Владимир Печенкин – Антология советского детектива-32. Компиляция. Книги 1-20 (страница 101)

Второй голос принадлежал Сергею - теперь в этом не было ни малейших сомнений!

"Слушай, Виски, ты не забыл, о чем мы говорили?"

"Сколько раз просить, не называй меня Виски!"

"Извини, не буду... Так что - дашь?"

"Опять заладил. Ну откуда у меня такие деньги?"

"Не зажимай. Для тебя это не сумма".

"А ты мне их давал? Это когда чужие - не сумма, а я их не на улице нахожу".

"Да верну я, честное слово, верну. Ты что, не веришь? Мне б только долг Стасу отдать".

"Вот и отдавай. Собери барахлишко и снеси в комок".

"А в чем ходить буду? В трусах?"

"Мне-то что, хоть и в трусах. Иностранцы вон ходят, и ничего".

"Ну одолжи, будь человеком. Два дня осталось!"

"Нет. И не проси".

"Ну почему, Виски? Раньше давал!"

"Я-то давал, а вот чтоб ты возвращал, что-то не припомню. Хватит, я, значит, в дерьме ковыряйся, перед каждым спину гни, пепельницы вытирай, а ты чистеньким ходить будешь? Видал я таких аристократов знаешь где?"

"При чем тут аристократы?"

"А при том! Спрашиваешь, а сам небось в глубине души радуешься, что аристократом назвали. Знаю я тебя. Нет, Кузя, кончился Виски! Нет его. У меня, между прочим, имя имеется и отчество. И бабки ни у кого не клянчу, как некоторые".

"Да не заводись ты".

"А ты не успокаивай. Я-то в порядке. О себе побеспокойся. Думаешь, не знаю, как ты к нам относишься? Спекулянты, фарца, за два цента мать родную продадут - что, неправда? Только поздно хватился. На себя посмотри, сам-то чем лучше? На какие шиши живешь? На заработанные? Как бы не так. На наши и живешь. На мои да на Стасовы. Все отдыхаешь, а как до дела доходит - нос воротишь. Нет, Кузя, - посидел на чужой шее, хватит. Брать научился, учись и отдавать".

"Да пойми ты, не с чего мне отдавать. Не с чего!"

"Как это не с чего? А в мешочках чего носишь? Макароны? Разжевали тебе, в рот положили, а ты и глотать не желаешь. Пользуйся, пока предлагают. У тебя выбора нет".

"Не могу я".

"Почему?"

"Не могу, и все".

"Что, совесть не позволяет?"

"Считай, что совесть".

"Оригинальная она у тебя. Шмотки в долг, значит, позволяет, а как платить, нет ее? Ладно, пошел я, не понять нам друг друга. Только учти: долги с тебя все равно сдерем. Не Стас, так я выжму. Имей в виду..."

00 часов 49 минут. В результате прослушивания кассеты, принадлежавшей покойному, на стороне, помеченной цифрой 1, мной обнаружена запись беседы между Кузнецовым и Витьком.

Я наскоро прокрутил оставшуюся часть пленки, но больше ничего интересного не нашел: обратная сторона была целиком заполнена Челентано и Джанни Моранди. Я вновь перевернул кассету и несколько раз подряд прослушал запись.

Из разговора следовало, что: 1) Сергей встречался с Витьком за два дня до срока, отпущенного ему для принятия решения, то есть тринадцатого сентября; 2) Кузнецов просил в долг деньги и получил отказ; 3) бармен имеет кличку Виски; 4) Виски знал о предложении Стаса и склонял Кузнецова принять это предложение.

Насколько полезны эти сведения и как они стыкуются с теми, что сообщил мне Симаков, я обмозговать не успел.

01 час 15 минут. На Приморскую вернулась Нина.

Сначала я услышал шаги на дорожке, потом неразборчивое восклицание и мужской голос:

- Рассуди, раз его нет ни в больнице, ни в милиции, значит, ничего страшного не произошло. Вспомни, как ты вчера психовала...

Они остановились прямо напротив беседки. Сквозь путаницу виноградных листьев я увидел сгорбленную, опиравшуюся на костыли фигуру Вадима.

- Не паникуй, - продолжал увещевать он. - Ну хочешь, еще раз в "неотложку" смотаемся?

- Нет, поздно уже. Ты езжай, а я подожду, - сказала Нина.

- Куда езжай?! Могу я тебя в таком состоянии одну оставить? - Он еще глубже втянул голову в плечи. - Вот горе... Ты его давно знаешь, может, он выпил лишнего или родственники у него здесь? Зашел проведать и засиделся. Он хотя бы намекнул, куда идет?

- Нет, ты уже спрашивал.

- Ничего не понимаю. Зачем же мы тогда в Якорный ездили, зачем ты в бар ходила?

Значит, они искали меня в "Страусе"?!

Надо было выручать Нину: я втравил ее в эту историю, мне и выкручиваться. Я подхватил сумку и, пошатываясь на затекших ногах, вышел из своего укрытия.

- Не меня случайно ищете, граждане? Вы бы еще всесоюзный розыск объявили...

Нина не двинулась с места, зато Вадим кинулся навстречу:

- Ну ты даешь! Кто ж так делает, старик! Мы из-за тебя полгорода исколесили. Ты бы для разнообразия предупреждал, что ли! - Он хлопнул меня по плечу. - Вчера до полуночи пропадал, сегодня...

- Дело у меня было. Тип один магнитофон обещал достать, а потом на переговорный ходил матери звонить.

- Это не Стас тебе случайно магнитофон обещал? - спросил Вадим.

- Он самый. - Я старался не смотреть туда, где стояла Нина, догадываясь, какого рода чувства она сейчас испытывает. - Ты его знаешь?

- Конечно.

- Думаешь, надует?

- Это уж непременно. Обманывать его профессия, старик. И вообще, дешевка твой Стас. - Вадим сказал это без всякой злости, отчего его слова прозвучали особенно веско. - Дешевка и шизик. Торгаш копеечный. Знаешь, как его фамилия?

- Нет, он как-то не представлялся.

- Маквейчук.

- Ну и что? - удивился я. - Обыкновенная фамилия.

- То-то и оно, что обыкновенная. Как раз это его и не устраивает. Твой дружок спит и видит заграничный паспорт, и чтоб в нем на английский лад значилось - Макковей. И непременно чтоб с двумя "к". Свихнулся на этой почве. Все никак не выберет, что лучше: мистер, сеньор или месье. Шизик, повторил он. - Не связывался бы ты с ним.

Вадим взглянул на Нину и заторопился:

- Ну, ребята, вы тут разбирайтесь, а я отчаливаю. Не забыли - завтра открытие фестиваля. Придете?

Я не рискнул ответить за обоих, но вопрос был задан, и это была вынуждена сделать Нина.

- Придем, - сказала она.

Я понял, что помилован, и с легким сердцем пошел проводить Вадима к машине.

- Ну, будь, старик, - сказал он, усаживаясь в свою "Каравеллу". - А с магнитофоном не чуди. Магазинов тебе мало? Если что, я помогу. Подберем подходящий. Идет?

- Идет.

Я помог ему поместить костыли на заднее сиденье, и "Каравелла" тронулась с места.

Еще с минуту я обозревал окрестности, но ничего достойного быть отраженным в рапорте не приметил. Разве что швейцара, мирно клевавшего носом у входа в гостиницу, да бесшумно мигавший над его головой магический кубик.

Не стану описывать своего возвращения - это тоже не для отчета. Скажу только, что Нины во дворе уже не было. Дверь в дом была заперта на ключ. Я мысленно пожелал своей хозяйке спокойной ночи и пошел к себе в сарай.