Владимир Печенкин – Антология советского детектива-32. Компиляция. Книги 1-20 (страница 316)

Иван Иванович вспомнил, как благодатненские мальчишки играли в «казаков-разбойников», а после выхода на экран кинофильма «Чапаев» — в чапаевцев и беляков. До драки дело доходило, — никто не хотел быть «беляком». Как же: чапаевцы должны победить! Подбирали в «беляки» малышню и слабачков. Как те ни старались, но проигрывали. Сколько было реву, обид, яростной жажды «отомстить». И возникали на этой почве деревенские драки, расцветала мальчишечья междоусобица.

«Колючий мужик», — подумал Иван Иванович о Крайневе, теперь уже с невольным уважением. — И, похоже, принципиальный. Но почему, в таком случае, он купил ворованный телевизор? Видимо, не у случайного человека, а у того, кого хорошо знал».

Иван Иванович отправился к Крайневу в гости. Без предупреждения.

Тема беседы — ясна: о проигрыше. Ну и, само собою, как бы, между прочим, о покупке телевизора.

Предугадывая характер разговора, Иван Иванович заскочил домой. Хотел надеть ордена и медали: орден Отечественной войны, орден Славы, медаль «За отвагу», ну и юбилейные, к случаю... Но в последний момент все же решил, что это слишком... Главное в подобных вопросах — знать меру, не перебарщивать. «Колодки — в самый раз: скромно и наглядно».

Наверно, Иван Иванович рассчитал правильно. Дверь открыл высокий, бритый «под Котовского», лобастый человек и, увидев перед собой майора милиции, невольно покосился на четыре ряда тройных колодок, — отказать такому гостю в уважении он не мог.

— Виктор Ионович, здравствуйте, — поприветствовал Иван Иванович хозяина, одетого по-домашнему в спортивный костюм. — Я к вам по одному щепетильному делу; майор милиции Орач. — И, пожимая широкую в ладони, сильную руку, уточнил:— Иван Иванович, — предлагая тем самым Крайневу самому сделать выбор, как им обращаться друг к другу: по званию или по имени-отчеству.

Отслужив четверть века на границе, полковник и в отставке оставался военным человеком.

— Слушаю вас, майор, — сказал он, когда они вошли в комнату, главной достопримечательностью которой был кабинетный гарнитур финской работы и огромный цветной телевизор, накрытый накидкой под цвет обоев.

«Родненький!» — невольно обрадовался Иван Иванович.

— Я расследую небольшое дело... В одном учреждении забыли закрыть на ночь форточку. Утром пришли: сейф — в туалете, взломан с помощью тяжелого шахтерского молотка и зубила. В сейфе денег не держали — лишь документы да личные дела. Но на сей раз, бухгалтер оставила в нем свою зарплату — 73 рубля. Грабители деньги забрали, документы привели в негодность. Есть предположение, что к этому делу имеют отношение ученики одной из трех школ: шестьдесят седьмой, сто второй или девятой. Мне вас рекомендовали, как человека, который может дать... ну, если так можно выразиться, характеристику оперативной обстановки в девятой школе.

Крайнев был высок, худ и суров: все время хмурился.

— Это вы мне звонили? — спросил он баском.

— Я, — подтвердил Иван Иванович.

— Я же, майор, сказал вам: в школе больше не работаю.

— Со вчерашнего дня, — уточнил Иван Иванович. — Но события имели место раньше, накануне «Зарницы». И потом, я к вам обращаюсь не как к учителю школы, а как к человеку, который знает детей.

— Мои пойти на грабеж не могли! — напрочь отверг все обвинения Крайнев. — Видели бы вы, с каким энтузиазмом девчонки и мальчишки готовились к игре. Они у меня за пятьдесят секунд разбирали и собирали автомат Калашникова! Преодолевали полосу препятствий не хуже пограничников. Они делали марш-бросок на десять километров и походы на двадцать пять. А какие они смастерили себе автоматы! Это же готовое наглядное пособие!

Крайнев решительно встал с кресла и принес из соседней комнаты деревянный макет автомата в натуральную величину.

— Вот! — торжествующе протянул полковник игрушку.

С каким старанием и даже искусством был выпилен из толстой доски автомат! Со всеми характерными деталями. Ложе оббито чеканкой из тонированной меди, на стволе выжжена дарственная подпись: «Командиру комсомольской «Зарницы» 9-й школы полковнику Крайневу В. И. от учащихся 10 «в».

— Я полгода воевал за то, чтобы моим мальчишкам позволили на труде вместо табуреток возиться с автоматами. И что же?

Полковник поднялся. Он не мог сидеть, ему для выражения чувств нужно было движение, простор. Он начал вышагивать по диагонали большого паласа, расстеленного на полу комнаты.

— Директор накануне говорит: «Виктор Ионович, предупредите своих подчиненных, чтобы они... не активничали. «Зарницу» снимает телевидение... Просили кинооператоры». Я не понял вначале: как это «не активничать»? Атака — это же порыв! Это, если хотите, вдохновение!» А он мне: «Пусть они не перепрыгивают через окопы. Добежали — и назад». Как это «назад»? — гремел Крайнев. Это же отступление! Директор свое: «Неважно, кто выигрывает, важно иное: нас покажут по телевидению». Я и вскипел: год готовил ребят, учил, настраивал на победу, а теперь — «неважно, кто победит». Нет, важно! Но директор поговорил с бойцами «Зарницы» без меня. Я только потом узнал, в чем дело. И ребята мои скисли... Мы к месту «Зарницы» сделали марш-бросок. А сто вторая своих «бойцов» привезла на трех «Икарусах». Разбили палатки, расстелили брезенты, сели завтракать. Мамаши — официантками, подкладывают на тарелочки, подливают в стаканчики, бумажными салфеточками слюни «бойцам» утирают. А в это время пять отцов и один дед копали на безымянной высоте для будущих победителей окопы. Дед — участник Отечественной войны! «Бойцы» позавтракали, включили японский магнитофон и через выносные колонки — музыку на весь лес, простите — театр военных действий. Танцевали, пока отцы с дедом рыли окопы. Нет, скажите, майор! — гремел Крайнев. — Кого родила такая «Зарница»?

Иван Иванович полностью разделял возмущение Крайнева. И решил, что играть с Крайневым «в прятки» — не стоит.

— Виктор Ионович, за ваших мальчишек я спокоен. Но есть у меня еще один вопрос. Где и когда вы приобрели цветной телевизор?

Крайнев остановился, как вкопанный, посредине комнаты, словно бы уткнулся на бегу в невесть откуда взявшуюся поленницу. Глаза округлились:

— Это что, так принципиально?

— В некотором роде... Ограбили сельский универмаг, среди прочего увезли четыре цветных телевизора. Вот и интересуемся всеми, купленными в области за последние две недели.

Крайнев растерялся, поскреб пятерней затылок:

— Привез с собою старенький «Темп». Барахло. Надо было давно сменить, да все как-то не решались с женою. Ремонтировал мне его один мастер из телеателье. Два года... Уж навозился! Я только удивлялся человеческому терпению и сноровке. А недели две тому говорит: «Виктор Ионович, все! Больше я к вам не ходок, ищите другого мастера». Я взмолился. Аркаша тогда и говорит: «Купите порядочную вещь, привезли два цветных телевизора. С брачком. Но я дефект устранил, так что — рекомендую». Посоветовались с женою и купили.

— За сколько? — поинтересовался Иван Иванович.

— По государственной цене. Ну, бутылочку коньячку распили...

— А паспорт?

— Никакого паспорта... — Полковник в отставке чувствовал себя мальчишкой, который провинился и его вот-вот высекут. — Аркаша отремонтировал бракованный.

— А координаты этого Аркаши вы можете мне дать?

— Конечно. Телефон мастерской, где он работает. Утром позвонишь — во второй половине дня зайдет.

Иван Иванович записал номер телефона.

— А звать-величать?

— Аркаша — и все. Скажешь: «Мне — Аркашу» — и его позовут. Молодой, — оправдывался Крайнев, — лет тридцать, мне в сыновья годится, так что я отчества не спрашивал.

— Где вы брали телевизор? В мастерской?

— Какая там мастерская! Аркаша сам привез его, установил, опробовал. Полный сервис.

«Если подтвердится, что телевизор — из благодатненского магазина, уж такой окажется «сервис», — невольно подумал Иван Иванович.

— Виктор Ионович, я милиционер, а потому бюрократ... Давайте зафиксируем нашу беседу протоколом. Чистая формальность. Но на всякий случай.

Полковник в отставке крякнул недовольно:

— Ордена-то у вас, майор, вижу, боевые. А пошли служить в милицию.

— Потому и пошел в милицию, что ордена боевые, — невесело ответил Иван Иванович. — Вы вот возмущались: мол, жрет наши идеалы мораль с двойным дном. И я не поручусь, что со временем кому-нибудь из учеников сто второй школы однажды не покажутся рамки коммунистической морали слишком узкими для их «ищущей» натуры. Ну и расширяют эти рамки... Купил ворованный телевизор за полцены, продал «хорошему человеку» — по государственной. Так вот, одни пишут заявления: «Знать не желаю такой дряни, я — порядочный!», а другие возятся с этими «творческими натурами» и перевоспитывают.

— Извини, майор, — сказал Крайнев уже совсем иным тоном. — Уел ты меня по части заявления. На фронте кем был?

— Истребителем танков.

— Специальность гвардейская! Я тоже хлебнул, только на ниве борьбы с бандитизмом.

Иван Иванович почему-то вспомнил трагическую судьбу Голубевой и ответил:

— На фронте наши жертвы оправдывала будущая победа. А в наши дни, чем оправдать жертвы? Какими слезами их оплакивать? Как объяснить себе и другим?

Телевизионный мастер Аркаша — это Аркадий Яковлевич Куропат-Магеланский, тридцати лет, ранее не судимый, женат, имеет на иждивении мать, жену и дочку. Проживает: поселок Семеновка, Задворный переулок, дом 7.