Владимир Пекальчук – Оккупация (страница 38)

— Ну что ж, веди, двурушник…

Альтинг оказался прав: мы действительно выбрались из тюремного отсека без малейших затруднений. Я гордо прошествовал мимо охраны с гордо поднятой головой, как и положено высокопоставленному прихвостню, и не удостоил жалких неудачников, протирающих штаны в караулке, даже взглядом.

Аналогичным образом мы прошлись по кораблю, выбрались на палубу, затем по трапу спустились к болтающемуся у борта линкора катеру. Альтинг отдавал короткие распоряжения, а я просто спокойно топал за ним.

На катере мы добрались до причала, затем до стоянки, где Альтинг получил у дежурного ключи и небрежным жестом бросил их мне через плечо. Затем подошли к одному из бронеавтомобилей, чуть поменьше того, на котором я устроил гонки по городу, и забрались внутрь.

— Ну вот, я же сказал — все предусмотрено, — самодовольно обронил Альтинг и устроился поудобней в кресле возле водительского.

Я сунул ключ в замок, завел двигатель и вырулил на проезжую часть, удивляясь про себя той легкости, с которой я из узника снова превратился в свободного человека. Да, Альтинг — тот еще комбинатор…

Интересно, а он предусмотрел грядущее объяснение со мной? Устроить мне, да и всей Кортании, оккупацию и войну, затем переметнуться на другую сторону и думать, что все зашибись? Если Альтинг полагает, что я и Гордана все ему простим, включая ее поездку в тесном потайном отсеке и предыдущее заключение — ни хрена он не знаток людей, и вскоре его ждут новые и весьма болезненные открытия по части человеческой психологии.

Из гарнизона мы выехали через контрольно-пропускной пункт без осложнений — и вот уже катим по улице. И… да, как-то все это слишком уж легко получилось. Прямо не верится.

— Слушай, Альтинг, а тебе не приходило в голову, что в Кортании есть люди, которые не будут с тобой договариваться? Вначале ты привел оккупантов, теперь поможешь их выгнать — но второе не искупает первое. Как быть хотя бы с теми, кто погиб, защищая страну от вторжения? Как быть с их родными?

Он тяжело вздохнул.

— Тут надо бы одну вещь понимать, довольно неожиданную… За то, что я разработал такой тонкий план, Кортания должна быть мне благодарной. Благодарной за то, что все получилось очень быстро и с минимальным ущербом. Я спланировал операцию — но не я запланировал, ощущаете разницу? Решение о вторжении, как вы догадываетесь, не я принимал, и оно было всего лишь вопросом времени, притом очень малого его отрезка. Не было бы моей идеальной операции — было бы полномасштабное вторжение с танковыми колоннами, артиллерийскими ударами, магами седьмого уровня. Кортания провела бы мобилизацию, попыталась бы дать отпор — и этот отпор был бы сломлен огнем и мечом. Разрушенные города, сотни тысяч погибших… В том, что все случившееся носит стократно меньший масштаб — именно что моя заслуга. На Гиату не упал ни один снаряд — это моя заслуга. Король Леопольд это понимает. Его штаб это понимает. Ну а простым людям вовсе не обязательно знать, что я имею отношение к вторжению, для них я буду просто умным, хитрым и несчастным свартальвом, перешедшим на сторону Кортании из-за ужасного отношения ко мне на родине.

Я хмыкнул, вертя тем временем баранку. Жизнь — забавная штука.

Но далеко уехать нам не дали. Мы как раз выезжали из центральной части города в промышленный пригород, когда на приборной панели пронзительно завопила рация, и по этому искаженному гневом и бешенством голосу я узнал Альту Кэр-Фойтл.

Альтинг буквально побледнел и несколько секунд смотрел в никуда шокированным взглядом вытаращенных глаз.

— Как?! — только и выдавил он.

— Кажется, твой план дал трещину? — спросил я.

— Не то слово! Сворачиваем вон там и бросаем броневик, на нем мы далеко не уедем, на всей нашей технике радиомаяки… Но… проклятье, как так-то?

Рация снова завопила страшным голосом и Альтинг ее выключил.

— Трудновато нам теперь придется… Моя сестра обнаружила, что вас нет… Но как, если в это время она обычно медитирует и отдыхает?!!

Я уже собрался свернуть, куда показал Альтинг, но тут позади показались еще два броневика вроде нашего, причем на крыше первого виднелось что-то вроде небольшой орудийной башенки.

— Ходу, ходу! — крикнул Альтинг, я вдавил педаль в пол и взглянул в зеркальце заднего обзора.

В этот момент на крыше преследующего броневика появилась вспышка пламени, а в следующий миг по нашему броневику грохнуло так, словно Дайкокутэн захреначил по нам своим молотом, исполняющим желания… Правда, «молот» этот если и может что-то исполнить — то только желание умереть.

— Теперь делайте в точности, что я говорю! — крикнул Альтинг, — Сбросьте скорость! Нас не должно разделять больше сорока метров, тогда угол склонения пушки не позволит стрелять по колесам!

— Зато они могут стрелять по нам, — заметил я, чуть приподняв ногу с педали.

— Не пробьют. Там всего лишь двадцатимиллиметровка, эта броня выдерживает бронебойную тридцатку.

— У тебя есть новый план?

— Нового нету. Но старый никуда не делся.

— В нем и такое предусмотрено?!

К этому моменту к Альтингу уже окончательно вернулось его непоколебимое спокойствие:

— У меня предусмотрено все. Даже это. Держите дистанцию, через два километра сворачиваем налево!

Я вцепился в руль, и тут по нам снова пальнули, впрочем, безрезультатно.

— Твоя сестра не возражает, что по ее братцу палят из пушки?!

— Держу пари, она сейчас орудием управляет собственноручно.

— Хе-хе… с такой родней и враги не нужны… Откуда ты знаешь, что она в броневике?

— Сама сказала, между посулами того, что она со мной и с вами сделает… Вот тут налево, а затем сразу направо! Сюда!

Прямо передо мною — бетонное ущелье водостока. Ну как ущелье — три метра шириной и два глубиной.

— Похоже на мышеловку…

— Это и есть мышеловка, — кивнул Альтинг. — Только мыши — не мы.

Броневик с ревом, отражающимся от вертикальных стен, понесся по дну водостока. Благодаря высоте нашего транспорта, верх кабины возвышался над уровнем грунта, и потому я увидел, что за нами в водосток поехал только один преследователь, второй пошел поверху параллельным курсом.

— Они оказались не идиотами, — мрачно подытожил я.

— Они тоже так думают, — ответил Альтинг. — Хотя сунуться в воду, не зная броду — как по мне, чистейший идиотизм. Там дальше вспаханное на зиму поле, а два часа назад фермер его хорошенько полил. Эти броневики по сухим степям и по асфальту бегают хорошо, а на рыхлом черноземе сразу вылезает недостаток проходимости. О, он уже начинает отставать, а мы поле по бетону минуем… Приготовьтесь сотворить щит! Газу!

Я вдавил педаль в пол и начал понемногу, очень медленно, но отрываться. Преследующий нас броневик, при равных ходовых качествах, наверняка набит солдатами и еще несет пушку, а наш — только двоих.

Видя это, Альта снова клепанула по нам снарядом.

— Когда мы оторвемся, она расстреляет нам колеса, — заметил я.

— Думаете, я просто так сказал про щит?! Подпустите их ближе… Так, так… Щит!! А теперь — тормоз!!!

Пронзительно взвизгнули покрышки, а затем нас в корму припечатало колоссальным молотом, и уж явно побольше, чем молот Дайкокутэна. Грохот и скрежет, наш броневик чуть не перевернулся и потом еще метров десять ехал с заблокированными колесами.

— Газу, газу! — завопил Альтинг, я убрал ногу с тормоза и утопил педаль газа до упора.

В этом месте водосток немного поворачивал, потому еще каких-то метров двадцать — и мы будем вне сектора поражения…

Однако проблемы и трудности редко ходят поодиночке. Удар был настолько сильный, что броневик Альты полностью вышел их строя, двигатель слетел с креплений и теперь дымил сквозь прорехи смятого капота, переднее колесо подломилось, корпус бронемашины накренился. Это зрелище радовало меня ровно до того момента, как наш броневик тронулся с места: начало трясти и скрипеть в районе заднего двойного моста, мы не поехали вперед, а едва поползли. Впрочем, мы все же скрылись за поворотом без стрельбы вдогонку, но стало ясно, что транспорта у нас больше нет.

— Отъездила свое машинка, — резюмировал я, — это у тебя тоже предусмотрено?

— Разумеется, — кивнул Альтинг и отстегнулся: — давайте за мной.

Мы выбрались из броневика и побежали дальше. Буквально в сорока метрах находился акведук, возле которого в стенке водостока находились ступеньки. Две секунды — и мы наверху.

Здесь росли довольно густые кусты, а чуть дальше находилось кукурузное поле. Мы бегом скрылись в нем, я лишь оглянулся в последний момент и заметил, что второй броневик не то чтоб полностью увяз, но едва-едва полз, меся колесами размокшую землю.

— Броневик скоро преодолеет распаханный участок и выйдет на более твердый луг, — сказал я.

Альтинг взглянул на хронометр и кивнул:

— Знаю. У нас еще две с половиной минуты.

Я, наяривая ногами следом за ним, удивленно выдохнул:

— Прям так с точностью в полминуты?!

— Естественно. Я специально замерял, сколько времени надо броневику на это поле.

— Уфф… Альтинг, а тебя совсем не волнует, как там твоя сестра после аварии?

Он обернулся и посмотрел на меня большими глазами, словно я ляпнул что-то очень глупое, а затем хлопнул себя по лбу:

— Ах, я же упустил из виду, что вы не поняли обещаний Альты содрать с меня кожу живьем… Так вот, она не шутила. И — нет, меня мало волнует ее здоровье. Видите ли, учитель, у свартальвов братья и сестры — это не родня, а просто те, которые знают тебя лучше всех. Знают твои сильные стороны, знают твои слабости. И при случае не преминут воспользоваться ни тем, ни другим.