Владимир Печенкин – Самоцветы: от легенд к истории (страница 6)

– Куда же ты прешься, деревенщина, – встретили его стражники, и в назидание за наглость бедняге отрубили ступню – нечего, мол, без вызова являться во дворец.

Через какое-то время князь ушел в лучший из миров и трон перешел к его брату. Несчастный вновь решил выразить свои верноподданнические чувства и приковылял к новому князю. Эффект оказался тот же: бедняге отрубили вторую ступню – чтоб не докучал господам.

Однако слух о назойливом посетителе каким-то образом достиг ушей правителя.

– Собственно, что хотел этот безумный?

– Он утверждал, что нашел необыкновенный нефрит и жаждал поднести его вам лично.

– Правильно, что не пустили голодранца во дворец. Только вот камень следовало бы изъять, может, он действительно что-то из себя представляет.

А нефрит и впрямь оказался царственный – девственно-белый, без изъяна – не было у минерала ни прожилки, ни пятнышка другого цвета или даже оттенка.

По распоряжению князя дворцовые резчики по камню изготовили нефритовый диск – би7, а позже, по иронии судьбы к нему прилипло название по фамилии нашедшего – нефрит Хэ, или нефритовый диск Хэ.

Но не судьба была князьям государства Чу долго владеть бесценным нефритом – диск был украден, а позже всплыл у властелина княжества Чжао.

К тому времени непропорционально усилилось княжество Цинь, которое стало проводить агрессивную политику по отношению к соседним государствам – только государство Чжао способно было на равных противостоять экспансии Цинь.

Война между ними продолжалась уже несколько десятилетий. Боевые действия велись на территории Чжао, и циньцы уже овладели сорока городами.

Нефритовый диск би с драконами / Период Сражающихся царств. Фото: Википедия / Mountain (CC BY-SA 3.0)

В 260 году до н.э. произошла грандиозная битва при Чанпине, в которой Чжао потерпело сокрушительное поражение. Сдавшиеся в плен 450 тысяч чжаоских солдат вопреки обещаниям были казнены, и практически беззащитная столица была осаждена циньскими войсками. В окруженном городе дело уже дошло до людоедства, казалось, еще чуть-чуть, и княжество капитулирует, но в спину армии Цинь ударили объединенные силы государств Вэй и Чу, и циньцы были вынуждены отступить. Можно было бы и вздохнуть, но на обескровленную и обезлюдевшую Чжао навалилось государство Янь, стремясь урвать кусок у ослабленного соседа. Как известно – беда не приходит одна: в тот год случились природные катаклизмы – мощное землетрясение и сильнейшая засуха, вызвавшая голод.

И на этом удручающем историческом фоне вновь появляется белоснежный нефрит Хэ.

Ко двору князя Чжао прибыл гонец с письмом от правителя Цинь. Цветистое восточное многословие послания можно свести к двум предложениям. Властелин Чжао обладает несравненным сокровищем, слава о котором известна далеко за пределами Китая. В обмен на нефрит Хэ государство Цинь предлагает вернуть пятнадцать городов, которые раньше принадлежали Чжао.

Один камень. На пятнадцать городов!

Учитывая бедственное положение Чжао, предложение более чем заманчивое, вот только можно ли верить циньскому князю?

Собрался совет.

– Государство Цинь сейчас находится в силе, а наше – ослаблено войной и голодом. Нам не избежать этой сделки, как бы мы ни хотели оставить драгоценность у себя, – высказался главный советник.

– Это конечно так, но, зная нашего соседа, я бы поостерегся заключать с ним любые сделки, – возразил второй советник.

– Что будем делать, если циньцы заберут нефрит, а обещанные города не вернут? – спросил князь.

– У нас нет другого выхода. Сегодня Цинь хочет обменять города не нефрит и надо пользоваться случаем усилить наше государство. Если мы откажемся, это будет ошибкой – они заберут драгоценность силой. Если же мы отдадим камень, а в обмен ничего не получим – вина ляжет на циньского князя – он потеряет лицо. Надо отправлять посланца.

– Вот ты и поедешь, – заключил князь.

– Слушаюсь, повелитель, но камень я отдам лишь в том случае, если буду уверен в честности сделки. В противном случае приложу все силы, чтобы вернуть его домой.

На приеме у циньского князя главный советник, сопровождавший бесценный нефрит, обратил внимание, каким хищным и одновременно восхищенным блеском сверкают глаза хозяина. Дрожащими руками князь принял вожделенное сокровище и долго рассматривал, потом с радостным оживлением принялся демонстрировать его приближенным, которые подобострастно и громко выражали свое восхищение.

Наконец посланник Чжао решил напомнить про обещанные пятнадцать городов.

– Да! Да! Принесите карту! Обсудим, какие города мы готовы отдать за это чудо, – громко распорядился правитель.

– Но мой господин, карта еще не готова, – отрапортовал военный советник.

– Как? – притворно удивился князь. И обратился к посланнику: – Послушайте, любезный, видите, какая незадача. Знаете что, давайте продолжим переговоры завтра, а это безукоризненное чудо я пока оставлю у себя.

Советник князя Чжао понял, что его хотят обмануть, и пошел на хитрость.

– Нефрит Хэ, конечно, является редчайшим сокровищем в мире, но в нем есть небольшой изъян, который почти не заметен. Позвольте вам его показать.

Удивленный князь передал послу нефритовый диск, но тот сразу же отступил назад с сокровищем в руках.

– Хорошо! Продолжим переговоры завтра! Но если вздумаете отобрать нефрит силой, я его разобью, – и поднял его над головой, угрожая хватить об пол.

Ночью советник тайно отправил нефрит с доверенными лицами домой.

Наутро переговоры возобновились и, конечно, ничем не закончились. Чжаосцы еще накануне поняли, что возвращать города им никто не собирается. Несмотря на гнев циньского князя, причинить вред послу не решились, и вслед за драгоценностью первый советник вернулся домой.

Благодаря этому случаю в Китае появилось две поговорки «Вернуть нефрит государству Чжао», означающая возвращение чего-либо в сохранности его первоначальному владельцу, и «Камень по цене многих городов».

И все же государство Чжао не устояло и вскоре пало под натиском Цинь, как и все прочие княжества, и Китай объединился в единую державу под властью императора Цинь Шихуана (дословно – «Первый император Цинь»). Нефрит Хэ в качестве трофея попал к циньцам, и по приказу повелителя из него была изготовлена императорская печать.

Династии появлялись и исчезали, а печать переходила от правителя к правителю, обеспечивая благословение небес. Правда, не всегда передача осуществлялась гладко. В начале нашей эры императрица, последняя из династии Хань, все-таки приложила от души печатью об пол, не желая передавать ее представителю другой династии. От бесценного нефрита откололся кусок, и печать пришлось реставрировать с помощью золотой накладки.

В неспокойные эпохи перемен за печатью буквально охотились, поскольку она обеспечивала легитимность власти. В период Троецарствия она постоянно переходила из рук в руки, и каждый обладающий ей князек объявлял себя владетелем всей Поднебесной. Как-то печать даже обменяли на три тысячи солдат. Когда-то стоимость нефрита Хэ оценивали в 15 городов и вот теперь отдали всего за три тысячи наемников. Справедливости ради стоит отметить, что с помощью этих солдат удачи владельцу нефрита удалось образовать собственное княжество, так что сделка «один камень на три тысячи головорезов» оказалась оправданной.

Печать служила многим поколениям императоров, а в смутные времена случалось, что и проходимцам, но в X веке была утеряна в круговерти политических неурядиц, которые в истории Китая остались под говорящим названием Эпоха пяти династий и десяти царств (907—960 годы).

Ограниченная с севера кочевниками, а с юга – непроходимыми горными джунглями и малярийными долинами, китайская цивилизация долго находилась в изоляции.

После Эпохи воющих царств, объединившийся в единое государство, Китай вступил в отчаянную борьбу с варварами севера, потребовавшую напряжения всех сил. Война с кочевниками забирала ресурсы империи и осложняла экономическую ситуацию. Постоянные набеги степняков вынудили первого китайского императора Цинь Шихуана ударными темпами возвести в качестве защиты Великую Стену.

Долгое время императоры проводили по отношению к кочевникам пассивную оборонительную позицию, пытаясь защищать Стену и охранять границы, они задабривали кочевых ханов, посылая им шелк и другие предметы роскоши, недоступные в степи.

Главной ударной силой степняков была конница, с которой пешие китайские армии не имели шансов успешно биться – необходимо было создавать свою кавалерию. Проблема состояла в том, что главной тягловой силой в сельском хозяйстве Поднебесной были волы. Эти мощные, но медлительные животные хороши при обработке рисовых полей и перевозке грузов, но в военном деле непригодны. Лошадей в случае нужды в небольшом количестве закупали в Монголии. Время от времени вспыхивающие междоусобные войны и вовсе приводили к плачевным результатам. Достаточно привести такой пример: при восшествии на престол (206 год до н.э.) первый император ханьской династии – Лю Бан не смог найти во всей империи четырех коней одной масти, чтобы запрячь в свою колесницу.

Вот и получается – чтобы избавиться от обнаглевших кочевников, постоянно грабивших окраины империи, необходима своя конница, а взять их, кроме как у самих кочевников, негде.