Владимир Охримец – Иллюзия (страница 2)

Как быть теперь? Усталую жену лучше не будить, я сделаю свои дела за минуту, а она потом не уснет, будет бродить по квартире, переживая и обдумывая бесконечную череду проблем.

Когда-то давно, не помню, в какой жизни, я был сильным мужиком, мог ее на руках носить. С тех пор утекло много воды, а с ней и мои силы. Пользуясь теми же руками, я мог еще куда-нибудь доползти, но непослушные, как две железные сваи, ноги, разваливающиеся при первой возможности в произвольном порядке, не позволяли бесшумно отправить на пол. От них обязательно должен был бы произойти такой громкий стук, что соседи снизу просыпались. Ну, а Алина просыпалась даже от малейшего шороха.

Все, что я имел до талии снизу, сейчас представляло собой вагон с углем. И его нужно было мягко опустить на пол, чтобы добраться до посудины.

Терпеть смысла не было, будить жену – выше моих сил. Осторожно перебирая руками по простыни, я стал переползать к краю. Одеяло волочилось шлейфом сзади. Пришлось притормозить и снимать его с себя, осторожными потягиваниями. За несколько минут устал так, будто отжался сто раз. Стало жарко. Пришлось отдыхать и ждать, пока бешеный стук сердца не перейдет в свой обычный режим.

Отдых я потратил на составление плана по снятию неповоротливой своей половины… хотя – опять ха! Черный юмор подсказывал мне, что не половины, а четверти. Половинка спала рядом, сладко посапывая, а снимать нужно было только половину моей персональной половины.

Когда план более или менее созрел, я продолжил движение на край пропасти. Целью было – достичь ее раньше, чем туда прибудут мертвые ноги, иначе – все зря. Добравшись до места, предварительно сбросил вниз подушки – под спину и под ноги. Не для того, чтобы обезопаситься от удара, а для смягчения грохота. Затем решился. Опершись руками в пол, стал медленно сползать верхней частью тела вниз…

Прошло еще два раза по пол вечности, когда я забрался, наконец, обратно. Руки гудели от такой незапланированной нагрузки, хотя я и пытался во время всего беспомощного существования поддерживать их в рабочем состоянии по мере возможности.

Маленькая победа над собственной беспомощностью немного взбодрила, так что даже потеря одной из подушек, оставленной на полу, не помешала вскоре уснуть.

Эпизод второй

Темная комната, куда меня затолкали, заперев снаружи дверь, едва освещалась лучиком света, выбивающимся сквозь щели между досок. Из огромного холла замка, через который я прошел за пару минут до этого, слышался топот, звон металла, хохот людей, ведущих себя так беспечно, что становилось понятно – меня доставили сюда всерьез и надолго, если не навсегда. Они даже руки не связали, настолько были уверены в моей беспомощности. Впрочем, если посмотреть на такого, как я со стороны, легко было ошибиться. Щуплый парень, лет тридцати, с виду, не мог казаться угрозой дюжим мародерам, каждый день проделывающим десятки миль, но пустыням, в поисках поживы. Они же не знали, что им «повезло» встретиться с расоном. О нас вообще мало кто знал. Наши возможности никогда не афишировали и тщательно скрывали, даже от своих, приберегая редкие способности для подходящего момента. Кажется, такой момент настал. После того, как я понял, что никто не собирается возвращаться и связывать пленника, стало даже весело.

Вскоре шум переместился вниз, на первый этаж замка и лишь иногда, время от времени, с внешней стороны двери шумно вздыхал часовой. Хоть его они догадались поставить. Было даже как-то неловко пользоваться своим преимуществом против беззащитных людей. Словно бы с детьми в войну играешь. Но покидать их гостеприимный уголок, мне не следовало торопиться. Нужно было вытянуть из этой ситуации максимум.

О мародерах мало кто имел достаточно информации, чтобы успешно с ними бороться. Как нам, так и правительственной стороне, своими неожиданными и оттого эффективными нападениями и засадами, они приносили не меньше проблем, чем доставалось от противной стороны. Единственно, что было о них известно более или менее точно – их бригады были собраны в основном на родственных или дружеских связях, и о случаях предательства еще не было известно. Я просто обязан был остаться.

Кормить меня, по-видимому, не собирались, но внизу набирала обороты гулянка. Довольные добычей, захваченной в грузовике, бандиты отдыхали, ничего не опасаясь и, судя по женскому смеху, им там было весело. Вздохи за дверью усилились. Охранник то и дело замирал, похоже, прислушиваясь к заманчивым звукам, затем шумно вздыхал и начинал громко мерить шагами пол. Его сапоги стучали все яростнее и злее, но помогали ему мало. Менять на посту его явно не торопились, и он уже начал тихонько ругаться. Пропадал хороший момент для побега. А жаль. Люди в состоянии злости лучше подвержены моим особенным способностям. У меня чесались руки от азарта, как обычно случалось во время предыдущих акций. Моя энергия подступала к границе неконтролируемой области, но следовало себя сдерживать. Чтобы отвлечься, я решил поспать. К тому же, здоровый сон, да еще на кровати, выпадал мне не часто. А, для моей работы такой отдых был просто необходим. Способности забирали много сил, и существенно восстанавливать их можно было только во сне. Нащупав железную кровать с пружинами, торчащими в разные стороны, я улегся. Ложе, конечно, было еще то, по комфортности, но все же лучше, чем голая пустыня с многочисленными опасностями. Вот там выспаться было действительно трудно. А, так…

Будильник начал свое тихое треньканье, когда жена уже зашевелилась. Она проснулась, как всегда, немного раньше звонка и теперь только лежала, напряженно ожидая внутреннего приказа подниматься. Я тоже проснулся. Чуть раньше ее, но по свету из-под закрытых штор понимая, что уже рассвело, не торопился шевелиться, чтобы ее не разбудить.

Первым делом она наклонилась надо мной, проверяя, все ли в порядке. Иногда, в такие моменты у меня возникало ощущение, что она, где-то в глубине души, там, где живут ее кошмары, ждет, жаждет обнаружить, что мое тело уже похолодело. Далеко внутри где-то, она, кажется, ненавидела меня за сломанную жизнь, за отсутствие нормального общения, секса, детей, наконец. Впрочем, вполне возможно, мне все это только казалось.

Когда она начала звенеть на кухне посудой, я тоже открыл глаза, чтобы уже в полном сознании понять то, что мне привиделось ночью. Все, что произошло там, в незнакомом мире, я помнил так явно, будто бы это случилось со мной на самом деле. Даже внешне, казалось, я был похож на того «я» – со странной военной специальностью – расон. Еще бы знать, что она из себя представляет. Совпадало все или почти все. За исключением, может быть только имени. Те редкие друзья, которые еще остались после моего попадания на мотоцикле под фуру и последующей обездвиженности, меня звали Николай. Деловитые соц. работники дифференцировали меня строго по фамилии, а единственный близкий мне человек уже давно обращался ко мне только по прозвищам: «Дорогой, милый» а чаще просто – «Ээй!». Я даже начал забывать уже, есть ли оно у меня – это имя.

Итак, то, что мне привиделось ночью – казалось очень реальным, таким реальным, что я даже попытался ощупать себе спину в том месте, куда ударил бандит. Кажется, там было все нормально. Да и не мудрено. К счастью это или нет, но ничего, кроме пролежней, моему телу уже давно не грозило.

Странно, однако, было то, что оба эпизода, увиденные мной с большим перерывом, полностью подходили друг другу, как по составу событий, так и по разрыву времени, между ними. Будто бы мне удавалось находиться одновременно и здесь, в спящем виде, с мертвыми ногами, и там – здоровым и полным сил.

На самом интересном месте мои размышления прервала жена с подносом в руках и натянутой на заплаканное лицо жизнерадостной улыбкой.

– Дорогой! Ты проснулся? Завтрак пришел! Сейчас покушаем, примем таблеточки, сделаем массаж. Да?

– Спасибо, Алина. Только я…, что-то не хочу. Ты позавтракай без меня, а?

– Милый, ну ты же знаешь, что тебе нужно поесть. Лекарство нужно принимать на полный желудок.

Голос ее уже задрожал. Вот-вот расплачется. И я сдался.

– Ладно. Я…, только кефир можно? Не лезет в меня эта манка… уже.

– Ну, хорошо. Пей, хотя бы кефир… Сегодня мама должна прийти. Давай тебя побреем, ладно? А то вон какой – моджахед! – Она глухо засмеялась, хотя у самой в глазах стояли слезы.

Посещение тещи я переносил нормально. Она перестала быть той язвительной, злой на язык классической теткой, сразу после того, как узнала о моем новом статусе – неподвижной домашней мебели. Теперь она почти совсем перестала меня замечать, но приложила все силы, к тому, чтобы устроить судьбу дочери. Даже наняла мне сиделку. В воскресенье, когда сиделка брала выходной, она сама приходила к нам, и после недолгой демонстрации своего сочувствия, возвращалась к своей любимой теме разговора.

Я и сам бы с удовольствием переехал в дом инвалидов. Сил не было смотреть на мучения жены. К тому же, там проще было что-нибудь придумать относительно своей дальнейшей жизни. Или не жизни…

День стал наполняться смыслом сразу после стакана сока. Меня побрили, помыли, одели в чистую рубашку. Правда, от галстука я отказался. Это было слишком. Нижняя половина – в пижаме, верхняя – хоть на свадьбу?!