Владимир Окороков – Визит в прошлое (страница 12)

– Ну термин «если», уже не уместен, я думаю это все каким то образом связано с бабкой, пардон, с Елизаветой Павловной, думаю, что вы с этим согласитесь. Так что жизнь и здоровье этой женщины теперь для нас должно быть приоритетной задачей – Валентин как всегда поднял палец, стараясь подчеркнуть важность сказанного.

– Согласен – промолвил Стас, и оглядев присутствующих вдруг спросил – а никто ничего не хочет нам всем сказать, может объяснить, ведь потом когда будет нам всем открыта эта тайна, а она будет открыта, Елизавета Павловна сама об этом сказала, то возможно кому ни будь будет очень стыдно – он снова оглядел всех, кроме Валентина и молча выпил.

Все сидели молча, казалось что молчание уже становится невыносимым и пора его разрядить, как вдруг Леха залпом выпив рюмку водки, начал говорить.

– Да, баба Лиза еще неделю назад просила меня оказать ей услугу, обещая щедро заплатить- в чем заключалась услуга он узнал только позавчера, когда и переговорил вначале с ней, а потом со Стасом.

Старуха, предложила ему совершить небольшое путешествие по подземному коридору, где якобы он должен был встретится с ней и уже здесь получить конкретное задание. То что это будет переход в другое время она ему не говорила, а если бы сказала, то он вероятно принял бы ее за сумасшедшую и конечно же никуда бы не пошел. Так, что ее предложение показалось ему пустяковым, ну что такое рискованное могла ему предложить полоумная старуха, тем более что обещанное вознаграждение было нешуточное миллион рублей. Единственной загвоздкой теперь для реализации этой задачи, были неожиданно появившиеся, бабкины соседи, вот Леха и пытался их запугать в надежде, что они покинут усадьбу, так как подземный переход по словам старухи начинался как раз с территории соседей, а именно из полуразрушенной хибары, чудом еще не попавшей под снос.

Все это Леха рассказал присутствующим и теперь молча сидел и понурившись, вяло ковырял вилкой кусок рыбы в своей тарелке, боясь поднять глаза на товарищей.

– И ты хорек молчал? – Василий резко поднялся из за стола.

– Говнюк ты Леха – тоже вскочил Вадик.

– Спокойно, спокойно – поднял руки Стас – Ну и чего бы это изменило, если бы он это сказал, если это конечно полная информация – Стас посмотрел на Леху.

– Ей Богу все, ничего я больше не знал, клянусь – Леха тоже соскочил из за стола и прижал руку к сердцу – клянусь мужики – да если бы мне сказали, что я окажусь в другом измерении, да я бы галопом убежал бы отсюда.

Вижу, вы уже сыты господа, прошу, стол для кофе накрыт в доме.

Г л а в а 12.

Внутри относительно небольшого домика, была довольно просторная комната, вероятно выполняющая роль гостиной, куда Елизавета Павловна и препроводила скромно топчущихся на крыльце молодых людей.

– Присаживайтесь господа – она на правах хозяйки, принялась разливать кофе – я надеюсь, господа вы все кофе пьете?

– В основном господа пьют водку – с сарказмом усмехнулся Валентин.

– Могу предложить коньяк и ликер – нисколько не обратив внимания на сарказм, парировала Елизавета Павловна, и действительно принесла две бутылки с незнакомыми этикетками и поставила посреди круглого стола, накрытого к кофе.

– Я слышала, как вы профессионально выпытали у Алексея нашу маленькую тайну – повернулась она к Стасу – не в полиции ли служите молодой человек?

– Да нет, я журналист, но это то же самое, что «опер», ведь добывать информацию мне тоже приходится разными путями, иной раз и хитростью и при помощи дедукции тоже, в общем, вы не сильно ошиблись Елизавета Павловна.

– А вы, Валентин вероятно инженер, я даже полагаю, что ученый. Не так ли?

– Абсолютно справедливо заметили мадам – профессор изыскано наклонил голову – кандидат технических наук.

– Он скоро доктором будет – наконец то подал голос Вадик – он профессор.

– Скажите пожалуйста, профессор. Вы говорите на французском?

– И на английском и на немецком тоже мадам – радостно заулыбался Валентин, если вы Елизавета Павловна сочтете это возможным, мы как ни будь вечерком поговорим с вами и на языке Шекспира и Вольтера и Гете.

Сейчас я считаю это неудобным, так как наши друзья, за исключением писателя – он кивнул в сторону Стаса – нас просто не поймут и могут обидеться.

– Разумеется, профессор, я так рада и так давно не говорила на английском, что вам наверняка придется меня поправлять.

– С удовольствием мадам – Валентин быстрее всех понял, что мадам, это очень удобное короткое и универсальное обращение, вместо -Елизавета Павловна, вполне уважительное и учтивое.

– Отхлебнув из ликерной рюмочки – Елизавета Павловна перешла к другой теме – Вы наверное уже поняли, что по воле судьбы оказались в другом временном периоде – она пристально посмотрела почему то только на Валентина. Вероятно считая, что только он был в состоянии это осознать, хотя обращение было направлено всем сидящим за этим столом, так как и касалось оно всех.

– Мы начали об этом догадываться еще вчера вечером, во время беседы со случайно повстречавшимся нам человеком – вместо Валентина, заговорил Стас – зовут его Тимофей Федорович и он по его словам уроженец вашей деревни.

– А, это Поликарпов – Елизавета Павловна немножко призадумалась, обвела взглядом своих односельчан, и улыбнулась – Вадим, это твой прапрадед, вот как бывает, господа.

– Не поверите, но мы уже и это просчитали – вежливо, но строго ответил Стас – хотелось бы перейти к делу, о котором вы хотели поговорить, а заодно узнать какие наши возможности на возвращение в наш, как вы правильно заметили, временной период.

– Простите великодушно господа, заговорила вас совсем, но это не страшно, у нас с вами времени впереди еще будет много, обо всем успеем поговорить, я надеюсь – она вдруг встала и вышла.

– Ну что по коньячку, сроду такого не пробовал, он только в бутылке уже более ста лет стоит – проговорил Валентин глядя на этикетку.

– Вы все учились в школе – заговорила Елизавета Павловна, тихо входя в гостиную – некоторые в институте, и вот есть даже целый профессор. Она помолчала и вдруг внезапно резко и одновременно с горечью и печалью спросила – а знаете ли вы, что должно случиться через неделю – и обвела всех взглядом полным отчаяния и тоски.

– Сегодня 8 июля 1918 года, – задумчиво произнес Стас, пытаясь уловить какой то намек на исторический факт. Внезапно его осенило, он посмотрел на Елизавету Павловну и вдруг приобняв ее за плечи, тепло и по доброму, произнес – 17 июля состоится казнь, семьи бывшего императора России, Николая Александровича Романова. Вы вероятно являетесь близким человеком этой семьи – продолжил он – примите наше сочувствие.

Все притихли, сидели и просто молчали, так прошло минут наверное пять.

– Я много читала различных публикаций по поводу, казни семьи Романовых, я знаю их всех лично, знаю характер каждого члена семьи, их привычки, взгляды и суждения по всем жизненным вопросам, их менталитет как принято говорить в вашем мире, я никогда не встречала таких добрых, порядочных, честных и чистых душой людей. И вот через неделю, близких мне людей убьют, как убивают домашних животных сознательно и хладнокровно, и я намерена не допустить этого – Елизавета Петровна встала, и приблизившись к Стасу почти вплотную тихо сказала – а вы мне в этом поможете.

Все сидели ошеломленные ее словами и молчали. Наконец Стас встал прошелся по комнате – вы кажется хотели на языке Шекспира с дамой пообщаться – сказал он Валентину – и вышел во двор.

Все происходящее, было таким нелепым и комедийно-фантастическим, что вызывало одно желание проснуться и забыть все, как забывается дурной сон. Все вокруг казалось каким то нереальным, еще вчера, расскажи кто ни будь про это Стасу, в лучшем случае он бы расхохотался и покрутил у виска пальцем. Даже как сюжет, для психологически-фантастического романа и то был явный перебор, слишком много было лишних и неуклюжих нагромождений, он уже запутался и чувствовал, что теряет ориентацию и не может сосредоточиться в этой веренице невероятных событий и неожиданных известий.

– О чем думаете, Станислав? – сзади к нему бесшумно подошла хозяйка дома. – Вы не хотите мне помогать? Вам безразлична судьба ни в чем неповинных людей?

– Да что вы заладили, уважаемая Елизавета Павловна, в обычных условиях я непременно помог бы вам, разговоров нет. Но в сложившейся ситуации, в которой я еще не могу разобраться сам, что то обещать вам было бы вопиющим безрассудством, я не могу ничего вам обещать, неужели вам это неясно, и не потому, что я бессердечный, бездушный и черствый человек – я просто ничего не могу до сих пор понять. Окружающие меня события, не поддаются моему пониманию.

– Я вас понимаю Станислав, время еще есть, поговорите с Валентином. Остальных, я думаю в подробности посвящать не обязательно, лучше использовать их в темную, стратеги они никакие, а вот нечаянно испортить мероприятие могут. Да и им же лучше «меньше знаешь – лучше спишь» – старая истина, и как жизнь доказала, результативная. Я ребятам постелила в бане, а чтоб не скучали, столик им накрыла, а вас с профессором, во флигеле размещу, вот и поговорите там, наедине. Я вас только очень прошу Стас, не принимайте скоропалительных решений.

Еще никогда, старые друзья не вели таких жарких споров, как в эту ночь. Собственно говоря и спором то это никак не назовешь – объекта спора потому, что как такового не было. Была просьба, одинокой пожилой дамы о помощи, и пусть даже просьба эта была странной и практически невыполнимой, они сейчас находились у нее в гостях и как порядочные люди не могли вот просто так, взять и отказать ей.