Владимир Органов – Озеро. Обнажение (страница 7)

Природу скрыть своих основ

Прекрасный образ свой

Приняв по воле дураков

Придуманный устой

Я перенесла свою постель и вещи наверх. Пока еще не решила окончательно, останусь ли здесь, поэтому не стала сразу устраиваться. Думаю, сделаю это позже.

Нужно одеться. Я зачем-то набрала с собой кучу вещей. Что выбрать? Наверное, вот это просторное льняное платье – оно свободное, легкое, без лишних деталей. Я скинула пижаму, переодела трусики, но надевать бюстгальтер не стала – здесь можно быть немного попроще.

Мы сели завтракать на веранде. Я принесла чай и чашки. Разговор сам собой вертелся на языке, и я, немного колеблясь, задала вопрос:

– А что случилось с душем? Он сломался?

– Ты видела? Извини, если смутила тебя, – Оля улыбнулась. – Просто здесь никого нет, а лезть в это сырое убожество, что называют душем, не хочется. Всё нужно перестраивать, но Олегу пока некогда. А летом можно и так. Здесь всё так – ждем не пойми чего.

– Я просто… А если вдруг кто-нибудь увидит?

– Вот ты увидела. И что? Это тебя как-то сильно задело?

– Меня? Нет, конечно… Но это же я. А если чужие, с улицы? Соседи какие-нибудь?

– Соседи? – Оля усмехнулась. – Ты смеешься? Кто нас тут увидит! Тут хоть целый день ходи, как мама родила.

– Я понимаю… конечно.

– Мы от всех соседей закрыты забором и малиной, а с улицы сюда вообще не заглянешь! Разве что кто-то зайдет во двор, но это исключено. Калитку с улицы не открыть, если не знаешь как.

– Я, кстати, забыла, как её открывать.

– Покажу, не переживай! Здесь у нас совершенно безопасно, иначе бы нас тут не оставили.

– Хорошо бы… но я такая трусиха!

– Брось! Мы тут никому не нужны, не заморачивайся!

Я вспомнила про Озеро и перевела разговор в это русло:

– А на озеро сходим?

– Можно. Я обычно без Олега не хожу, но вдвоем, думаю, можно.

Мы намазали по бутерброду.

– Ты прочитала письмо, которое тебе оставил Платон?

– Нет.

– Не хочешь?

– Хочу… но не сейчас. Как-нибудь потом. Давай я уберу со стола?

– Да, потом вместе! Подожди, я сейчас, – Оля вдруг замешкалась, словно что-то вспомнила. – Чуть не забыла в этой суете вчера. Нужно было еще раньше…

Она убежала в дом, а вскоре вернулась, неуклюжа держа в руках картонную коробку из-под принтера. Я узнала её. Платон когда-то купил принтер для работы, но коробку оставил себе – долго не выбрасывал, говорил, что будет хранить в ней старые тетради.

– Забирай, всё тебе!

Тетрадей внутри не оказалось, зато там был его ноутбук, фотокамера и несколько небольших коробочек с проводами и разной мелочью. Оля наблюдала, как я перебираю вещи.

– Почему мне? Всё это, наверное, можно продать, если никому не нужно.

– Тёте Зине даже разбираться с этим тяжело. Да и мне, если честно, тоже. Через пару лет это всё станет бесполезным барахлом. И потом, я в этом не разбираюсь.

– А Олег?

– Ему и подавно неинтересно. Я пыталась включить ноутбук, но там пароль. Говорят, можно всё очистить и переустановить систему, но я не решилась. А ты сама решай, что с этим делать. Избавь меня от этого.

Почему именно мне?

– Мама Платона распорядилась передать это тебе. Почему – спроси у неё.

Я поставила ноутбук на зарядку – он был полностью разряжен. Камеру включить удалось, но аккумулятор тоже почти сел. Мне хотелось заглянуть в её память, проверить, есть ли на карте что-то, но заряда явно не хватило. Блок питания для камеры был, но без сетевого шнура. Не проблема – найдется.

Я умела обращаться с техникой. Когда-то даже недолго работала в отделе электроники в супермаркете – этого хватило, чтобы хоть немного в ней разбираться. Я переключила камеру в режим просмотра, но карта памяти оказалась пустой.

Мою лёгкую досаду Оля, похоже, приняла за накатившие воспоминания о Платоне. Ей показалось, что мне стало грустно. Это, конечно, было слишком. Мне не хотелось печали – я и так ею насытилась до тошноты. Оля могла бы просто помолчать, но, напротив, решила развеселить меня, как ей, вероятно, казалось правильным.

Мы расстелили на траве покрывало и устроились во дворе в теньке дома. Оля нашла стопку старых глянцевых журналов, и мы принялись их листать, рассматривая фотографии. То комментировали что-то, то просто переворачивали страницы. Болтали о пустяках. Оля старалась быть весёлой, и у неё почти получалось.

Мы говорили не о чём

Листая прошлого страницы

И каждый думал о своём

Не заступая за границы

Себя в себе оберегая

Других подробно разбирая

Ища проходы между слов

В метафорах недавних снов

Но не дано предугадать

Что память понесёт нас вспять

Того, что лучше бы не знать,

Что не должно было всплывать

Но вспоминается опять

Хоть в рассуждениях своих

Мы замираем при чужих

Но оживляемся всегда

Когда ж печали нет следа

Мы начали вспоминать те дни, когда в последний раз были здесь, на даче, все вместе. Я, Платон и они – только что поженившиеся Оля и Олег – сидели на веранде, пили чай. Болтали обо всём и ни о чём, как и сейчас. Нам было хорошо. Когда Платон или Олег рассказывали забавные случаи или анекдоты, мы смеялись до слёз. Мы строили планы, верили, что впереди нас ждёт только лучшее. Мир казался простым и дружелюбным. Потом мы ходили купаться. Погода стояла тёплая, на берегу почти никого не было. Мы плавали, загорали, наслаждались безмятежностью дачной жизни. Вода обнимала нас, мы целовались прямо в озере, чувствуя себя счастливыми. Теперь это просто воспоминания, но они по-прежнему греют душу.

Платон целовал меня, и я целовала его. По ночам мы прижимались друг к другу в постели. За окном щебетали птицы, а где-то в доме пиликал сверчок, которому не спалось. Мне было хорошо даже просто лежать рядом с ним, чувствовать его тепло, слушать его дыхание. А ему всегда хотелось разбудить во мне что-то большее – страсть, огонь, желание, – лаская меня, добиваясь моего полного удовлетворения. И каждый раз, передохнув, мы снова тянулись друг к другу. Возможно, он хотел выглядеть неутомимым любовником, доказать мне и себе, что может подарить восторг. Я легко поддавалась его желаниям, хотя для меня секс никогда не был главным в наших отношениях. Я не была холодной, но бурный выплеск чувств случался не всегда. Мне было важнее, что он просто есть рядом, что мы можем вот так приехать на дачу, смеяться, говорить глупости, целоваться. Он любил сильнее, а я – просто принимала его любовь, его прикосновения, его желания. Боялась выразить свои эмоции громким вздохом, не говоря уже о крике восторга.

Листая старые журналы, я почти не скучала. Было даже забавно: устаревшая мода, погасшие звёзды, забытые скандалы и фильмы, наивная реклама. Всё это казалось далёким и неважным, пока Оля неожиданно не наткнулась на разворот с беременными актрисами и знаменитостями. Деми Мур, ещё кто-то из западных звёзд, а среди них и наши отечественные ведущие, эстрадные певицы – все позировали полностью обнажёнными, гордо демонстрируя свои округлившиеся животы. «Пузики», – весело назвала их Оля. Она разглядывала фотографии с неподдельным интересом, потом показала мне. Я усмехнулась, но почему-то вспомнила её под утренним душем… и смутилась.

– Наверное, это для них просто прикольно, лишняя реклама, даже такая. Раньше ведь боялись такое показывать, чтобы не сглазили.

– Ерунда, это же красиво!

– Ты так считаешь? В этом есть смысл или просто желание попозировать?

– Мне кажется, это полная ерунда. Глупое самолюбование. Выставлять себя в таком положении, да ещё и совсем голой… Не знаю, как-то слишком.