Владимир Пайлодзе – Исправить (страница 30)

— Оформлена.

Эраст повернулся к брату.

— Как?

— Руками.

— Ладо.

— Что «Ладо»? Помещение пустовало. Им деньги нужны. Тебе помещение. Все довольны.

Он достал из багажника связку ключей.

— Пожарные?

— Были.

— Электрики?

— Были.

— Райисполком?

— Эраст, я начальник вневедомственной охраны, а не мальчик у подъезда. Всё, что надо, подписано.

Он подошёл к воротам, отодвинул тяжёлый засов.

— Теперь смотри.

Створки распахнулись.

Эраст шагнул внутрь и остановился.

В полумраке стояли горы, накрытые брезентом.

Ладо потянул ближайший край ткани.

Из-под него показалась синяя стойка немецкого двухстоечного подъёмника.

Ещё один брезент.

Компрессор.

Дальше — шиномонтажный станок, балансировочный стенд, сварочные полуавтоматы, окрасочное оборудование, кузовной стапель, тележки, шкафы, ящики с профессиональным инструментом.

Всё то, что в Германии существовало отдельно — в Берлине, Лейпциге, Потсдаме, маленьких мастерских, закрывавшихся после смерти владельца или его ухода на пенсию, — теперь лежало в одном помещении.

Эраст медленно пошёл между рядами.

Провёл ладонью по стойке подъёмника.

Открыл один из ящиков.

Инструмент лежал в промасленной бумаге точно так, как он его упаковал почти год назад.

— Я честно пытался считать, — сказал за спиной Ладо. — Потом перестал.

Эраст открыл следующий ящик.

— Здесь всё?

— Надеюсь. Если чего-то нет, поздно жаловаться.

— Стапель?

— В дальнем боксе.

— Компрессор второй?

— Там же.

Эраст повернулся.

— А покрасочная камера?

Ладо несколько секунд смотрел на него.

— Ты издеваешься?

— Значит, приехала.

— Она заняла половину грузовика.

Эраст впервые за утро улыбнулся по-настоящему.

Ладо скрестил руки на груди.

— Теперь объясни мне одно.

— Что?

— Зачем тебе пять подъёмников, если у тебя ещё нет ни одного клиента?

Эраст оглядел бокс.

— Будут.

— Уверен?

— Да.

— Откуда?

Эраст пожал плечами.

— Машины ломаются.

Разговор с отцом состоялся вечером.

Вахтанг Мартвили сидел на веранде и пил чай.

Он не был старым. Но при нём даже люди старше почему-то начинали держать спину прямее.

В семье к этому привыкли.

Эраст помнил с детства, как люди останавливались возле отца на улице. Кто-то здоровался. Кто-то подходил поговорить. Кто-то просил передать привет человеку, которого Эраст никогда не видел.

Отец десятилетиями служил в органах, но дело было не только в должностях.

Мартвили знали.

До него служил дед.

До деда — прадед, ещё полицмейстером в Мегрелии.

Ладо продолжил семейную традицию.

Эраст — нет.