Владимир Пекальчук – Оккупация (страница 5)

Он что-то бросил остальным и вышел на улицу, те двинулись за ним. Через пару минут они вернулись, уже без оружия, оставив его в броневике под присмотром слуг.

— Мы готовы к тренировке, — сообщил Альтинг.

— Представляться у вас в Свартальвсхейме — признак дурного тона, да?

— Нет, но у нас правила приличия требуют дать собеседнику зацепку, чтобы он мог поострить, — ответил он с абсолютно серьезной миной, — это Миннас, Кайдинг, Т'Альдас, Вейлинд, Риннис, Рунтинг и Тантиэль.

Я внимательно их рассмотрел. Опасался, что у меня будет синдром «все альвы на одно лицо» — но нет, лица разные. А вот выражение лиц — почему-то у всех одинаковое.

Я, конечно, по чтению лиц не знаток, особенно если это лица свартальвов, но мне показалось, что на них оставили свои отпечатки усталость и равнодушие. Свартальвы, равно как и светлые альвы — народ, одаренный магией поголовно, и если среди людей чрезвычайно малочисленные маги зачастую являются привилегированным слоем населения или дворянами, то у свартальвов не-магов просто нет в принципе, и подавляющее их большинство обладают способностями, по человеческой системе классификации примерно равными второму уровню. Именно двойки и образовывают «чернь» свартальвов. Процент «первых уровней» же весьма невысок, но родиться единичкой в Свартальвсхейме — все равно, что родиться безногим, безруким или слепым. Видимо, именно потому моя мать, точнее — мать Реджинальда, урожденная Сабурова и наполовину свартальв, сбежав в Свартальвсхейм, предпочла оставить трехлетнего меня — ну или Реджинальда — в Аквилонии. Может быть, она понимала, что среди людей я буду пусть номинальным и бесправным, но дворянином. А может, ей, магу с великолепным шестым уровнем, просто ни к чему была обуза в виде ущербного сына-единички.

И вот передо мною стоят восьмеро свартальвов с первым уровнем дара. Действительно ли я вижу на их лицах усталость от жизни изгоя? Вполне вероятно. И равнодушие тоже легко объясняется: они просто живут, плывут по течению. У них нет ни стремлений, ни амбиций, потому что социальная лестница свартальвов состоит из уровней дара, и первому уровню на вторую ступень подняться почти невозможно. Все равно что неприкасаемые в Индии. Вылезти из шкуры, прыгнуть выше головы и занять мало-мальски приличное место — невозможно, сам Альтинг, надо думать, исключение. Может быть, и остальные семеро тоже пытались, пытались, пытались — и устали биться, словно рыба об лед. Потому и смотрят они хмуро на неласковый мир, и я вполне их понимаю.

И мне их даже немного жаль. Ну почти.

— Где ваша тренировочная форма? — спросил я.

— На нас, это и есть принятая у нас тренировочная форма, — сообщил мне Вейлинд с сильным акцентом.

Сдается мне — упарятся они в ней, но это их проблемы.

— Хорошо, начинайте разминку. Заодно погляжу, какую разминку у вас практикуют.

Свартальвы переглянулись.

— В смысле — разминку? Какая разминка?

Тут уже и я немного удивился.

— Вы что же, не проходили хотя бы минимальный курс армейской рукопашки?

— Проходили.

— И что, ваши тренировки не начинались с разминки?

— А при чем тут рукопашка? — спросили одновременно Вейлинд и Альтинг и последний уточнил: — нас интересует, главным образом, мастерство пустотного щита, ну и способ пробивать кулаком щиты магов тоже.

Я усмехнулся.

— Дайте угадаю. Несколько никчемных единичек пришли ко мне в надежде узнать мои секреты и благодаря им в одночасье стать чем-то большим, ага? Только, к вашему сожалению, не существует ни мастерства пустотного щита, ни способа пробивать элементно-кинетические щиты: все это лишь часть «пути пустой руки». И дойти по нему к мало-мальски стоящим достижениям можно, лишь приложив большие усилия и вытерпев сильные страдания и лишения. Мой учитель магии, К'Арлинд, упоминал, что знал лишь одного пустотника, сумевшего использовать щит трижды кряду. И это вы, изначальные носители магии, постигшие высоты и глубины чародейства. Я этот рекорд побил. Хотя в магии ничего не смыслю и ничего не могу. Вам не пришло в голову, что мой путь отличается от ваших традиционных магических путей? Что источник моего мастерства лежит не в магии? «Путь пустой руки» имеет гораздо более глубокий смысл, нежели просто бой без оружия. Но это вы постигнете еще не скоро.

— Чушь, — ответил Вейлинд.

— По-моему, ты нам заливаешь, человечек, — добавил Рунтинг, а Миннас согласно кивнул: — да ты, никак, свартальвов держишь за кретинов, хотя на самом деле все наоборот…

Я улыбнулся:

— Что ж, первое занятие — всегда самое важное.

Два шага вперед — и Вейлинд сложился пополам от моего сэйкен-цуки. Доворачиваю корпус, отпускаю Рунтингу пару быстрых ударов в корпус — и он тоже падает. Тут остальные оправились от ступора и попытались навалиться на меня скопом, но одного я отправляю на землю прямым маэ-гэри, шаг в сторону, круговой блок с отбивом, удар, снова шаг в сторону, двойка вперед и уширо-гэри назад.

Я перевел взгляд на Альтинга и Тантиэль, которые остались на ногах, так как не приняли участия в шестисекундной драке.

— Опыт и здравомыслие — великие сокровища, — ухмыляюсь я.

Хотя в случае с Тантиэль, скорее всего, дело не в здравомыслии, а в растерянности: она стоит, моргает ярко-оранжевыми глазами и пытается понять, что же вообще произошло.

Делаю пару шагов назад, чтобы все лежащие и стонущие были передо мною.

— Обучение пути пустой руки невозможно без глубочайшего уважения к учителю, — говорю я тоном лектора. — Полагаю, теперь вы будете меня уважать, если не всем своим сердцем, то, по крайней мере, печенью. Первое правило: при входе на территорию додзе — поклон учителю. На выходе — поклон учителю. Правило второе: обращаясь к учителю, говорить вежливо, почтительно и вполголоса, и только на «вы». Правило третье: учитель открыл рот — все замолчали и слушают…

— Ах ты грязный презренный человечишка, — прошипел, кое-как оправившись от удара, Вейлинд, — ты осмелился поднять руку на свартальва, который выше тебя…

Он попытался встать в полный рост, но заработал маваси-гэри вполсилы в лицо и свалился обратно.

— Ты выше меня на полголовы, — сказал я, — и это никак тебе не помогло. Я открою вам всем один секрет… Даже не секрет, а простую жизненную истину. Научиться можно только у лучших. Придя сюда учиться моему мастерству, вы априори признали, что я лучше вас. Это первое. Второе — как говаривал один человек, лучше быть первым в деревне, чем вторым в столице. Применительно к нам с вами — лучше быть всеми уважаемым человеком, чем всеми презираемым свартальвом. Вы — отбросы. Изгои. Отщепенцы. Неудачники, внутренне смирившиеся со своей незавидной участью. Я тоже родился неудачником — но стал достойным человеком. Вот всего лишь один критерий: я открыто перечил правой руке императора и не дал ему того, чего он добивался. Кто-то из вас когда-нибудь смел перечить своему правителю? Или хотя бы вышестоящему офицеру? Сомневаюсь. Я могу то, что может мало кто из свартальвов — а может, вообще никто. Так что советую сразу четко понять ваше место: найти верный путь можно, только точно зная свое исходное местоположение. Вопросы есть?

— Эм-м-м… — протянула Тантиэль, — а вас ваш учитель тоже так побил на первом занятии?

— Я безгранично уважал моих учителей и был им бесконечно благодарен за то, что они учили меня, как стать лучше и сильнее. И мои ученики-люди уважают меня за это же. Ученик, не уважающий учителя — это нонсенс. Я бы никогда не стал обучать того, кто выказывает мне неуважение, но поскольку вас мне навязали — остается два пути. Либо научить вас уважать меня, либо избавиться путем отправки в госпиталь. В конце концов, раз вы уважаете только силу — я показал вам силу. И заметьте — даже не использовал пустотный щит: вы и вшестером слишком слабые противники.

— Тебе это с рук не сойдет, — сказал, глядя исподлобья и держась за печень, Миннас.

— Еще как сойдет. Если половину из вас я сделаю чем-то стоящим, мне сойдет с рук все, даже смерть второй половины. Потому что вы, с точки зрения ваших вышестоящих — мусор, и ваши жизни ничего не стоят, по крайней мере, пока я не сделаю вас чего-то стоящими. Альтинг поправит меня, если я вдруг ошибаюсь… Но он молчит. А тебе я напоминаю, что с учителем говорить вежливо, почтительно и на «вы». За нарушение ты останешься после тренировки и час простоишь на кулаках. Еще у кого какие вопросы?

— Эм-м-м, а какое отношение между «путем пустой руки» и пустотным щитом? — спросила Тантиэль.

— Прямое. Как полированная поверхность зеркала отражает всё, что находится перед ним, а тихая долина разносит малейший звук, так и изучающий путь пустой руки должен освободить себя от эгоизма и злобы, стремясь адекватно реагировать на всё, с чем он может столкнуться. В этом смысл слова «пустой». Слово «рука» отражает внешний признак этого пути — бой без оружия. Но если вы замените «руку» на «душу» — смысл останется прежний, только название станет чуть точнее. Пустотный щит сложно применить в бою повторно, потому что гнев, ярость, страх, боль, ненависть бойца переполняют его душу, занимают ту пустоту, которая нужна для поглощения вражеской атаки. И в результате вам некуда поглощать удар. Полное избавление от всего этого позволяет не только эффективно и многократно использовать пустотный щит, но и вести бой сосредоточенно и без помех.