Владимир Печенкин – Антология советского детектива-32. Компиляция. Книги 1-20 (страница 417)

— Какой поселок, гражданин начальник! Говорю, совсем мало горючего было!

— Успокойтесь, Габдрахманов. В ту ночь в поселке Малиниха совершена была крупная кража. Можете вы что-нибудь рассказать об этой краже?

— Никакой Малинихи не знаю! Никогда там не был!

— Если не были, тогда, конечно, и рассказывать нечего.

— Нечего, гражданин начальник.

Осужденный усмехнулся искренне. Какой чудак гражданин следователь, совсем глупый. Из Харькова приехал спрашивать Габдрахманова про кражу в Малинихе! Чудак!

— Можете идти, Габдрахманов.

— До свиданья, гражданин начальник.

Осужденный встал, аккуратно надел матерчатую фуражку, пошел. И на порог уж вступил, за дверную ручку взялся, но окликнул его Загаев:

— А хотите знать, сколько там, в малинихинском сейфе, денег было?

Габдрахманов проворчал:

— Мне какое дело… — Но не утерпел все же: — Ну? Сколько?

— А было там около двенадцати тысяч.

Верхняя губа Габдрахманова приподнялась, обнажив желтые от крепкого чая крупные зубы. Должно быть, ему здорово хотелось ругнуться, а нельзя при начальстве-то. Он мотнул головой, изобразил опять ухмылку.

— Вы думаете, я их увел?

— Подозреваю, что были соучастником.

— Хо! Это еще доказать надо.

— Ну а как же! Обязательно надо доказать. Пока есть подозрения только. Вот я и подумал: может, Габдрахманов сам расскажет…

— Хо!

Чудак следователь! Как ровно ребенок малый.

— До свиданья, граждане начальники.

— До свиданья, Габдрахманов. На днях еще вас приглашу.

— Ну… Ваше дело такое…

Осужденный кивнул и вышел.

Два дня Загаев изучал личное дело Габдрахманова, материалы автоинспекции по угону «газика», материалы следствия по давней малинихинской краже. Съездил еще раз в Малиниху. И сей раз, к удовольствию местного участкового, ходил вроде как на экскурсию в поселковый вытрезвитель знакомиться с порядками, с образцово налаженным учетом.

— Ведем борьбу с этим самым!.. — сиял участковый, довольный похвалами гостя.

Когда снова приехал в колонию, в кабинете оперуполномоченного состоялась вторая беседа с подозреваемым.

Фаат Габдрахманов изображал любезность, насколько был способен. Поздоровался, даже поклонился чуть. Сел на стул, уперся ладонями, вытянул шею к следователю.

— Меня интересуют некоторые детали, касающиеся угона, — сказал Загаев. —Ваши ответы, Габдрахманов, будут зафиксированы в протоколе допроса. Да, сегодня допрос, а не беседа.

Осужденный ничем не выразил свое отношение к сказанному. Только ладони крепче вцепились в колени.

— Раскажите подробнее, каким образом сторож мог опознать вас и Саманюка ночью, в кабине «газика», на ходу? Вы раньше были знакомы со сторожем?

— Он нас в магазине видел, наверно.

— Но ведь он сторожит ночью, а вы, надеюсь, ходили в магазин днем?

— Зачем днем, вечером ходили. Днем работали, в столовой ели.

— Тот магазин от вашего общежития довольно далеко, есть ближе. Почему ходили именно в тот?

Низкий лоб осужденного наморщился, седоватый ежик чуть не на брови наполз.

— Почему, почему… Ходили, да и все. Мы ж там не под конвоем, куда хотим, туда идем.

— После работы, усталые — и за шесть кварталов, когда рядом с общежитием есть гастроном?

Габдрахманов подумал. И пояснил:

— За водкой к тому сторожу бегали. Пока с работы придем, уж семь часов, водку не продают. Сторож рано приходил, мало-мало спекулировал, гад такой. Деньги брал, сдачи не давал. Плохой человек. Дурной глаз имеет, дурной язык имеет. Нас в «газике» видел, сразу милиции говорил. Никто бы не узнал, что мы «газик» брали.

— Куда же вы ездили на «газике»?

— Куда, куда… В общежитие ехали! Один раз говорил, другой раз говорил, сколько раз можно одно и то же!

— Ехали с вокзала в общежитие, очень торопились на вечернюю поверку, так?

Габдрахманов подумал хорошенько и сказал:

— Так.

— Успели на поверку?

— Не помню.

— Я напомню: на вечерней поверке вас не было.

— Значит, не успели.

Загаев развернул на столе план города Седлецка.

— Посмотрите, Габдрахманов. Видите этот квадрат? Здесь вокзал. А вот здесь общежитие. А магазин, где вас видел сторож, вот он, совсем в стороне. Если так спешили на поверку, то и ехать бы вам прямо по улице в общежитие. Как оказались в десяти кварталах от нужного вам направления?

Габдрахманов заерзал, занервничал. По сравнению с Саманюком, у этого маловато выдержки…

— Не помню… Пьяный был…

— На вокзале проспались, смогли машину вести. Значит, не так уж пьяны были.

— Хотели у сторожа еще водки взять, наверно…

— Нет, вы проехали мимо.

— Тогда не знаю. Забыл… Два года прошло…

— Что же мне писать в протоколе? Что на этот вопрос вы не смогли ответить?

— Ну, забыл! Пишите, что вам надо!

— Правду надо. Что можете добавить к сказанному вами сегодня? Прочтите протокол. Подпишите.

Осужденный подписал, отшвырнул ручку, вытер лицо кепкой.

— Можно идти?

— Да, на сегодня все. Но задержитесь еще минутку. Посмотрите на план города. — Палец следователя неторопливо проскользил от края листа по линии, изображающей улицу. — Обратите внимание: магазин, у которого вас видели, стоит на той улице, в которую входит дорога из поселка Малиниха. А в Малинихе той ночью взломан сейф, украдено двенадцать тысяч…

Нервы у Габдрахманова сдали.

— Не знаю никакой сейф! И Малиниха не знаю!