Владимир Орих – Второе первое чудо (страница 9)
– Ну вот. Сама же говоришь: старикашка.
– Виктор! – Вероника устроилась у него на коленях и взялась руками за его щёки. – Разве уже родился тот мужчина, которого я могла бы предпочесть тебе? Я об этом не знаю.
– Правда?
– Правда. Так, погоди, не хулигань, ну что ты делаешь. Вот, ну полюбуйтесь на этого старика! Если бы все твои одногодки… да что я говорю! Если бы все нормальные мужчины – ну, не эти противные гендеровеститы, – которые минимум в два раза моложе тебя, могли быть такими, как ты, на планете было бы уже пятнадцать миллиардов.
– Света, тебе повезло, – сказал Андрей Юрьевич. – Говорю откровенно и серьёзно, ведь работа агента разведки не исключает любых форм вербовки. Стивен Хорши – гей.
Щёки Светы покрылись румянцем.
– Теперь о твоём докладе. Сергей Иванович говорит, что ты превзошла все его ожидания. Поздравляю. Подготовленный материал наверняка вызовет интерес у участников симпозиума. Надо быть готовыми к любому сценарию развития событий.
– А какие могут быть сценарии?
– Тебе могут предложить работать на «ГТК». И это было бы пределом наших мечтаний. Так что не отказывайся…
– Ты неплохо держишь удар, но в защите есть пробелы. Атакующие удары должны быть более точными и быстрыми. Для твоего возраста в целом неплохо. Тренироваться надо постоянно, и всё получится. Кстати, кто тебя тренировал?
– Боб. Так зовут моего тренера. Он робот.
– Робот? Вот это здорово! Его, наверное, ещё и программировать можно?
– Конечно. Я пока выше второго уровня из пяти не поднимался. Пытался переходить на третий, он мне через пять минут говорит: «Макс, иди отдохни».
Джеральд-младший и Макс не очень спешили, перемещаясь по Бульварному кольцу по дороге домой – то есть во вторую квартиру Виктора – из спортзала учебного центра. Вероника уже давно обосновалась как хозяйка по его постоянному адресу. И в лабораторию «Эй-Эй-Пи» удобнее было добираться.
Среди деревьев, растущих по обе стороны от широкого центрального тротуара, попадались великаны и старожилы, возраст которых определить было трудно. С диаметром стволов в полтора и даже два фута. И совсем недавно высаженные тонкие деревца, сменившие те, что уже пришлось спилить. Чёрные кованые решётки невысокого забора надёжно защищали их и пешеходов от автомобилей, безостановочно снующих слева и справа во встречных направлениях. А жизнь в центре бульвара шла себе своим чередом через века.
– Странно как-то получается, – говорил Макс. – Я никогда раньше не думал, что окажусь в этой стране, которую представлял самым ужасным местом на земле. А сейчас мне нравится. Здесь спокойно и уютно.
– Если бы наши знания о той реальности, которая не то что в тысячах миль от нас, а даже рядом с нами, соответствовали действительности… жизнь каждого из нас была бы совсем другой. Но человеком легче манипулировать, вложив ему в голову нужную картинку.
– Ты сейчас о чём?
– Да хотя бы о себе. Когда я и мой отец Питер Нортридж узнали из письма Виктора Сергеевича, что он работал на разведку Советского Союза, а потом России, это стало для нас шоком. Потому что как раз в последние годы перед этим страна Россия была разрисована как враг страны Австралии. Хотя мой отец всю жизнь, да и я к тому моменту политикой особо не интересовались. Но я уже окончил военное училище, был офицером и даже участвовал в военных операциях. Как раз против России, союзника Китая.
Через рассказы отца я впитал огромное уважение к моему деду и полному тёзке, Джеральду Нортриджу, который пожертвовал собой, чтобы остановить зловещий эксперимент пришельцев над человечеством. И теперь мне нужно было считать его врагом своей страны и своим личным?
Я начал интересоваться политикой, стал искать информацию, чтобы разобраться. Тогда это было не очень сложно, ещё работал общий для планеты Интернет. Прочитал много статей и книг про историю России. И даже нашёл двух корреспондентов, побывавших на Украине в 2022 году. Один из них сказал только, что мне, офицеру Королевских австралийских военно-морских сил, не пристало сомневаться в правильности политики своей страны. А второй поделился своими репортажами и фотографиями, которые ему запретили кому бы то ни было показывать. Под угрозой увольнения.
Я понял в конце концов про Россию одну простую вещь. Причину, почему эту страну за всю её историю никому не удалось ни захватить, ни поработить, ни колонизировать… Попыток ведь было очень много. Начиная с Монгольской империи в XIII веке до Североамериканской в XXI.
– И почему? – спросил Макс, внимательно слушавший Джеральда, который теперь сделал паузу, подбирая слова.
– Представь человека, который живёт на своей земле, выстроил дом для своей семьи и занимается мирным трудом. И в один прекрасный момент появляются вооружённые люди и говорят, что отныне они будут хозяевами его земли и ему надлежит им во всём подчиняться. А если он станет возражать, то его убьют или сделают рабом вместе со всей его семьёй, предварительно изнасиловав его жену и дочерей. Что бы ты дальше сделал на его месте? Правильно. Ты бы взял любое попавшееся тебе в руки оружие и защищал бы жизнь свою и своих близких.
Хочется сказать, что это преувеличение? Так не бывает? К сожалению, это – обычная практика в политике «сверхдержавы» по отношению к тем государствам, которые не в состоянии ей противостоять. Особенно если у этих государств есть природные ресурсы, на которые можно позариться. Большинство стран и не пытаются противостоять. Но Россия не из их числа. С тех пор как она себя заявила в качестве самостоятельного государства, никому не удавалось её подмять. И не удастся.
Человека, который защищает свою землю, свой дом и семью, можно уничтожить. Если, например, десятеро на одного. Но его нельзя победить. А тот, кто идёт порабощать в надежде на большую добычу, рано или поздно сталкивается с такой ситуацией: его друга, вместе с ним завербованного, убивают. Оказывается, их не защищают обещанные большие деньги. Тогда он задаётся вопросом: завтра могут убить и меня; а мне оно надо?
И вот теперь представь, что из таких непобедимых людей – кстати, это же можно сказать и про русских женщин – состоит целая большая страна. Только шизофренику или глупцу могли прийти мысли эту страну завоевать.
По-моему, нет на планете страны, в истории которой было столько войн, сколько в истории Российской империи. Нет страны, в которой жили бы настолько разные люди. Разные религии, языки, обычаи, традиции, культура… Не счесть трагедий, которые пришлось пережить всем им вместе, даже целым народам, и каждому человеку по отдельности. Трагедий, в которых были виноваты не только внешние враги, но и собственные правители.
Наверняка нет среди жителей нынешней Российской империи ни одного человека, который, покопавшись в событиях, происходивших с ним и его семьёй, его предками, не нашёл бы причин, чтобы не обидеться на чью-то несправедливость. Царя, помещика, комиссара, генерального секретаря, президента, губернатора.
А они не обижаются. Почему? Может, потому, что понимают: эта страна, которая собрала их всех под своё крыло, и есть все они вместе. Вместе с царями и губернаторами. И если обижаться, то только на самих себя. И ещё они понимают, что развалиться эта страна может только в одном случае: если живущих в ней людей разных национальностей натравить друг на друга. Такое тоже в её истории было не однажды.
Ты сказал сейчас хорошую фразу, Макс. Тебе здесь спокойно и уютно. Такое место притягивает, именно в таком месте хочется жить, правда?
А ещё у каждого человека есть место, где он родился, и оно тоже притягивает каждого нормального человека. Хотя не всегда на родине человек может себя чувствовать спокойно и уютно… Место рождения даётся человеку Богом. Место жительства человек выбирает себе сам.
Ты ведь уже слышал рассказы про остров, карту которого видел у Дядинцева? Он давно скрылся под водой. Место и моего рождения, и моего отца – Перт. А мамы – филиппинский остров Палаван. Но только на острове Сент нам всем было как нигде спокойно и уютно. В последний раз мы отправились на Сент, когда мне было почти двенадцать. «Диана» не смогла даже пристать к берегу: пирс уже ушёл под воду. Мы просто постояли на якоре, развернулись и ушли. Мама весь обратный путь проплакала в каюте. На отца тоже было больно смотреть, хотя он изо всех сил старался не подавать виду. Но больше всего меня поразили слёзы на глазах Константина и Андрея, русских альпинистов, которые тогда мне представлялись древними стариками. Им было немного за шестьдесят.
Вспоминаю сейчас то, что я прочитал о Второй мировой войне. Для людей Советского Союза, а теперь России, она называется Отечественной и Великой. Последнее слово – неслучайное; это – масштаб трагедии. Знаешь, что я подумал? На этой огромной территории у каждого её жителя место рождения своё, особенное, иногда абсолютно непохожее на другие города и деревни. Но когда началась война, Родиной для всех русских стала вся, одна на всех огромная страна. Это слово стало обозначать не просто место рождения, даже не просто всю территорию страны. Это смысловое, ментальное пространство.
Те, кто это пространство считает своим, в России навсегда. Несмотря на пережитые трагедии. А те, кто не смог простить обид, отпочковались… Может, им стало лучше. Может, нет.