Владимир Орловский – Бунт атомов (сборник) (страница 9)

– Ликвидирован? Это говорите вы, ассистент профессора Флиднера? Разве мы не бессильны перед этой стихией? Разве мы можем хоть чем-нибудь повлиять на то, что совершается внутри этих проклятых атомов? Разве мы в силах остановить рост этого огненного вихря?

– Рост? – новая мысль заставила Гинце броситься опрометью назад, в главную комнату лаборатории.

– Именно рост, – сказал Дерюгин, следуя за ним, – это то, что толкнуло на смерть профессора, то, о чем он говорит в своей предсмертной записке, и что таит в себе перспективу непоправимой катастрофы.

Действительно, на глаз было заметно, что клубящийся пламенем шар, все еще вздрагивавший над мраморным столом, сантиметра на полтора-два увеличился в поперечнике за полчаса, проведенные ими здесь.

Оба вернулись в ассистентскую, где Дагмара сидела на стуле с бессильно опущенными руками, с устремленным на труп старика взглядом.

Увидев вошедших мужчин, она будто очнулась от забытья и решительно встала.

– Послушайте, Александр, – сказала она, подходя к Дерюгину, – значит, это грозит чем-то серьезным?

– Это грозит мировым пожаром, Дагмара.

– Я не совсем это понимаю. Там происходит разрушение материи?

– Да, распадаются атомы, и освобождающаяся энергия возбуждает процесс в новых слоях воздуха, так что постепенно в круг разрушения втягивается все больше и больше вещества.

– Однако процесс распространяется довольно медленно, – нерешительно сказал Гинце.

– Разве это имеет какое-либо значение? Важно то, что мы ничем не можем его остановить… И потом, можете ли вы ручаться, что он не станет прогрессировать, что, когда количество выделившейся энергии станет достаточным, он не пойдет гигантскими шагами?

– И тогда? – спросила Дагмара.

– И тогда конец. Мировой пожар! Всеобщая гибель! Земля превратится в космическую пыль, в огромный раскаленный шар, изрыгающий пламя среди мировых пространств, во внезапно вспыхнувшую новую звезду!

– Но ведь в таком случае надо немедленно, сию же минуту, что-то делать, бежать, звать на помощь! – вскрикнула Дагмара.

– Помощь… – мрачно сказал Гинце. – Боюсь, что всякая помощь теперь бесполезна, если прав господин Дерюгин.

– Но неужели же мы будем смотреть сложа руки, как растет этот ужасный шар, и ничего не предпримем?

– Фрейлен Флиднер права. Надо бороться. Правда, сейчас у нас в руках нет никакого оружия, но, быть может, завтра, через день, через месяц мы его получим. Мы обязаны действовать, – решительно заявил Дерюгин.

И трое людей начали совещаться о том, что следовало делать.

Впрочем, совещание не было продолжительным. Дагмара вызвалась сообщить о случившемся городским властям через члена городской управы, знакомого с семьей Флиднер. Гинце поручено было известить профессоров института. Дерюгин, не имевший в городе знакомств и связей, должен был остаться на месте, чтобы предупредить возможные случайности и следить за ходом событии.

Однако разыскать советника фон Мейдена было не так просто.

Он был деловой человек и, помимо работы в городском самоуправлении, был занят своими личными делами и предприятиями.

Было около часа дня, когда Дагмара, наконец, застала его в здании ратуши.

Она попросила доложить господину фон Мейдену, что должна видеть его по неотложному, чрезвычайно важному делу. Вероятно, советник был очень удивлен неожиданным визитом, так как при входе девушки в кабинет его высоко поднятые брови не заняли еще своего нормального положения. Он приподнял с кресла свое круглое, колышущееся брюшко и, состроив приличествующую случаю мину, сделал два шага навстречу посетительнице.

– О, фрейлен, я слышал о вашем несчастии, – начал было он приготовленную фразу, – мне, как другу вашего семейства…

Но Дагмара, к крайнему его изумлению, не дала ему договорить.

– Простите, советник, – я вас перебиваю, но… дело в том, что случилось ужасное несчастие.

– Да, да, я имел уже честь сказать вам, что узнал о случившемся и отдаю дань…

– Я не об этом, – вторично прервала его девушка, – и брови советника поднялись. – Я хотела вам сказать, что в лаборатории отца… произошел неудачный опыт, и это грозит невероятным бедствием.

Советник вдруг стал необычайно серьезен и, почти официальным, хотя и любезным тоном предложив посетительнице сесть, сам грузно опустился в кресло и приготовился слушать.

– Несчастие, фрейлен? Пожар, быть может?

– Нет, советник. Видите ли, – девушка замялась, не зная, как изложить странное событие: – отец работал над разложением атомов азота…

– Да? – недоуменно сказал фон Мейден, и еще раз взгромоздившиеся кверху брови показали ясно, что обладатель их не видит связи между этими учеными трудами над какими-то там атомами и им, тайным советником, финансистом и членом городского самоуправления.

– Ну вот, перед своей кончиной ему удалось добиться поразительного результата, – продолжала девушка: – но к несчастью, процесс пошел энергичнее, чем ожидалось, и теперь распространяется все дальше и дальше…

– Простите, фрейлен, я не совсем вас понимаю. Вы говорите о несчастии?

– Больше того, господин советник, о катастрофе. Поймите: это зерно мирового пожара! Если не принять немедленно каких-то мер, случившееся грозит разрушением, гибелью всему земному шару!

Фон Мейден поднялся с кресла и пристально взглянул на девушку.

– Вы сказали: мировой пожар? – переспросил он.

– Именно так. Понимаете ли: огненный шар, который растет с каждой минутой, который убивает мгновенно при прикосновении к нему, который изрыгает пламя и смерть!

Вид у посетительницы был необычайно возбужденный, глаза горели лихорадочным огнем, она поминутно вздрагивала. Было удивительно, как он не заметил этого сразу.

– Может быть, дело не так страшно, как вам кажется, фрейлен? заговорил советник, испытующе всматриваясь в бледное лицо девушки.

– Боже мой! как вам объяснить, – металась она в отчаянии, – это смерть вошла в мир! Каждая минута дорога! Если вы не хотите ничего сделать, я не знаю… я выйду на улицу и там буду кричать и звать на помощь!

Советник протянул примирительно руку и сказал успокаивающим тоном:

– Не волнуйтесь, фрейлен; я верю вам и вот доказательство: если вы позволите, я оставлю вас на несколько минут, чтобы сделать необходимые распоряжения, – и фон Мейден вышел, плотно притворив за собою дверь.

Вернулся он действительно через пять минут и спокойно уселся за стол.

Несомненно, перед ним была сумасшедшая. Бедная девушка!

Неужели на нее так подействовала смерть отца! Во всяком случае он был обязан принять меры, – было бы опасно выпустить ее на улицу в таком состоянии.

– Итак, – заговорил он медленно, стараясь выиграть время, – вы утверждаете, фрейлен, что земному шару грозит опасность сгореть, – так я вас понял?

– Ну да, если хотите, сгореть, хотя в сущности это не так. Но сейчас это не важно. По правде говоря, я сама не знаю, что надо делать. Быть может, вообще уже слишком поздно! – содрогнувшись, закончила вдруг Дагмара и вся съежилась.

– Слишком поздно? – невольно повторил фон Мейден. – Будем надеяться, что дело не так плохо, как вам кажется. Неужели всех пожарных команд Берлина не хватит, чтобы потушить это пламя? – улыбнулся он.

– Пожарных команд? – с отчаянием воскликнула девушка. – Вы меня не поняли, господин советник, или просто смеетесь надо мной. О чем вы говорите? Поймите же, это смерть всего, смерть самой материи, из которой состоит наша земля, возвращение ее в первобытный хаос, всеобщее уничтожение!

В дверь постучали. Фон Мейден быстро встал. На пороге показался высокий и плотный человек в пенсне, которое он поминутно протирал платком. За ним виднелись два санитара в халатах и грузная фигура полисмена.

– Дорогая фрейлен Флиднер, – вкрадчиво и мягко заговорил советник, – я в отчаянии, что вынужден вам причинить неприятность… Я буду очень просить вас отдохнуть дня два-три у доктора Грубе. Поверьте, это принесет вам огромную пользу…

– Что такое? Отдохнуть? Я ничего не понимаю. Какой доктор Грубе? девушка переводила изумленный взгляд с вошедшего на фон Мейдена и обратно.

– Я буду рад видеть вас своей гостьей, – изысканно вежливо проговорил врач, – вы будете чувствовать себя, как в прекрасном отеле. Несколько дней полного покоя, – и вы себя не узнаете.

Дагмара вскочила, как будто ее подбросила невидимая сила, и растерянно оглядывалась во все стороны.

Люди в халатах вошли в комнату.

– Вы хотите запереть меня в сумасшедший дом? – вырвалось у нее, наконец. – Вы сами безумны! Вы не понимаете, что делаете! Там растет смерть и разрушение, там решается судьба человечества, а вы…

Санитары по знаку врача подошли ближе. Девушка прислонилась к стене и беспомощным взглядом обвела всех присутствовавших. И вдруг сразу поняла по спокойным, равнодушным лицам, что сопротивление бесполезно. Она обернулась к фон Мейдену и сказала упавшим голосом:

– Хорошо. Делайте, что хотите. Но вы пожалеете об этом… после.

– Вы напрасно принимаете это так близко к сердцу, фрейлен, – мягко сказал советник, – вы пробудете у милейшего доктора несколько дней, совершенно успокоитесь и вернетесь к себе.

Дагмара не ответила ни слова и решительно направилась к двери.

Врач и санитары ее окружили.

Когда дверь за ними захлопнулась, фон Мейден некоторое время молча ходил из угла в угол кабинета, потом нажал кнопку звонка. Вошел курьер.