Владимир Панин – Сталинградская метель (страница 5)
К моменту начала русского наступления под Сталинградом фельдмаршал находился в Берлине, и для его вызова в ставку к фюреру потребовался простой автомобиль, а не транспортный самолет, как это было обычно.
– Благодаря трусости наших румынских и итальянских союзников, русским удалось прорвать фронт наших войск в районе Сталинграда и временно окружить находящиеся там наши дивизии. Чтобы исправить положение и деблокировать 6-ю армию Паулюса, мною принято решение о срочном создании группы армий «Дон», на базе вашей 11-й армии со штабом в Новочеркасске. Командование этой группировки поручается вам, господин фельдмаршал, – торжественным голосом объявил Гитлер, внимательно наблюдая за реакцией Манштейна на его слова.
Получение фельдмаршальского жезла и «капусты» (дубовые листья) к Рыцарскому кресту подразумевало в понимании Гитлера проявление со стороны собеседника если не бурного восторга, то хотя бы сдержанной радости за доверие, оказанное ему со стороны фюрера. Так в свое время реагировали Роммель и Модель, а совсем недавно Клейст, получив под свое командование войска группы армий «А» на Кавказе. Однако, в отличие от них, Манштейн ограничился проявлением холодной сдержанности.
– Спасибо за доверие, мой фюрер, – военачальник коротко и учтиво склонил голову перед верховным командующим сухопутных сил рейха. – Вверенная мне 11-я армия сделает все, чтобы выполнить поставленную перед ней вами задачу. Но прежде чем приступить к её выполнению, хотелось бы узнать, какое количество войск будет выделено для осуществления прорыва вражеского кольца окружения.
Последние слова Манштейна вызвали на лице у Гитлера плохо скрываемое недовольство. Вместо того чтобы скромно стоять возле стола и внимать всему тому, что ему скажут, фельдмаршал, как последний лавочник, принялся торговаться.
«И это прусская школа!» – с негодованием про себя подумал Гитлер, лишний раз убеждаясь в том, что между ним и прусскими потомственными аристократами никогда не будет взаимопонимания. Как будто они говорят на разных языках.
– Не беспокойтесь, – скривился фюрер. – Мы с господином Цейтцлером уже все обдумали. Кроме соединений 11-й армии, переброска которых под Новочеркасск уже началась, на правом фланге вы получите две румынские дивизии, а также все соединения 4-й танковой армии генерала Гота, избежавшие окружения врага под Сталинградом. Кроме этого, из состава группы армий «А» вам передается 23-я танковая дивизия со штабом 57-го танкового корпуса, а из Европы должна прибыть 6-я танковая дивизия.
На левом фланге вам передается 3-я румынская армия генерала Ласкара в составе двух корпусов, вместе с группой генерала Холлидта составляющая на данный момент пять пехотных дивизий. Этих сил вполне достаточно, чтобы прорвать кольцо блокады и, освободив 6-ю армию, восстановить прежнее положение.
– Кому будут подчинены соединения 6-й армии на период проведения операции по прорыву блокады – мне или штабу ОКХ?
– Вам, – после недолгой паузы произнес фюрер, но тут же добавил: – Согласно нашему решению с генералом Цейтцлером, они смогут оказать вам содействие только на самом последнем этапе операции.
– Разве они не будут наносить встречный удар при прорыве блокады? – удивленно вскинул брови фельдмаршал.
– Нет. Из-за ограниченного количества боеприпасов войска генерала Паулюса будут задействованы исключительно для удержания рубежей внешней обороны. Рейхсмаршал обещает наладить воздушное снабжение 6-й армии, но быстро организовать отправку 200 тонн грузов в день очень трудно. Когда воздушный мост начнет действовать в полную силу, возможно, мы изменим Паулюсу задачи, а пока только оборона.
– Для нанесения двух деблокирующих ударов выделенных войск откровенно мало, тем более что часть из них румыны.
– Я все прекрасно понимаю, но, к сожалению, ничем не могу вам помочь. Одновременно с наступлением под Сталинградом Сталин начал активные боевые действия под Ржевом и Петербургом, и мы не можем снять в помощь вам оттуда ни одной дивизии. Организуйте один удар и освободите Паулюса от русских оков. Я твердо убежден, что это вам по силам. Ведь вы один из лучших военачальников рейха, – попытался сыграть на самолюбии собеседника Гитлер. – Проведите успешно операцию «Зимняя гроза», и получите мечи (нож с вилкой) к своему Рыцарскому кресту с персональной пенсией.
– Благодарю вас, мой фюрер, за добрые слова и щедрые обещания, но я настаиваю на том, чтобы в случае крайней необходимости генерал Паулюс нанес вспомогательный удар в сторону наших войск. В противном случае я не могу ручаться за успех операции. Прошу понять меня правильно, – Манштейн поднял голову и стойко выдержал буравящий взгляд Гитлера, который не выдерживали многие из его генералов.
Все они в свое оправдание говорили, что фюрер обладает магнетической силой воздействия на людей, но на Манштейна флюиды бывшего ефрейтора, а ныне верховного командующего сухопутными войсками не действовали.
– Хорошо, – потерпев неудачу на ментальном фронте, со вздохом молвил Гитлер. – В случае необходимости такой приказ будет отдан, – пообещал фюрер, не уточнив при этом, кто именно отдаст 6-й армии приказ о наступлении. Равно как и границы критерия крайней необходимости, которые каждый из собеседников понимал по-своему.
Прекрасно понимая двоякость создавшегося положения, Манштейн не стал спорить с Гитлером по этому вопросу и решил подойти к сути вопроса с другой стороны.
– Вы говорили, что суть операции «Зимняя гроза» – деблокада 6-й армии из кольца окружения и восстановление прежнего положения на фронте. В условиях, когда мы не можем перебросить дополнительные силы с других участков фронта, последняя часть предстоящей операции мне кажется мало выполнимой.
– Что вы предлагаете? Оставить Сталинград? – тон, которым был задан вопрос, был откровенно резким, но Манштейн его не испугался. Часто общаясь с фюрером, он хорошо уяснил, что тот стремится всем своим видом и воинственным поведением подавить волю собеседника, сделать его послушным орудием в своих руках, но, столкнувшись с твердым отпором, никогда не позволял себе переходить границы общения. Он мог кричать на Гальдера, Кейтеля, Цейтцлера, которые позволяли ему это делать, но никогда не решался кричать на Клюге, фон Бока и Манштейна.
– В сложившихся условиях самым правильным и целесообразным шагом после прорыва блокады будет отведение 6-й армии на западный берег Дона. Этим мы сократим протяженность фронта, увеличим численность войск и избежим угроз новых фланговых ударов со стороны врага. А самое главное, не позволим русским захватить Ростов, с падением которого возникнет угроза окружения всех войск групп армий «А» на Кавказе, что чревато падением всего южного фланга Восточного фронта.
– Не стоит беспокоиться за Кавказ, Манштейн! В случае необходимости фельдмаршал Клейст сумеет не только организовать грамотный отход, но и прорвет любое вражеское окружение. Что касается отвода войск на западный берег Дона, то это грубейшая, нет – чудовищная ошибка! – пафосно воскликнул фюрер, но фельдмаршал твердо стоял на своем.
– Содержание Сталинградского выступа обойдется нам слишком дорого. Он поглотит все наши резервы на юге, и по прошествии времени мы все же будем вынуждены отойти к Дону. Но отойдем в гораздо худшем состоянии и худшем положении, чем мы находимся сейчас.
– Вы излагаете свое видение дел как типичный представитель прусской школы начала века, неспособный оторваться от замшелых шаблонов прошлого. Сейчас другое время и идет другая война, которая требует от нас иного видения и мышления. Почему Сталин, вопреки всему, сумел остановить наши войска под Москвой? Потому что смог обескровить их непрерывными контрударами и изнурительными боями за каждый клочок своей земли. Я прекрасно понял его хитрую тактику, взял на вооружение, и она помогла нам избежать сокрушительного разгрома наших войск под Москвой прошлой зимой.
Когда я под страхом смерти запретил отступать и приказал держать каждый город, каждую станцию, каждую деревню, многие были не согласны со мной и ради выравнивания линии фронта предлагали отступить к Смоленску и Вязьме. И что?! Время показало, что был прав я, а не мои советчики генералы! Понеся колоссальные потери, русские так и не смогли взять Ржев и Гжатск, которые стали для них непреодолимым барьером! Они целый год пытаются отобрать у нас крепости Ржев и Гжатск, и все напрасно. Учитывая, как важен Сталинград для нас и для русских, я решил объявить его крепостью Сталинград, которая никогда не будет сдана врагу! – Гитлер требовательно посмотрел на Манштейна, ожидая если не восторга, то хотя бы понимания с его стороны, но тот остался глух к словам фюрера и приведенным им аргументам.
– Боюсь, что присвоение Сталинграду статуса крепости мало чем поможет положению дел на Волге. Вытянутый палец всегда легче отрубить, чем воевать с целым кулаком. Так было и так будет, – покачал головой фельдмаршал, чем вызвал у фюрера настоящий приступ злости и негодования.
– Вся ваша беда, Манштейн, что вы мыслите исключительно как военный, но никак не политик. Оставление города, носящего имя лидера страны, нанесет нам не столько тактический, сколько мощнейший стратегический вред! Посудите сами. Доктор Геббельс на всех углах страны твердит, что мы захватили Сталинград, что победа на берегах Волги у нас в руках, и вдруг мы отступаем! Мы оставляем Сталинград!