Владимир Печенкин – Антология советского детектива-32. Компиляция. Книги 1-20 (страница 156)
Изменился и Игорь. Он больше не утруждал себя пылкими признаниями, перестал даже туманно намекать на возможные перемены в своем семейном положении, все реже и реже звонил ей на работу. Встречаясь во дворе, он или сухо здоровался, если рядом был кто-то третий, или, шутовски подмигивая, бросал очередной прутковский афоризм: «Не шути с женщинами, эти шутки глупы и неприличны».
В середине декабря ее пригласили на день рождения в кафе. Лена была простужена, выглядела ужасно, но подружки буквально силком вытащили ее из постели. Одеваясь, она посмотрела на себя в зеркало: белое, цвета алебастра лицо, пятна нездорового румянца на щеках, лихорадочный блеск в глазах. «Зачем я иду? — подумала она. — Надо остаться». Но внезапно возникшее неясное предчувствие беды словно подстегнуло ее...
В кафе было шумно, накурено. Танцевальная площадка до отказа забита парами. У нее мгновенно разболелась голова, но, чтобы не портить настроение подругам, осталась. Около одиннадцати, незадолго до закрытия, она увидела Игоря. С ним была молоденькая, лет девятнадцати, девушка в джинсах и вызывающе открытой блузке. Официантка подвела их к столику у самой эстрады.
«Уйду», — решила она, но удержала появившаяся за последнее время привычка во всем сомневаться: а вдруг случайность, вдруг девушка не имеет к нему никакого отношения, мест нет, вот и усадили за один столик. Сомневалась и одновременно знала, что не ошиблась: именно такой тип женщин, на ее взгляд, вульгарных, недалеких, нравился Игорю. Чувствуя, как пылают щеки, Лена поднялась и, пройдя через весь зал, подошла к его столику.
— Разрешите вас пригласить?
Игорь посмотрел снизу вверх, пожал плечами — это движение предназначалось девушке с глубоким вырезом: мол, извини, не моя вина, что кому-то взбрело в голову пригласить меня на танец.
— Как ты здесь оказалась? — спросил он, когда девушка уже не могла их слышать. — Что с тобой? Ты плохо выглядишь.
— Кто она?
— Эта девица? — Он явно обдумывал ответ. — Так, знакомая моего знакомого. Он должен скоро прийти, задерживается...
— Ты хочешь, чтобы я поверила?
— И мудрый Вольтер сомневался в ядовитости кофе, — сострил он.
— Ты не против, если я дождусь твоего знакомого? — спросила она и подумала: «Еще немного, и я расплачусь».
— Послушай, а тебе не приходило в голову, что для того, чтобы упрекать, надо иметь на это право? — Он говорил без злости, и оттого слова прозвучали особенно жестоко.
— Я, значит, не имею?
— Нет. И знаешь почему? — Он остановился посреди танцплощадки и опустил руки. — Потому что я не могу заставить себя любить. В этом никто не виноват, ни я, ни ты. Только не обижайся, ладно?
Танцующие толкали их, и ее начало относить в сторону. Он еще что-то говорил, но она видела только его раскрывающийся рот. Слезы текли из ее глаз. Как в полусне, она подошла к столику, взяла сумку и. сказав, что скоро вернется, пошла к гардеробу.
Здесь на нее обрушился еще один удар. В двух шагах, у зеркала, не замечая ее, стоял Игорь со своей спутницей.
— Ты можешь толком сказать, кто она такая? — спрашивала девушка, никак не попадая в рукав своего пальто.
— Откуда я знаю, Таня? Откуда я могу знать? — оправдывался он.
— Тогда почему мы уходим?
— Сумасшедшая какая-то, — понизив голос, сказал Игорь. — Сказала, что будет приглашать меня на все танцы подряд. Так что, если хочешь просидеть весь вечер одна, давай вернемся, я не против...
— Терпеть не могу твоих шуточек. — Девушка наконец надела пальто, отвернулась от зеркала и, увидев устремленный на нее взгляд, схватила Игоря за рукав. Он тоже обернулся.
— Ну вот, я же говорил...
И он поспешно повел ее к выходу.
Лена слышала, как за ними захлопнулась дверь, но еще долго не могла двинуться с места, не отрываясь смотрела на свое заплаканное, отраженное зеркалом лицо...
Логвинову открыла дверь уже стареющая, но упорно, как ему показалось, хранящая следы былой привлекательности женщина. Только лицо какое-то отчужденное от всего...
Первый вопрос – и ее ответ.
– Я, собственно, понятия не имею, что у них там произошло, – сказала она, и это прозвучало как предупреждение о том, что она снимает с себя ответственность за действия сына.
– Но вы знаете, что Игорь арестован? – спросил Логвинов. – Знаете, в чем он обвиняется?
Светлана Сергеевна утвердительно кивнула головой.
– И вас это не удивляет?
– Как вам сказать? – Она без всякой надобности поправила шапочку, из-под которой выглядывали завитки оранжевых волос.
– И да и нет. – Красильникова твердо смотрела в глаза собеседнику. – Когда Игорю исполнилось пять лет, муж бросил меня. Я воспитывала сына одна, без чьей-либо помощи.
– Вы хотите сказать, что если бы отец...
– Я хочу сказать, – перебила она его, – что делала для Игоря все, что было в моих силах. Он ни в чем не нуждался. Поэтому и удивляет, как могло случиться, что из него вышел... – Она запнулась, потом энергично продолжила: – Вышел неполноценный член общества. Безусловно, мне, как матери, обидно сознавать это.
Инспектор ждал продолжения, но Светлана Сергеевна, в очередной раз подтвердив свою непричастность к случившемуся, замолчала.
– Я вижу, отношения с сыном у вас не сложились, – констатировал Логвинов. – Почему, если не секрет?
– У меня нет секретов, – сухо заметила Красильникова. – А отношения у нас были не хуже, чем у других. Нормальные отношения.
– Он не доставлял вам хлопот? Я имею в виду не последние годы, а, скажем, детство, переходный возраст?
– Не больше, чем другие.
– Значит, рос нормальным мальчиком?
– Совершенно нормальным.
– Ну, хорошо, – сдался Логвинов. – Вы сказали, что случившееся не очень удивило вас. Как это понимать?
– Сейчас скажу. – Светлана Сергеевна перевела взгляд на стеклянный шкаф, стоявший в углу кабинета, и снова твердо и отчужденно посмотрела на инспектора. – Перед окончанием школы Игорю выдали характеристику. В целом о нем отзывались неплохо, но в конце было написано: «легко поддается чужому влиянию». Я побоялась, что это может повредить ему в будущем, пошла к классной руководительнице и упросила переписать характеристику. Понимаете, зачем я вам это рассказываю?
– Не совсем.
– Новую характеристику ему написали, а характер остался. Он в самом деле легко поддавался чужому влиянию. Судите сами: поступил в университет, потом бросил. Я устроила его на работу, он обзавелся дружками, проштрафился и уволился. Дальше – эта женитьба. Я была категорически против, но отец Тамары, его жены, нажал на него, и он согласился.
– А почему вы были против их брака, Светлана Сергеевна?
– Я до сих пор считаю, что эта девушка ему не пара. Какая-то подозрительная семья: отец вечно в разъездах, дома почти не бывал, девушка оставалась одна... Не знаю... Не лежало сердце, да и рано было ему жениться...
– Вы думаете, Тамара тоже плохо влияла на вашего сына?
– Он ведь арестован, так что выводы делайте сами, – не без сарказма ответила Красильникова. – Может, она, может, ее отец. Он ведь тяжелый человек. Кичился своей порядочностью, а сам, не прошло и года, оставил их, бросил на произвол судьбы, ушел жить к сестре...
– Надо полагать, у него были серьезные причины?
– Не берусь судить, – отрезала Светлана Сергеевна.
– Почему Игорь не перешел жить к вам? – Вопрос застал ее врасплох. – Жилплощадь не позволяла?
– Мы не обсуждали такой вариант...
– Но если он, как вы говорите, нуждался в постоянном контроле...
– Ну, знаете! – Голос ее осекся, и Логвинов неожиданно увидел, как повлажнели глаза Красильниковой. – Не надо меня провоцировать! Свой материнский долг я выполнила. Моя совесть чиста. Лучшие годы я отдала ему, отказывала себе во всем, забыла, что такое личная жизнь. У меня голос, я могла бы петь на профессиональной сцене, могла тысячу раз выйти замуж. Всем этим пожертвовала ради него. И что же?! У этого негодяя было все, чтобы вести честную жизнь, так нет, это его не устраивало, нашкодит, как приблудный кот, – и в кусты, а ты за него отдувайся. Вылитый отец! – Она перевела дыхание. – Да, он обманул мои ожидания! Я не могу спокойно видеть его жену, всю их семейку! Они чужие для меня люди, и я не вижу причин скрывать это! Я сознательно устранилась и не жалею об этом. Сам заварил кашу, сам пусть и расхлебывает. А у меня, простите, своих проблем по горло. – Последние слова она сказала почти спокойно. Вспышка была сильной, но короткой.
– Скажите, а как у Игоря было с деньгами? – спросил Логвинов.
– Не знаю. Думаю, хватало. Если бы нуждался, давно бы обратился ко мне. Он не из стеснительных.
– Он работал в «Оптике». Это вы его туда устроили?
– Да, я.
– Работа ему нравилась?
– Наверно. Иначе давно бы ушел. – Она окончательно успокоилась и отвечала прежним, чуть жестковатым тоном. – Недавно хвастал, что скоро дадут отдельную мастерскую, что будет работать самостоятельно.
– Как Игорь относился к жене?
– Вряд ли он был с ней счастлив. – Красильникова помялась. – Не знаю, надо ли говорить об этом, но однажды я застала его у себя дома с посторонней девушкой. Смазливая такая, молоденькая... Значит, изменял своей Тамаре, так я понимаю...
– Вы знаете эту девушку? Как ее зовут?