Владимир Печенкин – Антология советского детектива-32. Компиляция. Книги 1-20 (страница 172)

— Что посоветуешь, Поляков? — обратился начальник областной милиции к полковнику МГБ с синей окантовкой на погонах.

— Считаю, что пока нужно с ним говорить.

— А потом?

— Почём я знаю! Там видно будет. Прикажи на всякий случай пожарным машинам сюда подъехать.

— Уже стоят за углом. Вот что с народом делать? Уже полгорода собралось, спасибо Климову, солдат дал. Еле толпу сдерживают.

— Ты в Киев доложил?

— Уже и Москва знает. Пойду сам с ним поговорю.

Полковник взял мегафон и стал у стены рядом с окном в подвал.

— Слушай, с тобой говорит начальник областного управления МВД, полковник Дейнеко.

— Ого, — послышалось из подвала, — какой чести меня удостоили. Со мной раньше и сержант не стал бы разговаривать.

— Не ёрничай. Отпусти Ребёнка, и мы выполним любую твою разумную просьбу, кроме той, чтобы отпустить тебя на свободу.

— Хорошо, воспользуюсь последним желанием перед смертью.

— Мы не собираемся тебя убивать.

— Не пизди, полковник. Принесите мне запечатанную бутылку водки, буханку хлеба, банку свиной тушёнки и бутылку минералки. Не вздумайте травить, я вначале дам ребёнку. Понятно?

— Да, понятно.

Жихарев смотрел на ребёнка, как тот играется ювелирными изделиями. Он выложил их в кружок и посредине положил большую брошь.

«Соображает», — подумал бандит и в этот момент мальчик посмотрел на него и улыбнулся. Жихарев улыбнулся в ответ своим беззубым ртом и спросил мальчика:

— Шамать хочешь?

— Что Вы сказали, дядя?

— Ну кушать хочешь?

— Немножко.

— Как тебя зовут?

— Витя.

— Сейчас, Витя, принесут.

Минут через двадцать сверху предупредили, что сейчас будут передавать еду для него и ребёнка. Сквозь прутья решётки за три раза опустили буханку серого хлеба, банку тушёнки, бутылку молока, бутылку минеральной воды, чекушку (250 грамм) водки, две алюминиевые кружки и такие же ложки, а также завёрнутые в газету карамельки.

— Я просил бутылку водки, а вы мне что дали?

— Хватит с тебя пока, а дальше посмотрим.

— Ладно, суки, — заключил бандит и приступил ножом открывать тушёнку.

Хлеб он ломал руками, давая мальчику горбушку, а сам ел мякину.

Набрал в одну ложку тушёнки и протянул ребёнку. Витя с удовольствием уплетал поданную ему пищу, а Жихарев налил себе в кружку водку, выпил и стал медленно жевать своим беззубым ртом пищу.

— Запьёшь молоком? — спросил Жихарев.

Мальчик кивнул и Жихарев налил ему в кружку молока. Он смотрел на мальчика и у него стало в душе просыпаться к нему тёплое чувство.

Вспомнил себя ребёнком, своих двух братьев и сестричку, своё беспризорное детство и всю проклятую жизнь. Он неожиданно встал и крикнул в окно:

— Эй, вы там! Разрежьте решётку, я подам вам ребёнка.

— Можешь разбаррикадироваться и выходи в дверь.

— Делайте то, что я сказал.

Ему нравилось, что легавые выполняют его указания, хотя понимал, что они последние в его жизни. Жихарев поел, взял конфету и протянул её ребёнку.

— Спасибо, дядя. А как Вас зовут?

— Еркой меня мать называла.

— Спасибо, дядя Ерка.

Жихарев умилился. Его уже много лет так вежливо и искренне никто не благодарил. Он боялся, что чувство нежности к этому мальчику сейчас пройдёт и звериное остервенение толкнёт его на страшное убийство.

— Наверху! Чего вы не вырезаете решётку?

— Сейчас разгрузят с машины бензорез и вырежут.

Когда начали вырезать решётку и искры полетели в подвал, Жихарев выбрал две небольшие серьги с красными камушками и небольшую брошь, подошёл к мальчику и погладил его по голове.

— Сейчас я тебя передам через окошко твоей мамке, а вот это положу тебе в карман. Ты никому не показывай, а то легаши заберут себе. А дома отдашь мамке. Ты понял?

— Мг! — кивнул головой ребёнок.

Когда Жихарев понял, что решётка остыла, он взял мальчика на руки, услышал его быстрый стук сердечка и поспешно крикнул:

— Принимайте ребёнка! — и подал его в две протянутые сверху руки.

— Теперь вылезай или выходи сам! — крикнули сверху.

— А хер в глотку не хотите?

Наверху совещались, что делать дальше. Милицейский подполковник спросил начальника милиции:

— Что, начнём штурм? Ребята уже подобраны.

— Нет, во время штурма мы потеряем людей и его живым не возьмём.

А он нам живой нужен. Мы ещё не знаем его сообщников. По моим подсчётам у него не меньше десяти патронов, а стрелять эта сволочь умеет. Подгоняйте пожарные машины и со всех стволов заливайте подвал водой.

Пожарные из шести брандспойтов стали лить в окошко воду. Жихарев не ожидал такого, и понял, что придётся подыхать, захлебнувшись водой, а до этого стоять в ней, а может сдаться? Он отогнал эту мысль и взял в руки оба пистолета. Отложил свой ТТ в сторону, взял милицейский «Наган», крутнул барабан и подумал: «Здесь было шесть патронов, осталось пять. Сыграю в русскую рулетку, и если останусь живым, сдамся, мать иху в amp;б!». Он перекрестился, так, как учила его покойная бабка, чего не делал уже лет двадцать пять и приставил ствол к виску.

Наверху, когда сквозь шум воды, издаваемый мощными струями, услышали выстрел, полковник Дейнеко приказал прекратить лить воду.

Наступила полная тишина и все услышали, как в соседнем дворе весело залаяла собака.

— Кажется, всё, — сказал полковник, — взламывайте дверь в подвал.

Затем он взял мегафон и крикнул:

— Ты ещё жив, бандюга!?

Опять тишина. Он повернулся к подполковнику:

— Ты здесь командуй, а я поехал в управление докладывать в Киев и Москву.

— А если он жив?

— Я сейчас проверю, — сказал Дейнеко и направился к окошку.

— Товарищ полковник не надо, а вдруг он прикинулся? Не идите!