Владимир Осипов – Дубравлаг (страница 27)

Мой помощник по второму журналу "Земля" (его фамилия тоже была на обложке) Вячеслав Родионов не ответил ни на один вопрос судьи. "Вы что, отказываетесь давать показания?" — "Нет, я только отказываюсь отвечать на данный вопрос". И так раз за разом, на все вопросы судьи. Иначе вел себя свидетель Ростислав Репников. Он уличил меня в "преступной беседе" с Броунингом, на которой американофил был переводчиком. Свидетелю Дьяконову стало стыдно, и он отказался от своих "посадочных" показаний. Но практически отказ на суде значения не имеет. Я имею в виду политические процессы. Иванов-Скуратов, подобно Дьяконову, от своих показаний в части "антисоветизма" моих очерков тоже отказался, но это тоже не меняло дела. Светлана Мельникова на суд не явилась, но ее показания на следствии о том, что я "гордился своей известностью на Западе" и был "чувствителен к тому, что говорят о нем по западному радио" (т. 5, л. д. 5–7), остались в обвинении как характеристика моей враждебной настроенности к советскому строю. Спасибо, боевой соратник!

В своем последнем слове я заявил о полной неправомерности суда и о своей полной правоте: "Я абсолютно невиновен. Свою патриотическую деятельность по изданию православного журнала "Вече" считаю необходимой и важной". 26 сентября 1975 года Владимирский областной суд приговорил меня по ст. 70 часть 2 УК РСФСР к восьми годам лишения свободы. Сжалились: могли дать полный червонец. Видно, сыграло роль "исключение из обвинения одного из эпизодов". Кроме того, еврей Андропов, видимо, не хотел демонстрировать свою особую свирепость в отношении русского национализма. Когда в феврале 1962 года Мосгорсуд дал мне семь лет, я, вернувшись в камеру, отказался от ужина. Был потрясен приговором. Теперь, получив новые восемь лет, съел баланду и в охотку попил кипятка с сахаром. Закалили коммунисты русского человека.

После процесса с моей камеры словно сняли блокаду. Через водоноса и хлебореза (из заключенных) я стал получать записки — "ксивы" от других узников: от Буковского, Макаренко, Суперфина, от украинских самостийников. Дождался формального ответа из Верховного суда РСФСР на кассационную жалобу адвоката: пойман вовремя, посажен правильно. 5 января 1976 года меня вызвали на этап с вещами. Более чем годичное пребывание во Владимирской тюрьме закончилось. Ехал в спецвагоне вместе с уголовниками. Я всегда находил с ними общий язык и конфликтов не имел. Воры поили меня чаем, горячо поносили коммунистов. В Горьком нас выгрузили в воронок. Добавили "химиков" (о них я уже упоминал). Два здоровых длинноногих бугая сели за кражу зимних шапок: хватали добычу с жертв, когда те приседали в общественной уборной. Хватали и — стрелой вон. Им дали "химию", т. е. не тюрьму, не лагерь, а принудительные работы "на стройках народного хозяйства" — год-полтора под надзором, но без конвоя. Однако до места отбытия принудработ "химики" шли по этапу со всеми вместе. На них красовались роскошные свитера. И такие же свитера — в мешке. Мои дохлые низкорослые "воровские мальчики" так и впились зрачками в желанные вещи: "Подари!" Солдаты конвоя тут же пообещали за них водку и чай. Они умышленно впихнули "химиков" к нам, чтобы блатные их раздели. Бугаи явно боялись дохляков (в зоне решает не сила, а дух, т. е. способность мгновенно пырнуть ножом), способных на всё, но свитера все же не отдали. Вышли в тюремный двор Горьковской пересылки. "Ну погоди, мы вас достанем!" — поклялись воры трясущимся "химикам". Нас завели внутрь. Выстроились надзиратели. Старший выкликал: "Рецидивисты есть?" Один из ментов отвел их в отдельную камеру. И так далее, в том же духе: есть ли "химики", малолетки, сифилитики, туберкулезники… Наконец, огромный этап рассосало и остались двое: редактор православного журнала "Вече" и водитель-подследственный (сбил прохожего). Мы с ним не вошли ни в одну категорию. Дали камеру на двоих, но потом и шофера куда-то пристроили. "Государственный преступник" остался один. Тишина. Ночь. Через день-два — этап на Рузаевку: мордовские лагеря по второму кругу. Всё впереди.

ОБ АВТОРЕ

ОСИПОВ Владимир Николаевич — публицист, общественный деятель.

Родился 9 августа 1938 г. в городе Сланцы Ленинградской области, в семье школьных учителей. Отец — Осипов Николай Федорович — "скобарь", из крестьян Псковской губернии (деревня Волчий Остров), добровольно ушел на фронт в 1941 г., воевал всю войну в артиллерийских частях. Мать — Скворцова Прасковья Петровна, из крестьян Гдовского уезда Петербургской губернии (дер. Рыжиково). Крещен в православном храме города Пугачева Саратовской области, в эвакуации, в 1944 г.

В 1955 г. окончил в Сланцах среднюю школу и поступил в Московский государственный университет им. Ломоносова на исторический факультет. Начало своей политической деятельности определяет с 25 декабря 1957 г., когда прочитал на студенческом семинаре "ревизионистский" доклад "Комитеты бедноты в 1918 году". Едва не был отчислен из вуза, но после соответствующей "проработки" получил "только" строгий выговор. 9 февраля 1959 г. выступил перед аудиторией своего четвертого курса в защиту однокурсника А. М. Иванова, арестованного органами КГБ. За это выступление был исключен из комсомола и МГУ. Высшее образование завершил заочно.

Преподавал историю в 727-й школе гор. Москвы.

В 1960–1961 гг. был одним из организаторов молодежных собраний под открытым небом в Москве у памятника Маяковскому, за что был арестован органами КГБ 6 октября 1961 г. и осужден 9 февраля 1962 г. Мосгорсудом по ст. 70 ч. 1 УК РСФСР ("Антисоветская агитация и пропаганда"). Срок от звонка до звонка провел в политлагерях Мордовии, в Дубравлаге. В лагере стал православным монархистом и русским националистом.

Освободившись в октябре 1968 г., прожил год в гор. Калинине (Тверь), работая на вагоностроительном заводе, а затем перебрался на другой "101-й километр" — во Владимирскую область, где работал сначала грузчиком на хлопчатобумажном комбинате в Струнино, а затем — бойцом-пожарным профессиональной пожарной охраны в г. Александрове.

В 1971–1974 гг. издавал машинописный независимый православно-патриотический журнал "Вече", ставя на обложке свою фамилию и адрес. Удалось выпустить девять номеров журнала при тираже 50—100 экземпляров. В Ленинграде активно тиражировал "Вече" бывший политзаключенный П. М. Горячев. В постоянное ядро редакции входили: священник о. Димитрий Дудко, инженер С. А. Мельникова, историк А. М. Иванов, после освобождения из лагеря — Л. И. Бородин. В той или иной степени к изданию были причастны И. С. Глазунов, А. И. Солженицын, С. Н. Семанов, В. В. Кожинов, А. Я. Марков, А. Д. Жуков, Г. М. Шиманов, М. И. Кудрявцев, В. А. Виноградов, О. В. Волков, В. Ерофеев и др.

28 ноября 1974 г. Осипов был вновь арестован КГБ — за издание журнала "Вече", который задолго до суда распоряжением председателя КГБ Ю. В. Андропова от 30 апреля 1974 г. был признан "антисоветским", несмотря на отсутствие в "Вече" политической тематики. Впрочем, криминалом был признан не только "антисоветизм", но и "славянофильство". 26 сентября 1975 г. Осипов был приговорен Владимирским областным судом к восьми годам лишения свободы по той же 70-й статье УК РСФСР. На суде Осипов виновным себя не признал и заявил, что "делал необходимое и важное дело".

В политлагерях Мордовии активно протестовал против произвола администрации. В 1977 г. в течение ста дней участвовал в коллективной акции узников "Борьба за статус", требуя от властей введения статуса политзаключенных, за что дополнительно репрессировался водворением в ШИЗО (штрафной изолятор) и ПКТ (помещение камерного типа).

Освободился в ноябре 1982 г. и поселился в г. Таруса Калужской области, где работал на местном экспериментальном заводе художественных промыслов. В течение трех лет находился под строгим административным надзором (разновидность ссылки).

В 1987 г. возобновил издание православно-патриотического журнала под названием "Земля" и выпустил уже в условиях "гласности" десять номеров этого журнала.

В июле 1988 г. совместно с Е. И. Пашниным, А. М. Залесским и Н. Н. Лызловым организовал группу "За духовное и биологическое спасение народа", на базе которой 17 декабря 1988 г. был создан Христианский Патриотический Союз, переименованный в январе 1990 г. на II-м съезде ХПС в Союз "Христианское Возрождение". В. Н. Осипов является бессменным главой Союза. Главной задачей Союза "Христианское Возрождение" провозглашено "возрождение Православия в России и национального самосознания народа". Учение русского религиозного философа И. А. Ильина о русском христианском национализме стало идеологической основой Союза. При этом Союз считает большим злом для последующего развития России антиправославные и антинациональные реформы Петра Первого.

В 1989–1990 гг. Осипов был также заведующим издательским отделом Московского городского общества русской культуры "Отечество" (руководитель — историк Аполлон Кузьмин; никакого отношения к позднейшему "Отечеству" Лужкова это общество не имеет).

А мае-июне 1989 г. по приглашению проживавшего тогда за рубежом бывшего политзаключенного, основателя ВСХСОНа И. В. Огурцова В. Н. Осипов посетил Австрию, Германию, Францию, США, где активно общался с русской эмиграцией первой и второй волны. Весной 1990 г. по приглашению митрополита Виталия, Предстоятеля Русской Православной Церкви за рубежом, вновь посетил США, читая лекции о положении в России, в том числе перед Священным Синодом РПЦЗ в Нью-Йорке.