Владимир Панфилов – Гносеологические аспекты философских проблем языкознания (страница 51)

Некоторые отличия, наблюдаемые между собственно количественными обозначениями соответствующих числительных, получаемые в результате простого отбрасывания показателей систем, не являются изначальными, будучи результатом последующих фонетических процессов (выпадения гласных и их ассимиляции по действовавшей некогда в нивхском языке гармонии гласных).

Первоначальный фонетический облик собственно количественных обозначений до ‘пяти’ сохраняется, например, в числительных I и II систем: их показатели -м и -рш соответственно восходят к му ‘лодка’ и т′у ‘нарта’ (т′ ~ рш после гласного первого компонента), огласовка которых не могла изменить огласовку первых компонентов этих числительных (ср. IV систему, где показатель системы ма переводит гласный и собственно количественного обозначения *ми ‘два’ в э – мэма). Таким образом, собственно количественными обозначениями до ‘пяти’ являются: *н′и ‘один’, *ми ‘два’, *т′э ‘три’, *ны ‘четыре’, *т′о ‘пять’. Значения ‘шесть’, ‘семь’, ‘восемь’, ‘девять’, ‘десять’ во всех системах числительных связаны соответственно с нах (аγи в V системе), намк (амги в V), минр (мины в V), н′ын′бэн / н′ын′бин, мхо. Во многих системах числительные ‘шесть’, ‘семь’, ‘восемь’, ‘девять’, ‘десять’ включают в свой состав показатели систем.

Существенно при этом, что собственно количественные обозначения до ‘пяти’ перестали употребляться как отдельные слова или по крайней мере выделяться в их значении сознанием говорящих из состава соответствующих числительных ‘один’, ‘два’ и т.д. относительно недавно: они входят в состав числительных, кратных ‘ста’, обозначая в них соответствующее количество сотен, а также выделяются из состава так называемых повторительных числительных (н′-ршак ‘однажды’, мэ-ршк ‘дважды’, т′-ршак ‘трижды’, н-ршык ‘четырежды’, т′о-ршак ‘пять раз’); кроме того, собственно количественное обозначение *н′и ‘один’ входит в состав дробного числительного н′лами ‘одна вторая’, букв. ‘одна половина’ (н′ < *н′и ‘один’; лами ‘половина’).

Таким образом, есть основания утверждать, что нивхский язык уже пережил этап, когда все предметы считались при помощи одних и тех же числительных, каковыми были собственно количественные обозначения, и что, следовательно, современный конкретный счет, т.е. счет при помощи отличающихся друг от друга соответственно характеру предметов счета числительных, представляет собой позднейшее явление.

История образования современных конкретных числительных в нивхском языке представляется следующим образом.

Выступая в прошлом при словах, обозначавших различные предметы счета, числительные, в тот период имевшие форму собственно количественных обозначений, образовывали с ними синтаксические сочетания определение + определяемое. При этом, как и в словосочетаниях количественных числительных с существительными в современном нивхском языке, синтаксическая связь собственно количественных обозначений (числительных) с названиями предметов счета выражалась путем примыкания: собственно количественные обозначения (числительные), выступавшие в функции определения, не получали никаких морфологических показателей выражения их зависимости от определяемого, выраженного существительным, и эта зависимость выражалась лишь порядком слов.

По правилу нивхского синтаксиса определение предшествует определяемому. Числительные, имеющие в своем составе собственно количественные обозначения и показатели систем, также построены соответственно модели синтаксических сочетаний определение + определяемое: собственно количественные обозначения, как определения в прошлом, во всех числительных стоят на первом месте, показатели систем, как бывшие определяемые, – на втором.

Слова, с которыми сочетались собственно количественные обозначения, называли предметы, занимающие большое место в жизни нивхов, т.е. такие предметы, необходимость в счете которых возникала наиболее часто.

Так как собственно количественные обозначения (числительные) в этот период еще не могли употребляться без названия предмета счета, они образовывали с ними устойчивые словосочетания, которые затем превращались в сложные слова.

Этот процесс до сих пор еще не закончился. Так, например, если первые пять числительных для счета лодок следует рассматривать как этимологически сложные слова, хотя в генезисе они представляли собой синтаксические сочетания собственно количественных обозначений со словом му ‘лодка’, то при счете от ‘шести’ до ‘десяти’ слово му ‘лодка’ сочетается с собственно количественными обозначениями уже в качестве определяемого имени. При счете до ‘пяти’ предмет счета, т.е. ‘лодка’, может быть назван еще раз, хотя указание на него уже содержится в соответствующих числительных, например: му н′им (букв.: ‘лодка одна лодка’), му мим (букв.: ‘лодка две лодки’) и т.д.; при счете же от ‘шести’ до ‘десяти’ слово му ‘лодка’ может называться то после соответствующего собственно количественного обозначения, то перед ним, хотя правилом здесь является первое.

В этом отношении аналогичную картину представляют собой и числительные некоторых других систем (II, III, IV, V, VI, VIII, XVI и XIX).

Хотя собственно количественные обозначения после ‘пяти’ существуют в нивхском языке как самостоятельные слова и в ряде систем сочетаются с соответствующими показателями систем как самостоятельными словами, в других системах числительных они образуют с соответствующими показателями сложные слова, поскольку эти показатели не употребляются как самостоятельные слова. Таковы числительные VII, IX, X, XIV, XVII, XX и XXI систем.

В процессе перехода синтаксических сочетаний собственно количественных обозначений с знаменательными словами – названиями предметов счета в сложные слова, который имел место при образовании числительных различных систем, происходили фонетические изменения соответствующих компонентов. Так, в большинстве случаев имело место выпадение гласных одного из компонентов, иначе говоря, происходил процесс стяжения образовавшегося таким образом сложного слова обычно до одного слога[458].

При переходе синтаксических сочетаний собственно количественных обозначений со знаменательными словами, обозначавшими предметы счета, в лексические образования происходили также и иные усечения последних[459].

Как уже отмечалось, собственно количественные обозначения после ‘пяти’ и в настоящее время не во всех системах числительных получают те показатели систем, которые мы находим в составе числительных соответствующих систем до ‘пяти’. Так, например, все числительные для счета людей, начиная с ‘шести’, не включают показателя этой системы[460]. Такая резкая грань между числительными до ‘пяти’ включительно и числительными после ‘пяти’ некоторых систем, по-видимому, говорит о том, что длительное время счет не шел дальше ‘пяти’[461]. Что число ‘пять’ некогда было предельным, об этом, в частности, свидетельствует также и то, что собственно количественное обозначение ‘шесть’ восходит к слову со значением ‘много’[462]. По-видимому, за длительный период существования счета только до ‘пяти’ синтаксические сочетания собственно количественных обозначений с некоторыми знаменательными словами настолько успели лексикализоваться, что знаменательные слова, усеченные в их составе до показателей систем, перестали выделяться из их состава сознанием говорящих и поэтому после того, как возник счет после ‘пяти’, уже не могли присоединяться к собственно количественным обозначениям. Так, по-видимому, обстояло дело с числительными XVIII, XXII, XXIII, XXIV, XXVI систем. Так как различные системы числительных возникали неодновременно и некоторые из них возникли уже в тот период, когда счет велся после ‘пяти’, то при образовании числительных этих систем названия предметов счета сочетались уже и с собственно количественными обозначениями после ‘пяти’. Этим, видимо, и объясняется то, что в отличие от таких систем, как для счета людей, показатели некоторых систем сочетаются и с числительными большего порядка (например, в IV, V и др. системах).

Кроме того, здесь, очевидно, играл роль и характер показателя системы, и прежде всего то, сохранялось ли в языке соответствующее ему знаменательное слово. Образование, по крайней мере, числительных некоторых систем относится к весьма раннему периоду развития нивхского языка и нивхского народа, о чем свидетельствуют этимологии показателей этих систем. Так, например, показатель XXIII системы -к сопоставляется со словом к′ы ‘топор’, которое имеет общий корень с глаголами хы-вд′ ‘рубить’, хы-зд′ ‘копать’, хы-мзд′ ‘закопать’. Эти сопоставления позволяют сделать вывод, что показатель -к этой системы восходит к названию каменного орудия, которым рубили, копали и т.п. По-видимому, столь же раннее происхождение имеют XXIV и XXV системы, показатели которых н, н′ и р / рш отождествляются с словообразовательными суффиксами, при помощи которых образовано значительное количество существительных – названий людей и животных, а также некоторые местоимения (вон ‘житель деревни’ (от во ‘деревня’); qан ‘собака’, ср. qаχ ‘передовая собака на бегах’; ар ‘самец’; ир ‘мать’; эр ‘отец’; мэр / мир ‘мы’ и др.)[463].

Вокруг некоторых систем числительных в нивхском языке происходит группировка имен существительных, обозначающих предметы счета, которые имеют какой-либо общий признак[464].