Владимир Печенкин – Антология советского детектива-32. Компиляция. Книги 1-20 (страница 203)
Одновременно велось негласное наблюдение за тремя родственниками Тереха, часто отлучавшимися из своих деревень.
Два года, не считая коротких наездов в Псков, провел Логонский в Куньинском районе. А потом он серьезно заболел и был отозван областным управлением.
15 мая 1963 года поиск «усмынских духов» возглавил майор Копылов. Начал он с изучения розыскного дела, которое к тому времени изрядно-таки распухло — более 300 документов! И чего только там не было! Спецдонесения, справки, отчеты и — сводки о продолжающихся в Куньинском районе таинственных кражах: в деревне Тетеревни пропал ягненок, в деревне Дымово исчез бычок, из библиотеки в деревне Лигово украдено 26 книг, географическая карта, патефон и 36 пластинок к нему. Но не в меньшей мере внимание Копылова привлекли сообщения иного характера. Как бы осторожно ни действовали оперативники, местному населению стало известно об интересе милиции к Тереху и его сыну и появились такие донесения.
«Жительница д. Сутеки Д. выбирала из стога сено и наступила на ногу спавшему в стоге неизвестному мужчине. Тот выматерил женщину и убежал в лес».
«Жительница д. Войлово М. пять лет назад возвращалась с сенокоса и у озера Турсы встретила мужчину, похожего по приметам на Терентия Иванова. Тот побеседовал с ней и ушел в лес».
«Возле урочища Волчья Гора в районе Страшновского Мха к пастуху В. А. Володченко подошел и попросил спичек обросший большой бородой мужчина».
А вот еще довольно-таки любопытная информация.
«10 ноября 1962 года в 14.00 со стороны дер. Страшные в сторону д. Войлово прошла подозрительная женщина, одетая в телогрейку, черную юбку, повязанная темным платком так, что были видны только нос и глаза. За плечами женщина несла корзину. Через 10 минут в том же направлении прошла вторая женщина в таком же одеянии. По фигурам обеих женщин пастух К. определил Терентия Иванова и его сына».
Попадались и более захватывающие воображение донесения.
«Жителя д. Комасы Р., собиравшего в лесу орехи, схватили 8 вооруженных мужчин, продержали в качестве заложника трое суток и отпустили».
Были сообщения и из других районов области.
«В деревне Перелазы Невельского района ночью в бане жителя В. мылись двое неизвестных».
«На большаке Глубокое — Опочка двое мужчин, вышедших из леса, гнались за колхозницей П., но той удалось убежать».
По каждому из этих сообщений была организована тщательная проверка. В результате — блеф, досужие домыслы деревенских сплетниц. Да и трудно было поверить в то, что лесные бродяги, так тщательно маскировавшиеся более полутора десятка лет, просили бы спичек или вступали в разговор с первым встречным, Тем не менее Логонский не оставлял без проверки ни один поступивший сигнал.
Но среди потока «шелухи» попадались и похожие на достоверность свидетельства. По одному из таких сообщений Копылов еще раз сам передопросил двух мальчишек-второклассников. Те чуть свет направились за ягодами и когда подходили к лесу, то на опушке в стлавшихся космах тумана вдруг увидели…
По словам ребят, вновь переживших сейчас давнишний свой испуг, в тумане проплыли два призрака, у которых вместо голов возвышались остроконечные колпаки. И еще успели заметить мальчишки, что над колпаками торчали стволы не то ружей, не то винтовок.
Вот это уже похоже на правду, несмотря на внешний мистицизм: если уж и попали в поле зрения лесные затворники, приобретшие за долгие годы звериные повадки, то вот именно так — бесшумно проплыть, проскользнуть, словно призраки, а не спать в стогах и не просить спичек у встречных. А что касается остроконечных колпаков, так напугавших ребят, то это наверняка капюшоны брезентовых плащей, что носят лесники и рабочие леспромхозов.
В том, что нелегалы продолжают скрываться на территории Куньинского района, Копылов теперь был уверен абсолютно. Об этом свидетельствовали и продолжающиеся, правда не так часто, как осенью, уже после начала розыскных мероприятий, кражи: со свинофермы в деревне Ольховатка пропал поросенок, со склада молокофермы в деревне Прихабы исчезло два молочных бидона, из библиотеки при долговицкой школе — книги.
Да, нелегалы продолжали ночные набеги из своего логова, запасались продуктами, вели свое немудреное хозяйство (молочные бидоны, выделанные овчины в том, покинутом ими, бункере), даже заботились о своем досуге (книги из библиотеки, патефон с пластинками).
Оставался неясным до конца вопрос: имелся ли у них хоть какой-то контакт с местными жителями?
Копылов видел по документам розыскного дела, что Логонский хорошо поработал в этом направлении.
Еще в январе 1961 года Логонский заслал в Усмынский сельсовет под видом столяра-шабашника сотрудника милиции из другого района, благо тот умел и плотничать, и столярничать. Копылов читал подробные письменные указания: в каких именно деревнях «столяр» должен особенно долго застрять, кого особо необходимо разговорить на нужную тему, каким образом присылать свои отчеты.
Несколько месяцев «столяр» «шабашил» в деревнях, прислушивался к разговорам, сам заводил с очередными своими хозяевами беседы — и тщетно: ни единой зацепки на нелегальную связь с лесными затворниками.
Выходило, что те сами избегают каких бы то ни было контактов и встреч с населением, полагаются только на себя.
Но так затаиться, ничем не выдать себя, не оставлять никаких следов на местах краж и ни разу не попасться «на деле»! Это было немыслимо.
Не мог тогда представить себе Копылов результатов «лесной школы», которую прошли скрывавшиеся. Они настолько натренировали свой слух, зрение и другие органы чувств, что могли находиться под землей и безошибочно отличить: заяц или лисица пробежали над землянкой; перед тем как пересечь ночью дорогу, надолго затаивались в придорожных кустах и, если вдали появлялась фигура человека, наверняка опознавали, мужчина или женщина приближаются (мужчин выдавал табачный запах); уходили на промысел с вечера и кражи совершали не менее как за 15–20 километров от своего логова. Потом целый день по очереди стояли возле землянки и напряженно слушали: нет ли погони?
В один из августовских дней 1963 года Копылов был вызван в Псков в управление.
Начальник управления полковник В. Ф. Дягилев, сменивший на этом посту В. Ф. Кузьмина, собрал у себя сотрудников ОУРа.
Он, с присущим ему юмором, открыл совещание словами:
— Породнился, видать, наш Копылов с «усмынскими духами»: и они его не трогают, и он их. Шучу, конечно, — продолжал полковник, — ты не обижайся, Василий Сергеевич, но наш розыск слишком затянулся: три года ищем — и никакого толка! Министерство наседает, в обкоме партии постоянно спрашивают, а что я могу сказать: что, дескать, Терех с сыном в болотных духов обернулись? А мне говорят: до каких пор бандиты будут вести разбой, обкрадывать государство и честных советских граждан, вызывать у людей страх и неуверенность?
Совещание было бурным и длилось несколько часов. Утвердили предложенный Копыловым план методического повального прочесывания территорий Барановского, Критивлянского и Усмынского лесничества. Общее руководство операцией возлагалось на заместителя Дягилева полковника С. М. Бадаева. Но перед началом операции решили попытаться войти самим в контакт с «духами». Для этой цели в типографии отпечатали несколько сотен листовок, текст которых гласил:
«Терентий и Владимир Ивановы! До Великой Отечественной войны вы занимались добросовестным и созидательным трудом в своем родном колхозе. По малодушию вы, Терентий, стали сотрудничать с немецкими властями, а вы, Владимир, оставили ряды Красной Армии. Испугавшись наказания, вы оба перешли на нелегальное положение. Победоносно закончилась Великая Отечественная война, и народ трудится во имя достижений своей Родины. Вам сейчас нет необходимости скрываться, по-звериному пугаться каждого шороха, обходить стороной человека.
Советское государство, руководствуясь принципами гуманизма, предоставило возможность вернуться и жить нормальной жизнью провинившимся перед ним.
7 сентября 1955 года издан Указ Президиума Верховного Совета СССР „Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами во время войны 1941–1945 гг.“.
Преступные действия Владимира Иванова также подпадают под Указ об амнистии от 27 марта 1953 года.
Вам обоим один выход — немедленно добровольно явиться в ближайший сельсовет или милицию и сдать оружие, после чего вам будет предоставлено право выбора местожительства и работы.
Продолжая оставаться с оружием в лесу, вы представляете опасность, и к вам будут вынуждены применить меры как к вооруженной банде.
Одумайтесь! Вам предоставлена последняя возможность стать равноправными членами советского общества!»
Все экземпляры листовок были заверены гербовой печатью.
Самолет Як-12 два дня кружил над лесными массивами Куньинского района, разбрасывая листовки в самых глухоманных местах, на лесные дороги.
В этом же самолете находился и Копылов, до боли в глазах всматривавшийся в лесные дебри. Ни дымка, ни другого какого признака человеческого обитания!
Где было знать работникам милиции, что Ивановы топили печь в землянке всего лишь раз в сутки, глубокой ночью, готовя себе пищу загодя!
С первым снегом полковник Бадаев сформировал из сотрудников милиции отряд численностью 80 человек, поставил его на лыжи и, разделив людей на пять групп, приказал прочесать несколько лесных массивов. Лыжники изо дня в день углублялись в лес, продирались сквозь сплошные заросли подлеска, внимательно оглядывали все вокруг. Тщетно! Хоть бы малейший признак человеческого существования! Опять-таки неведомо было искавшим, что с наступлением зимы нелегалы не покидали своего логова, питаясь запасенным загодя и коротая время за чтением книг из обворованных ими библиотек.