Владимир Охримец – Мир, который... (страница 1)
Владимир Охримец
Мир, который...
Начало
Очнулся я от холода. Холод пробирал насквозь, заставляя тело сильно дрожать. Что странно, я прекрасно помнил, как засыпал рядом с женой в теплой постели, укрытый мягким японским одеялом, мечтая поутру поехать с Никитиными на рыбалку. Странным выглядело и мое небогатое одеяние, состоявшее из одних лишь трусов. Ничего против трусов я, конечно, не имею, но где все остальное? Теплой пижамы, моей любимой, подаренной на день рождения, и в помине не было. Веры рядом тоже не оказалось. Отсутствия всего вышеуказанного я определил на ощупь, когда, так сказать, провел мануальное обследование. Глаза просто не в состоянии были что-либо увидеть, что и не удивительно – они были плотно завязаны. Маска или что-то очень на нее похожее туго сдавливала мне голову, ничуть не поддаваясь попыткам ее снять.
Немного покрутившись на мягкой подстилке, да именно так – подстилке, иначе не назвать ложе, на котором столь странно оказался, и наугад пошарив вокруг, я попробовал встать и пройтись, каждую секунду рискуя на что-нибудь наткнуться сослепу. У меня получилось. Одновременно с обретением вертикального положения, я обрел и зрение – точнее возможность видеть – повязка незаметно растворилась, не оставив и следа от своего присутствия, ни на белом чистом полу ни где-либо ещё. «Интересные дела!» – подумалось мне.
Что-то во всех этих странностях подсказывало мне, что я еще сплю и, как только настанет время пробуждения – окружающие непонятности бесследно исчезнут. Так было легче, безопаснее для нервной системы. «Вот-вот», подтвердил я своему второму «Я», «…Подожди чуток, скоро проснешься от этого дикого холода и снова натянешь на себя одеяло, в которое жена целиком замоталась».
Все же мой сон был чем-то похож на реальность. Очень похож. Так сильно похож, что от реального, а не воображаемого холода я весь покрылся мурашками. Вполне осязаемыми мурашками, надо отметить. И в туалет тут еще хотелось по-настоящему… Приплясывая на мягком полу, отчасти от холода, а больше, чтобы не описаться ненароком, я внимательно оглядывался.
Жизнь меня не баловала цветными снами, в отличие от моей благоверной, которая каждую ночь присутствовала на сеансах широкоформатных цветных кинофильмов, по богатству событий сравнимых с голливудскими картинами. Настоящее для меня сейчас совершенно обычным образом и в буквальном смысле, заключалось в белых ровных стенах, без единой стыковочной щелки или признака двери и полного отсутствия живых существ! Неживых, кстати тоже… Я был один.
Комната кубической формы, примерно три на три метра, освещенная абсолютно дневным светом. И он, казалось, исходил прямо из воздуха. Естественно, мне далеко до Карлоса Кастанеды. Сны сами ведут меня по себе, вовремя подсказывая, где повернуть, что затем сделать, куда посмотреть и что сказать, хотя, по секрету сказать, я во сне чаще молчу, уж не знаю и почему. Во снах жить очень просто и беззаботно, абсолютно все проблемы решаются сами собой, так же, как и возникли, и я не ломаю голову над каждым последующим шагом, хотя иногда этого очень хочется. И самое фантастическое приключение в них происходит сплошь и рядом с той легкостью, как если бы это был прием пищи и утреннее умывание.
Но сейчас, почему-то, никаких событий не следовало. Шло время, но ничто мне не подсказывало, что же собственно я здесь делаю. Тишина. Тишина. И жуткий холод. Он пробирал насквозь. Бесполезно прождав чего-либо важного, хотя бы пробуждения, я еще более замерз и постепенно стал понимать, что для сна это уже слишком. Да и жене давно пора сообразить, что одеяло не только для нее одной, проснуться и позаботится о своем муже. Так что не стоит и говорить, что этот сон нравился мне все меньше и меньше.
– Эй! – Опробовал я голос. Прошла минута, но ничего не произошло, хотя слышимость и была прекрасной.
– Здесь кто-нибудь есть? – Произнес я осторожно, и самому стало смешно от такого вопроса. Где-то внутри меня смешно, глубоко внутри, там, где еще сталось какое-то тепло.
Конечно же, здесь никого не было. Я и сам это прекрасно видел, но что-то же нужно было сказать! Не про библиотеку же спрашивать! Где-то глубоко внутри, там же, примерно, где было недавно смешно, началось зарождаться смутное подозрение. Оно шевелилось в своем теплом укрытии, и шевеление это отдавалось в голову одним вопросом – А что, если это не совсем сон? Ну, так, абстрактно, если помыслить, а почему, собственно я решил, что сплю? И тут меня прорвало! Известно ведь, что скорость работы мысли невероятна, так что за очень короткое время во мне созрела и очень быстро укрепилась почти полная уверенность – комната, мое глупое положение и лютый холод, все это было на самом деле, присутствовало сейчас в реальности и от этого уже хотелось взвыть!
«Похитили!» – Первое, что пришло в голову осознанно, хотя потом я вполне разумно рассудил, что опасаться похищения мне ни к чему, чай не бизнесмен, какой – простой совковский инженер. Согласно жанру детективных романов, главный герой, в подобных обстоятельствах, вначале пытался осмотреться. А вдруг пригодится! Вот и я…
Осматривался довольно долго. Минуты три. Обстоятельно обследовал все четыре стены, потолок и пол, отметив, что переверни хозяева комнату вверх ногами или положи они ее на бок, от этого совершенно ничего не изменится – до того все вокруг было стандартно похожим.
На ощупь все поверхности здесь были мягкие и, что странно, совершенно не имели температуры. Я, конечно же, имею в виду то обстоятельство, что моя рука не ощущала какого-либо перепада температуры. Казалось, они имели ту же температуру, что и мое тело, ни градусом больше, ни полградусом меньше.
Мне бы задаться вопросом, а почему, тогда здесь так холодно, но тут я внезапно осознал, что в комнате значительно потеплело, я уже не дрожу и вообще, стало намного комфортнее. Еще бы в туалет… Самое время было объявиться неизвестным похитителям.
Что-то произошло, какая-то команда была отдана, какие-то невидимые и неслышные механизмы сработали. Я не успел заметить, в тот момент как раз глупо чихнул, прикрыв на мгновение глаза, как стена прямо передо мной распахнулась. Верней сказать она просто растаяла, так же, как и повязка с глаз некоторое время раньше.
Недолго колеблясь, (а чего нам?), я вышел на свет божий. То, что это был именно божий свет, было видно по ярко красному закату, окрасившему далекие отсюда горы. Я не успел еще удивиться, как и почему здесь оказался, как меня отвлекли.
Внезапно, будто пелена с глаз упала, мне открылась атмосфера, полная незнакомых запахов. Они волнами пронеслись мимо, меняясь от резких, напоминающих экзотические специи, до совершенно незнакомых, чужих, но, тем не менее, довольно приятных. Здесь же, передо мной, были и люди…
Хотя, в то, что это были люди, я усомнился сразу, едва увидел их. Существа, оказавшиеся рядом и даже дефилирующие мимо меня спокойно, будто бы мимо обычной телефонной будки на набережной, скорей напоминали результаты опытов сумасшедшего генного инженера. До той, правда, поры, пока ко мне не подошло кто-то, лицом напоминающее человека, с тремя молочными железами, из чего я заключил, что оно женского пола, но при этом уши его были в самом прямом смысле на макушке. Как говорится, макушкее не бывает. Таких экземпляров вокруг оказалось достаточно много. Глаза разбегались от разнообразия форм существования гуманоидов.
– Коля! – Раздался справа родной голос. Моя дорогая супруга, во всей своей красе, тоже, как и я же, по пояс раздетая, пытаясь руками прикрыть свое достояние и отворачиваясь от взглядов странных существ, кинулась ко мне и прижалась всем телом, скрывая наготу. Она уже успела поплакать, слезы ее высохли, но, увидев меня, опять разревелась.
– Коля! Где мы? Что случилось? Почему? Кто они? О господи, страшные какие!
– Тихо, тихо! – Пытался я ее успокоить, искоса наблюдая за толпой, постепенно собирающейся вокруг.
Любопытство в них проглядывало спокойное, какое-то несуетливое, как любопытство детей в детском доме к новеньким, только что прибывшим подкидышам. Вера толпу пока не успела разглядеть досконально, слишком занятая сокрытием своих форм. Опасаясь же ее истерики, теперь уже я не позволял ей оборачиваться.
Существа к нам подбирались самые разнообразные. Мелькали тела, заросшие с ног до головы золотистым или коричневым мехом, тела с толстой, бугристой, право слово, неприятной кожей, другие, с гладкими как у нас, но почему-то синеватого оттенка, будто вымазанные чернилами, телами.
Где-то за полупрозрачной тушей медузообразного монстра мелькнули густые ветвистые рога, венчавшие крупную голову очередного любопытствующего.
Бедный, подумал я, у нас их хоть не так видно, говорят, нам кальция не хватает. Вот ведь, оказывается – межгалактическая традиция. Почему мне пришло в голову это сравнение, я не понял, как-то естественно вырвалось, как «Здравствуйте!», по утрам.
По мере уплотнения приближавшегося местного населения, становилось все тише. Разговоры затихали, шелестение чешуек тел замедлялось, но зато пахло все сильнее и резче. Может быть, это были и вовсе невинные запахи, может быть даже местные аналоги духов, но, тем не менее, голова у меня от них все же заболела. Вполне возможно заболела она вовсе по другой причине. К примеру – простуда проступила или что-то в этом роде, но, как говориться – первая мысль всегда верная. Пусть будет так.