ну и самое главное – мой билет на самом деле при мне. Это общественность будет знать альтернативную версию – а в моем досье в Министерстве Обороны все уже есть. Так что мое дело теперь – не налажать за два года и не отправиться к Создательнице. И все, как только закончится второй год службы – придет невзрачный неброский тип и принесет мне конверт с сургучной печатью. Росчерк пера – и я в гвардии.

- Это да, еще и с рыцарским рангом, - добавил Вацлав. – То, как ты на одержимого в штыковую атаку пошел, заснято четырьмя уцелевшими камерами. Сюда добавляем острый ум и патриотизм, которые видела вся страна по ящику… Этого достаточно. А даже в самом-самом худшем случае, если по какой-то причине обломится с гвардией – будет путевка не в настолько хорошее место, но все равно в очень хорошее. Тебя ждет отличное повышение, и это будет очень громко и помпезно: «отдел формирования общественного мнения» не упустит возможность поднять престиж СТО.

- Угу. Так что, парни, осталось теперь всем вам как-то отличиться. Вот эта зачистка – можно сказать, ваша первая ступенька. Я даже больше скажу: альтернативная версия с Шоннагелем-героем – буквально сказочный подарок всем вам, да и мне тоже. Ведь если Шоннагель погиб по собственному решению – то это в сто раз лучше, чем потерять прикомандированное к отряду лицо в бою. И получается, мы зачистили матерого одержимого без единой потери среди штатских, смекаете, какая это запись в личном деле каждого из нас?

- А ведь и правда, - согласился Юджин.

- То-то и оно. Нам нужны еще один-два подобных эпизода, а потом просто дожить до двух лет и не облажаться. И тогда невзрачный тип в сером пиджаке принесет конверты всем нам.

А про себя я подумал, что если никто из парней не погибнет к тому времени – должность гвардейца для меня будет недостаточно хорошей. Командира, который за два года вывел весь свой отряд на досрочное повышение без единой потери, наверняка ждет головокружительная карьера.

Но это мечты, а реальность гораздо суровее: в истории СТО не было ни одного отряда, не понесшего потерь за два года.

А вечером пришли два неприметных типа, но не с конвертами: Валлендел позвонил и сказал, что скоро ко мне явятся двое из имперской СБ.

Недоброе предчувствие охватило меня, еще когда я через окно заметил въезжающий в ворота бронефургон вроде того, на котором ездим мы. Из него вышли двое, и один – тот же самый, который допрашивал меня о моем таланте после зачистки на пирсе. Второго я увидел впервые, и его мрачное выражение лица мне сразу очень не понравилось.

Когда они вошли, я уже ждал их в брифинг-зале с безмятежной улыбкой на лице.

- Добрый вечер, господа. Чем могу служить на этот раз?

Они сели и тоже улыбнулись – профессионально-дежурной улыбкой, когда улыбаются только губы, но не глаза.

- Да мы расследуем вчерашнее происшествие, - сказал первый, тот самый, что и в прошлый раз. – Камеры просматривали – ну и снова заметили кое-что странное. Вот и пришли за объяснениями.

Второй – маг: на обоих кинетические щиты. Первый – обычный человек, это я точно знаю еще с прошлого раза. Если у обоих щиты – значит, второй не просто маг, а искусный маг. А еще это значит, что они опасаются меня. Хреновый признак.

- И что же вы заметили на этот раз? Показывайте запись.

- Ну, запись не покажем, они засекречены, вынести их из управления нельзя, ну да вы и сами это знаете. Потому – вот снимки.

Я подтянул к себе два листа бумаги с отпечатанными снимками. На одном – я, забегающий за декоративную стену, на другом – опять я, бросившийся на одержимого с «кишкодером». Черно-белые снимки, качество неплохое. Хм, ничего странного.

- Ну и что тут такого?

Первый прищурился:

- А вы на время посмотрите, в нижнем левом углу. Видеокамеры этого заведения делают снимок строго каждую секунду. Вот вы забегаете за стену, вот выбегаете из-за нее. Разница между этими моментами – ровно одна секунда.

- И что?

- Мы с коллегой рулеткой перемеряли и обнаружили интересную деталь. От того места, где вы находитесь вот тут – два метра до угла, а от угла до одержимого – еще десять метров. Итого двенадцать метров. За одну секунду. Это дает нам сорок три километра в час средней скорости. Добавляем неизбежные потери на разгон и на прохождение поворота под прямым углом – значит, пиковая скорость должна быть еще больше. – Он внимательно посмотрел мне в глаза, а его коллега напрягся. – Скажите, Терновский, как вы умудрились, неся на себе броню и тяжелый «кишкодер», развить скорость в пятьдесят с лишним километров в час?

Я чуть приподнял одну бровь:

- А это что, очень много?

- Да, очень. Лучшие спортсмены мира не способны разогнаться выше сорока четырех километров в час. Мировой рекорд – сорок четыре и семь десятых, и людей, разогнавшихся выше сорока четырех, было всего двое, оба – на четверть свартальвы. Известно, что один чистокровный альв однажды показал пиковую скорость в сорок шесть с половиной, но нам неизвестно, чтобы они могли преодолеть планку в сорок семь. А у вас – за пятьдесят, потому что при средней скорости в сорок три вы должны были разогнаться и пройти поворот. И нам очень интересно узнать подробности вашего, так сказать, достижения, к тому же сделанного в полной боевой выкладке.

Я снова пододвинул к себе оба снимка. Все верно, вот я бегу к углу, вот выскакиваю с «кишкодером» на одержимого. Разница во времени на снимках - одна секунда.

- Думаю, следует спросить у того, кто устанавливал и обслуживал систему камер, - пожал я плечами. – Если на двух камерах разница в, скажем, восемь десятых секунды – то эти два снимка разделяет не секунда, а почти две.

- Это невозможно, потому что время проставляется на сервере в момент поступления снимка. Технически, камеры вообще не делают снимков, просто посылают видеопоток на сервер, а сервер сам делает снимки каждую секунду. Но мы все равно проверили. Направили обе камеры в одну точку, затем я стал в это место и начал подбрасывать монетку.

Он протянул мне еще шесть листов с отпечатанными снимками. Первые три – с одной камеры с интервалом в секунду, вторые три – с другой. Несмотря на разные ракурсы, было вполне очевидно, что пары снимков сделаны в один момент времени: монетка на одной и той же высоте, пальцы одинаково согнуты, кисть с одинаковым углом изгиба.

- Ладно, допустим, я каким-то образом мобилизовал все свои ресурсы и разогнался за пятьдесят в рывке. Я так думаю, что спортсмены-рекордсмены показали бы еще лучший результат, если б за ними гнался одержимый…

ИСБшник не спустил с меня цепкого взгляда.

- Мой коллега высказал такую мысль, и мы сделали скидку на экстремальность ситуации. Даже если допустить, что хорошо подготовленный человек способен каким-то образом достичь отметки в пятьдесят «кэмэчэ», то сделать это в полной выкладке, весящей порядка двадцати килограммов, все равно невозможно.

- Ладно, - развел руками я. – Если так – то у меня нет объяснения. И вообще, мне интересно стало, какого ответа вы ожидали? Что я использовал боевые наркотики? Так не было этого…

- Но это бы могло все объяснить… Есть ведь и другой вариант… - зловеще протянул агент, и в этот момент освещение погасло.