Владимир Панин – Карельский блицкриг (страница 12)

Старый вояка, которого было трудно заподозрить в симпатиях к Кремлю, категорически не хотел воевать с СССР. И здесь не было никакого намека на ностальгию бывшего царского генерала в отношении России. Все его действия носили исключительно прагматический характер. Маннергейм как никто другой в финском правительстве отлично понимал, что финская армия может понести такие катастрофические потери при штурме советских укреплений, что может потерять свою боеспособность. Бывший русский генерал совсем не хотел, чтобы его солдаты «таскали каштаны из огня» просто так, и под видом ослиного упрямства желал получить от великих держав хорошие дивиденды. Например, помочь перевооружить финскую армию современным оружием и в первую очередь танками и самолетами.

К огромной радости англичан и французов, Финляндией управлял не маршал Маннергейм, подобно Пилсудскому в Польше, а нормальные политики, что были готовы ради личного обогащения и амбиций продаться Лондону и Парижу по гораздо меньшей и вполне доступной цене. С мая 1939 года британские и французские эмиссары усиленно обхаживали маленькую, но очень гордую северную страну, в результате чего в ее правительстве резко возросла нетерпимость к Советам. Желая показать себя полноправным участником «большой европейской политики», в августе месяце финны провели большие военные маневры с участием иностранных наблюдателей.

Смотрины прошли на «отлично». Большие европейские дяди радостно щупали мускулы у финского новобранца, смотрели зубы и ободряюще хлопали по его плечу. Для нанесения второстепенного удара, который должен был оттянуть на себя часть сил Красной армии, финская армия подходила по всем статьям.

– Сталин ослабил свою армию репрессиями! Из страха перед смертью его командиры не могут принять ни одного самостоятельного решения. Благодаря старым кадрам, русским еще удается нивелировать локальные конфликты на своей границе, но большая война обрушит этот глиняный колосс, – уверяли финнов немецкие наблюдатели.

– У вас не хватает только тяжелой артиллерии для сокрушения русских дотов на перешейке и ведения прямого обстрела Петрограда. Если ваше правительство примет нужное решение, мы охотно передадим вам орудия, снятые с русских линкоров в Бизерте, а также поможем со снарядами к ним. Мы умеем ценить своих старых проверенных друзей в борьбе с большевизмом, – вторили французы.

– Будьте смелее, решительнее в отношении русских. Заставьте Москву уважать себя, покажите им, что вы не бывшая провинция русской империи, а часть большой свободной Европы, где голос каждого государства равен друг другу, где на первом месте стоит закон равноправия и партнерства, где нет места азиатскому деспотизму и всесилию, – довершали британцы, и от этих слов у бравых финских парней кружилась голова.

Да – они Европа, да – у них свобода и демократия, да – они маленький, но гордый народ, в котором нуждаются такие зубры мировой политики, как Англия, Франция и Германия. И они были готовы с оружием в руках отстоять свою правоту и свои идеалы перед злобным русским медведем, что своей необъятной тушей закрывал солнце финскому льву.

Таково было положение дел до 1 сентября 1939 года, после него ценность страны озер в имперском раскладе стремительно изменилась. Теперь именно к ней переходила роль европейского авангарда в большой войне на континенте, и красавицу Суоми нужно было срочно подготовить к этому.

Дипломаты должны были убедительно разъяснить ей всю важность и ответственность нынешнего политического момента, что коварный Сталин, так подло поступивший в отношении Польши, должен быть примерно наказан. Иначе у него непременно возникнет желание сделать нечто подобное и в отношении других своих соседей – Финляндии и Румынии, к которым у советского диктатора были свои территориальные претензии.

Военным отводилась иная, более трудная, задача. Прекрасно зная боевой потенциал финнов, они должны были внушить им твердость и уверенность в предстоящей схватке с Красной армией. Умело налегая на сильные стороны финской армии и преувеличивая слабости противника, они убеждали финских генералов, что бросив вызов противнику, те смогут взять верх над ним. Естественно, с помощью двух больших братьев.

В качестве удачного примера подобного сотрудничества британцы приводили русско-японскую войну. Когда маленькая Япония, при поддержке большого брата смогла нанести поражение огромной России и отхватить у нее часть территорий.

Всю осень союзники единым фронтом давили на Хельсинки, но при этом они не забывали сделать реверанс в сторону польского правительства, часть которого находилась в Лондоне, а часть в Париже. Демонстрируя верность данным полякам обещаниям, французская армия перешла в наступление против немецкого заслона на западной границе рейха и вторглась на несколько километров в глубину территории противника.

Это позволило всем парижским и лондонским газетам выйти с громкими заголовками и репортажами с мест боевых действий. Специальная команда кинооператоров отправилась снимать хронику дня, но очень быстро весь этот ажиотаж сошел на нет. Французский главнокомандующий генерал Гамелен заявил, что на данный момент его армия сделала для Польши все возможное из-за пробуксовки объявленной в стране мобилизации.

Его слова сразу подхватил премьер Даладье, заявивший, что его страна вынуждена сосредоточить все свое внимание на войне с Германией и потому вся организационная тяжесть подготовки войны легла на плечи начальника имперского генерального штаба генерала Эдмунда Айронсайда.

Естественно, Чемберлен повозмущался столь мелким коварством союзников, но не очень сильно и не очень долго. Ибо был рад тому, что подготовка операции перешла в руки англичан и именно к Айронсайду. Трудно было найти среди британских военных другого такого человека, кто столь недоброжелательно относился бы к Советской России. «Барон Архангельский», как называли Айронсайда за глаза завистники, считал своим святым долгом поквитаться с «советами», чьи плохо вооруженные отряды во времена Интервенции заставили его экспедиционный корпус с позором покинуть Русский Север.

Истинный сын своего отечества, чья замкнутость от остального мира породила чувство островной неполноценности, умело спрятанное под маской чопорности, Айронсайд ненавидел всех русских без исключения.

«Красных» русских он объявлял врагами Англии открыто и был готов бороться с ними до последней капли крови финского, французского или туземного солдата. «Белых» русских генерал открыто называл неудачниками и бездельниками, божьим наказанием, сидящим на шее бывших союзников. При этом, имея столь разную оценку, все русские были для него врагами, чья страна должна непременно исчезнуть с карты Земли ради общего блага Британии.

Именно такому человеку Чемберлен поручил разработку войны против Сталина, и Айронсайд не подвел своего премьера. Уже к концу сентября он представил свои соображения заказчику, и тот в целом остался доволен его работой.

– Лишившись Польши, мы вынуждены сосредоточить свое главное внимание на флангах, сэр, – докладывал Айронсайд, аккуратно разложив на большом столе премьер-министра принесенную им карту. В целях конспирации она была изготовлена в одном экземпляре, и об ее существовании знали единицы.

– Главным театром боевых действий для нас является Финляндия. Ее армия, несмотря на свою относительную малочисленность, является весьма боеспособной. Она хорошо организована, мобильна и, главное, полна решимости воевать с русскими. Генеральный штаб империи намерен предложить финнам действовать на двух направлениях. На Петроград, с целью сковать часть его сил и отвлечь его внимание от Карелии, где финны нанесут свой главный удар с целью изоляции и отсечения Кольского полуострова от остальной России. Начало боевых действий мы предлагаем приурочить к Рождеству. Тогда полностью ляжет глубокий снежный покров, установится морозная погода, что даст большой плюс финнам в военных действиях против русских. В финской армии большое количество лыжных соединений, тогда как в Красной армии подобных соединений крайне мало. Зимой дороги не подготовлены для прохождения большого количества войск, и значит, Советы не смогут быстро воспользоваться своим численным преимуществом. Внезапное начало войны застанет врасплох привыкших воевать в основном летом русских. Пока они начнут переброску войск на север, финны перережут железнодорожное сообщение с Мурманском и, выйдя к Белому морю, изолируют Кольский полуостров с находящимися там кораблями… – рука генерала эффектно описала круг по карте и остановилась.

– Второй Порт-Артур? – живо откликнулся премьер.

– Можно сказать и так, сэр, – улыбнулся ему Айронсайд. Всегда приятно вспоминать о неудачах своего потенциального врага, к которым твое отечество приложило руку.

– Зная упертость Сталина, следует думать, что он приложит все силы для снятия блокады Мурманска.

– Все так и будет, и чтобы уменьшить силы русских на этом направлении, генеральный штаб считает необходимым проведение активных действий на Карельском перешейке. С этой целью предлагается передать финнам тяжелую артиллерию, снятую со старых линкоров и хранящуюся в наших арсеналах. Огнем этих орудий они если не прорвут русскую оборону, то основательно потревожат городские кварталы Петербурга и обитателей Смольного института.