Владимир Орих – Первое чудо (страница 14)

– Мне тоже. Только непонятно, кому могут быть нужны сведения о нас. Мы и так все на виду и ничего не затеваем. Кроме того, правда, что завтра утром собираемся сказать Ли Цыну спасибо и уйти домой.

Уйти завтра домой им не пришлось, потому что еще сегодня под вечер к Ли Цыну нагрянула толпа из восьми парней-китайцев – самому молодому, похоже, не было и шестнадцати, самому старшему было не больше двадцати пяти – для того, чтобы арестовать русских альпинистов. У двоих были карабины, состоявшие на вооружении в Красной Армии в тридцатые годы, остальные держали в руках деревянные дубины. Они начали что-то кричать на хозяина на своем языке, а когда Ли Цын слишком резко возразил, один из них просто огрел его дубиной по плечу. Досталось ею и кое-кому из Команды; подгоняя альпинистов, китайцы намеревались вести их куда-то под конвоем. Взять с собой рюкзаки или хоть что-нибудь кроме того, что было на них надето, им не разрешили. Объяснить им, куда и зачем их собираются вести, китайцы не могли, так как не говорили по-русски; китайского языка никто из Команды тоже не знал. Конвоиры только размахивали руками и дубинами и толкали русских кулаками в спины. Серж, поймав на себе уже не один выразительный взгляд Вадима, и Володи-большого, и Рашида, собрался кивнуть им в ответ и обезоружить ближайшего к нему китайца с карабином. Можно было не сомневаться, что им без труда удастся обезвредить эту банду: их было больше, они были старше, сильнее – и вообще, все-таки они были альпинистами, к тому же отдохнувшими и набравшимися сил… Но в этот момент Серж вспомнил, как досталось Ли Цыну за одну лишь попытку возражения. И устрой Команда побоище в его доме, эти молокососы его если не убьют, то наверняка изобьют до полусмерти. Серж посмотрел ребятам в глаза и отрицательно помотал головой.

Сразу после изгороди, ограничивающей двор Ли Цына, дорога делала поворот. Вадим продолжал время от времени кидать взгляды на капитана; Серж наконец кивнул, резко прыгнул в сторону и сделал подсечку идущему в двух метрах справа от него карабинеру. В то же мгновение Вадим принялся за второго. У двух китайцев тут же Никита и Рашид отобрали дубины, а еще двоих Володя-большой просто столкнул лбами. Еще пара минут – и для китайцев все было бы кончено. Команда прихватила бы с собой рюкзаки и еще засветло добралась бы до границы… За потасовкой они не услышали топота бегущих ног; из-за поворота вывалила орава из, наверное, штук пятнадцати разновозрастных пацанов во главе с правнуком Ли Цына. Он позвал их посмотреть, как арестовывают русских, а тут они увидели, что русские бьют их старших братьев. На каждом альпинисте повисло теперь как минимум по два маленьких китайца, справиться с ними было просто невозможно – не могли же они их калечить. Бежать стало бессмысленным. Они остановились и теперь только старались как-то уворачиваться от ударов дубинами. С криками и улюлюканьем их повели вниз, в поселок, заперли в вонючем полуразвалившемся загоне для скота и приставили охрану из четырех человек.

Глава VI

Почему все так случилось? Этот главный вопрос каждый из них задавал себе и другим, мысленно и вслух, с удивлением убеждаясь в отсутствии ответа. Почему им всем захотелось в этот раз не просто подняться на какую-нибудь высокую знаменитую вершину, следуя по проторенному уже кем-то пути, а пройти никому не известным ущельем и потом уже взойти на не слишком «престижный» четырехтысячник Мусаз? Ну просто захотелось. Что в этом желании предосудительного? И что же они сделали не так, отчего результат оказался таким зловещим? Где, в каком месте они совершили ошибку?

Возможно, если бы в результате жеребьевки Степан не оказался последним, у него не испортилось бы настроение, его не мучила бы горная болезнь, они бы шли быстрее и не угодили под лавину. Во всяком случае, у них была бы рация.

Если бы не гибель Степана и если бы Андрей так не травмировался при спуске, им бы не пришлось три дня таскать камни и потом так медленно идти, им хватило бы продуктов, а значит, и сил, чтобы спуститься с Мусаз по северному склону.

Если бы Андрей не положил ракетницу в правый карман рюкзака, который прорвался при спуске, они могли бы подать сигнал вертолету.

Если бы китайцы решили арестовать их на полсуток позже, они бы не застали их у Ли Цына.

И, наконец, если бы правнук Ли Цына не привел с собой ораву мальчишек, у них еще оставался шанс уйти обратно через границу. Этот перечень, наверное, можно было бы сделать бесконечным, да толку что?

– В таких случаях говорят: это судьба, – мрачно сказал Володя-маленький, глядя сквозь пролом в крыше их тюрьмы на звездное небо над Памиром.

– Да, что такое судьба, теперь уж мы точно знаем, – отозвался Серж. – Это комбинация из неосуществленных «если бы».

Утром их загон стал похож на вольер зоопарка, а они, соответственно, на диковинных животных: поглазеть на них через щели в стенах загона сбежалось все селение. Не все, правда, просто глазели: довольно много было – особенно среди молодежи – таких, которые кричали в их адрес что-то злое или явно издевательское. Нашлось и два-три парня, пытавшихся через просвет между досками шириной в два сантиметра до них доплюнуть. Это представление продолжалось почти полдня. В послеобеденное время посетителей в зоопарке резко поубавилось. Обед, конечно, был только у китайцев: «животных» они кормить не стали. Команда с вожделением вспоминала пустую рисовую похлебку у Ли Цына.

– Мы что, вечно здесь будем сидеть? – злился голодный Костя. – И вообще, по какому праву нас держат в этом загоне? В конце концов, мы граждане другого государства, у нас и паспорта есть. И мы не сделали ничего дурного, чтобы нас арестовывать!

– Да, пока не побили конвоиров. Все-таки им неплохо досталось, – сказал Вадим.

– Но ведь сначала они пришли нас арестовать, а потом уже мы их побили!

– Вот сейчас ты им все и объяснишь, – успокоил Костю Никита, услышав за воротами движение и грохот открываемого засова.

На этот раз за ними пришли люди постарше, более того, среди них был один в приличном костюме и рубашке с галстуком, чем разительно отличался от всех до сих пор виденных ими китайцев в простой одежде. Он очень неплохо говорил по-русски:

– Вы должны ехать в комендатуру, в город. Вы пришли из-за границы, незаконно жили здесь много дней и должны нести за это наказание. Вы должны пояснить, с какими целями вы проникли в нашу страну.

Он был непреклонен и никаких объяснений слушать не захотел, повторив снова:

– Вы должны все сказать в комендатуре.

Что же, по крайней мере, это уже походило на нормальный человеческий разговор на понятном языке. Упираться не имело смысла: злоумышленниками они не были, скорее жертвами неудачно сложившихся обстоятельств. Поэтому, вероятно, их выслушают и отпустят.

Часа полтора их трясло в фургоне грузовика по горной дороге. Просторная комната с решетками на окнах в здании комендатуры показалась им номером люкс в наилучшей гостинице по сравнению с жильем, которым им приходилось довольствоваться за последний месяц. Правда, кормить их опять не торопились. Остаток дня тот приехавший за ними человек в галстуке по очереди снимал с них допросы. К вечеру принесли по тарелке недоваренного риса и палочки, которыми его надо было умудриться отправить в рот.

Потом три дня с ними никто не общался, кроме дежурного охранника, приносившего им подобие еды два раза в день. Когда они готовы были взбеситься от этого нудного ожидания, к ним в камеру пришло человек пять, самый главный и самый неприятный на вид, наверное, комендант, визгливым голосом и до такой степени коверкая русские слова, что передать это на письме не представляется возможным, зачитал им нечто вроде обвинительного заключения. В этом «документе» говорилось, что они являются шпионами Москвы, засланными сюда с целью сбора разведданных, а также ведения подрывной деятельности, направленной против завоеваний Великой Культурной Революции, специально обученными бандитами и успели за короткое время совершить много преступлений, а именно:

– незаконно проникли на территорию страны, нарушив государственную границу;

– незаконно проживали в доме Ли Цына, не имея ни международных паспортов, ни разрешения местных властей, то есть грубо нарушив паспортный режим;

– собирали сведения о пограничных укреплениях, о наличии в этом районе страны воинских частей с целью определения возможности прорыва в этом месте границы советскими войсками и захвата ими китайской территории;

– завербовали для осуществления своих целей и работы в дальнейшем в пользу враждебного государства китайского гражданина Ли Цына и его дочь, настраивали также в этом духе правнука Ли Цына;

– при попытке задержания и доставки в комендатуру оказали сопротивление комендантскому патрулю, покалечили несколько мирных жителей, а также патрульных, одному из которых вывихнули руку, а еще двое получили сотрясение мозга.

Теперь они должны предстать перед судом и понести наказание за свои преступления.

Принять все происходящее за не совсем удачную шутку не позволяло выражение лиц коменданта и его спутников, на которых была написана лишь причастность к исполнению дела государственной важности.

– Они что, все это серьезно? – растерянно спросил Андрей. – Это же бред собачий!