Владимир Органов – Озеро. Обнажение (страница 19)

И я нага

Как и луна

И так безудержна пьяна

Свободой, делай

Что хочу

И быть такой

Как я люблю.

По возвращении на дачу я тут же сбросила с себя сарафан. Весь остаток дня, до самого вечера, я собиралась провести совершенно голой, а что будет дальше – посмотрим.

Оля сказала, что пойдет приляжет почитать, но явно собиралась просто отоспаться. Она не особо понимала, какие дела нужно делать по даче и на участке. Помнила лишь, что обычно поливала цветы, готовила что-нибудь поесть и помогала в мелочах. Я надеялась на большее, но даже полив цветов – тоже дело. Оля вспомнила про сарайчик, который нужно немного подкрасить, но у всех руки не доходили. Однако важнее были цветы, а их лучше поливать вечером. Ну что ж, вечером так вечером. А пока можно заняться и сарайчиком.

Оля ушла в дом и, вероятно, пыталась уснуть. А я была в восторге от того, что можно чем-то заняться. Заглянув в сарайчик, я увидела груду вещей – нужных и не очень, но основное их назначение, похоже, было просто захламлять пространство. Среди всего этого я нашла краску и кисточки – однозначно полезные вещи. На вешалке болтался старый комбинезон, весь в разноцветных пятнах, предназначенный для маляра. Но мне он точно был ни к чему.

Я стянула волосы в хвост и повязала голову платочком – на всякий случай. Когда начала красить, конечно же, вся перепачкалась краской. Капельки от кисточки отлетали в разные стороны и падали на мое незащищенное тело. Больше всего доставалось моим волосам на лобке. В какой-то момент мне это надоело, и я просто взяла кисть и махнула, добавив своим волосам радикально-зеленый оттенок.

Стена получилась прекрасной, и я тоже выглядела волшебно – особенно мои зеленые заросли. Конечно, я уже решила, что просто сбрею все начисто. Чего там скрывать себя под этой гривой?

Было жарко и приятно. Я все время пила воду – минеральную и простую, а еще писала, когда красила. Я могла сильно не заморачиваться на эту тему тут же прямо у стенки, что красила, чуть присев, даже почти стоя, обливала себя, смывая водой оставшиеся капельки. Бутылка пустела быстро, половину я проливала на себя. Наконец, работа была закончена: сарайчик был покрашен, да и я сама выглядела весьма необычно.

Я крашу стену

И себя немного

Подкрашу также краской той

Не будет от окраски прока

Коль не сольюсь я с той стеной

На фоне стен я незаметна

Меня не видно, нет меня

Я в очертаниях не конкретна

Неразличимы: я, стена

Конечно, жаль что, лишь с стеною

Была бы я хамелеон

С картинкой я могла любою

Быть незаметной, как и он

Не нужно было бы мне платьев

Повсюду голая брожу

И на любых мероприятиях

Исчезну – только захочу

Вмиг стану просто невидимкой

Как будто некий был мираж

Случайно созданной картинкой

В воображении, на раз

А вот на два, я испарилась

Виденье чудное ушло

Нагая девушка размылась

Прозрачной стала, как стекло

И было это ли виденье

Иль только сладостный мираж

Оставлю я у всех сомнение

Причуды памяти о снах

Мне нужно было вернуть себе нормальный вид. Конечно, можно прятаться под краской. Я представила себя полностью выкрашенной в зеленый цвет. Лягушка. Царевна-лягушка. Только короны не хватает. Меня всегда мучил вопрос: вот она, лягушка, без одежды сидит в своем болоте, а затем превращается в царевну и сразу оказывается одетой. И другой вопрос, который вдруг пришел мне в голову: если я покрою себя краской с головы до ног, буду ли я тогда голой или одетой? Наверное, все зависит от толщины слоя. Если покрыться толстым слоем – это уже одежда, а если тонким, то скорее макияж. Макияж – не одежда. Нужно как-нибудь себя раскрасить, даже нарисовать на теле одежду и так выйти на улицу. Хорошая идея! Но не для сейчас. Сейчас я хочу чувствовать свою кожу, быть свободной и наслаждаться этим ощущением!

С помощью детского крема я стерла все зеленые пятна, появившиеся во время окраски сарая. Затем нашла упаковку одноразовых бритв и под душем безжалостно избавилась от всей запущенной растительности: на лобке, подмышками и на ногах. Мне даже пришла в голову мысль налысо подстричься и на голове, но я решила, что этот эксперимент лучше отложить на другой случай. Пока пусть еще немного отрастут. Освободившись от волос на теле, я думала, что буду чувствовать себя уязвимой, но все получилось наоборот. Казалось, что площадь возбуждения практически свелась к абсолютному нулю. Хотя, конечно, не совсем. Ведь есть складочка, которая скрывает всё полностью, но моя писулька с норовом – она не хочет сидеть в укрытии. Малые губы и крайняя плоть словно нарочно выглядывают наружу: «Эй, не забывай про нас, дорогая! Посмотри, какие мы миленькие и симпатичные!» Раньше я находила это ужасным, стеснялась, прикрывала буйной растительностью, но теперь пришло время дать им полную свободу самовыражения.

После душа я тщательно вымыла голову и, как следует отмокнув под теплой водой, ощутила небывалую усталость. Высохнув под солнцем, намазалась кремом и отправилась немного полежать у себя наверху. Залезла в постель с книжкой и незаметно уснула.

Проснулась от того, что Оля позвала ужинать. Вылезать из постели мне совсем не хотелось, но настойчивость подруги не оставила мне шансов снова уснуть.

Я вспомнила, как утром рылась в комоде и обнаружила кучу забавных нарядов. Один из них вполне мог бы подойти в качестве вечернего туалета. Ведь сегодня произошло нечто важное, и мне захотелось хоть как-то отметить своё новое восприятие себя, соответствовать этому моменту. С особым чувством я покопалась в своей сумке и достала захваченную при сборах бутылку красного сухого французского вина.

Спустившись вниз, я увидела, что всё уже готово: Оля дорезала хлеб для ужина. Она была в халате. Ещё утром предупредила, что одно дело – ходить без одежды с утра, а вечером, если станет зябко, она всё же будет одеваться. Ну что ж, дело хозяйское. Я тоже была в наряде.

Оля окинула меня взглядом и не сразу нашлась, что сказать:

– Откуда у тебя бутылка? И где ты откопала ЭТО?

Я была во всей своей красе: в руках бутылка вина, а на мне лишь прозрачный, видавший виды пеньюар середины прошлого века, такой короткий, что его едва хватало, чтобы прикрыть половину моего живота.

– Столько вопросов! Вино я ещё с Платоном собиралась распить, так что привезла его с собой. А этот шедевр нашла наверху, копаясь в вашем комоде. Как тебе? Чья это прелесть?

– Даже не знаю. Но вот умели же раньше сводить мужчин с ума! Он совсем прозрачный. К нему ещё трусики были…

– Их я не нашла.

– Естественно! – хмыкнула Оля. – Они были такие же бесстыжие! Но, увы, не дожили до твоего приезда.

– Для меня сейчас трусики вообще лишняя деталь гардероба.

– И это кружево! Не наше. Такое отечественная промышленность не выпускает. Уже кое-где протёрлось, но всё равно выглядит потрясающе.

– Да, правда круто. И знаешь, сводит с ума не каких-то абстрактных мужчин, а меня саму.

– Ты красивая!

– Да ну, ерунда. Я просто почти голая.

– Куда уж почти…

– Я сейчас только в туалет схожу, – бросила Оля и скрылась в будке, которую я уже давно ненавидела и старалась избегать.

Я обошла весь двор, подошла к калитке. Через редкие дощечки, наверное, меня можно было увидеть с улицы, если бы там кто-то проходил. Но улица была пуста. Я приоткрыла калитку и выглянула наружу. На улице никого.

Я попробовала отпереть замок. Почти сразу получилось. Может, это знак? Сердце забилось быстрее, и я выскочила за калитку – голая, просто так. Вдохнула воздух свободы, и тут же внутри вспыхнул страх. Вдалеке кто-то мелькнул, и я пулей забежала обратно. Глупость? Озорство? Но в груди разлилось приятное чувство адреналина и детского восторга. Захлопнув калитку, я вернулась к столу. Оля уже сидела за ним. Она явно любовалось мной.

– Я смотрю, ты обновила свой образ почти радикально.