Владимир Осипов – Гюлистан страницы истории (страница 2)

Карабах по своему географическому и природному положению составляет единое целое, несмотря на то, что разделен на множество мелких, сильно определяющихся местными обычаями горных областей. Он однороден с точки зрения экономики, этнографии и языка. На северо-востоке природная целостность Карабаха призвана защитить Армянское нагорье от опасностей, грозящих ему с Куро-Аракской и Прикаспийской равнин. Известны многие исторические факты, когда грозные течения завоевателей разбивались о горы Карабаха, ломались и возвращались назад. Только некоторые из речных долин, которые открывали проход от гор к равнинам, позволили прорвать оборонительную линию Карабаха. Однако армянский народ до сего дня сохранил общую территорию этой линии, те горные высоты, которые являются передовыми стражами пределов Карабаха. «Без Карабаха невозможно представить защиту сердца Армении, т. е. Араратского края, от северных и восточных равнин. Есть точные данные, что когда центральная часть Армении подвергалась нападению со стороны османцев, ее жители находили защиту, оставляя свои селения и перебираясь в горные твердыни Карабаха. Подвергнувшийся горю армянин знал, что найдет последнее пристанище в глухих лесах Карабаха», — писал Лео, величайший историк и общественно-политический деятель Армении.

Таким образом, с военной точки зрения Карабах представляет собой неприступную природную твердыню. Жизнь в горах издавна протекала своеобразно. Местные жители в основном расселились в долинах горных рек и речек. Такое расположение присуще всем областям и определяет особенности административного деления. С севера в долине реки Куракчай расположена область Гюлистан. Долина реки Тартар составляла область Джраберд. К долине Тартара с юга примыкает долина Хаченагета, где находится область Хачен, простирающаяся до реки Каркар, откуда начинается область Варанда со своей рекой Кондаланчай. Далее расположена область Дизак, границы которой доходят до долины Аракса. Схожесть климатических факторов во всех областях обусловила идентичное экономическое развитие. Население занималось, как правило, скотоводством, виноградарством и возделыванием зерновых культур. Имея богатые леса, где растут ценные породы дерева, но при отсутствии средств коммуникации невозможно было развивать такую важную отрасль народного хозяйства, как деревообработка.

Определяющим условием развития экономической жизни являются взаимоотношения с внешним миром. Однако исторические обстоятельства сложились таким образом, что эти взаимоотношения были невозможными. После частых походов татар, турок, персов и Ленк-Тимура (Тамерлана) Карабах со всех сторон был окружен магометанами, основной деятельностью которых было присвоение имущества другого, в особенности христианского, армянского населения. В такой ситуации хозяйственные взаимоотношения наладиться не могли. Поэтому горцам приходилось обосабливаться и считать средством спасения полное отчуждение от внешнего мира. Инстинкт самосохранения становится преобладающим над другими жизненными потребностями. Возможно, в этом кроется причина того, что народ Карабаха всегда сохранял в чистоте свой национальный облик. С давних времен в этих горах жило и боролось коренное армянское население, которое не имело или почти не имело в себе чужой крови. Опираясь на свою землю, на свои традиции, люди выработали в себе своеобразную психологию, которая свойственна только жителям этих гор. Их своеобразие стало еще более явственным с тех времен, когда политические условия привели к совершенному уничтожению, национально-политических устоев.

Именно в этих горах родилось и развивалось дело освобождения родины в XVIII веке. И это было естественно… Освободительное движение не могло набрать силу там, где не было армянского дворянства как национально-освободительной силы и предводителя военизированных элементов, где не было более или менее самостоятельных государственных институтов, где не царствовали гордые и свободные вожаки. Только Карабах имел все это, и только Карабах стал центром армянского национально-освободительного движения.

Властители Карабаха с древних времен носили титул князей (ишхан)[9]. Начиная с XVI века у них появился новый титул — мелики. В этот период Карабах находился в составе Сефефидского Ирана, и новый титул был введен шахами с вполне определенной целью. Мусульмане желали, чтобы князья Карабаха признавали главенствующую роль Персии. Мелик утверждался указом шаха как наследственный владыка своих угодий. Но это не означало, что все земли меликства принадлежали мелику. Среди них были и казенные земли. Меликам разрешалось, кроме своих наследственных владений, покупать также земли частных лиц. Шах мог за особые заслуги дарить меликам целые села, которые не являлись собственностью мелика. Несмотря на то, что власть меликов была наследственной, она не могла осуществляться без согласия народа — подданных мелика. Сначала народ избирал мелика, утверждавшегося затем шахским фарманом (указом) пожизненно. Преемником мелика был его старший сын, который при жизни мелика назывался мелик-зада. Но и он без согласия народа и без шахского фармана не мог наследовать власть отца. Преемниками бездетных меликов становились их братья. Народ, оставаясь верным древним традициям, следил, чтобы не нарушались порядки, касающиеся меликского владычества. Другие братья мелика и близкие родственники назывались беками. Мелик был хозяином и самовластным владыкой. Никто не имел права делить с ним власть, все были обязаны подчиняться ему, выполнять его приказания. Со своей стороны мелик должен был быть справедливым, заботиться о защите и процветании края и его жителей.

В своих официальных документах персидское руководство всегда подчеркивало свою главенствующую роль, не интересуясь особенно внутренней жизнью владений меликов, которые самостоятельно управляли ею. Благодаря этому мелики имели возможность в своих княжествах приобрести неограниченную власть. Приобретение такой власти во многом обусловливалось личными возможностями мелика. Обладающие способностями, силой и энергией руководителя, правильно оценивающие военную и экономическую ситуацию, имеющие соответствующий ум и возможность использовать эти свои качества во благо своих подданных, становились сильными и совершенными князьями. Для защиты своих владений от нашествия мелики имели собственное войско, которое собиралось из местных жителей. Наиболее отличившимся в экономической, общественной и военной деятельности мелик присваивал воинское звание — юзбаши.

«Каждый двор обязан был по требованию мелика дать ему одного солдата, а когда ситуация была сложной, вооружались все люди, способные носить оружие. Воин сам находил для себя оружие и коня, а если он был не способен на это, коня и оружие давал ему мелик. Особенной военной формы не было. Особых дней для учения не назначалось, но были определенные празднества, когда молодые воины в присутствии мелика и народа упражнялись в стрельбе и езде. Воины плату за службу не получали, но имеющиеся трофеи, после отделения доли мелика, делили между собой. Мелики всегда оставляли при себе около 300 воинов, как телохранителей, которых кормили и которым платили за службу. Мелики сами считались общим командующим войском, но каждая группа имела своего «юзбаши»[10].

Ранее мы уже упоминали о пяти горных княжествах Армении, сумевших на долгие десятки лет сохранить свою самостоятельность, благодаря стойкости и сплоченности. Впоследствии они получили название «Хамсийские меликства». Не повторяясь в перечне их названий, перечислим лишь их правящие дома. В Гюлистане властвовали Мелик-Бегларяны, в Джраберде — Мелик-Исраеляны, в Хачене — Хасан-Джалаляны, в Дизаке — Мелик-Аваняны, в Варанде — Мелик-Шах-назаряны.

Гюлистанский гавар

Гюлистан был одним из пяти горных гаваров Арцаха и располагался в северо-западной части края[11]. В разных исторических периодах он выступал под разными названиями: в старину — Мец Квянк, или Мец Кохманк, до XVI века — Вардут, с XVI века — Талиш, Гюлистан. Со второй половины XVIII века параллельно употреблялось также порко-персидское название "Игирмидорт".

На протяжении всей многовековой истории Армении Гюлистан был неотъемлемой, неразрывной частью родины-матери, составляя с ней единое целое не только в географическом, но и в политическом, экономическом, духовном, культурном и лингвистическом смысле. Об этом свидетельствуют как летописи, так и сохранившиеся по сей день на территории гавара величественные образцы материальной культуры ранней и средневековой Армении.

В исторических документах приводятся данные, что ученики Месропа Маштоца в V веке занимались просветительской и проповеднической деятельностью, открывали первые школы в гаваре, по всей вероятности, в духовном центре гавара — в монастыре Глхо. "Спустя короткое время после смерти Маштоца, ученики его, которые находились в областях Алуанка, под влиянием Святого Духа, собрались в одном месте совершать благие дела… На седьмой неделе пасхального поста дошли они до богатого ущельями и лесами Арцаха — в область Мец Квянк[12].

Недалеко от Верин-шена до последнего времени сохранялся памятник V века — так называемый Крест письменности, немой, но своим существованием говорящий о многом свидетель золотого века армянской культуры, величия духа нации.