Владимир Николаев – Товарищ гвардии король (страница 4)
— Звание, номер части, фамилия командира? Как пройти к вашему штабу? Тьфу… Документики попрошу, гражданин.
— Что происходит, товарищ Будённый? — голос подошедшего Сталина прервал экстренный допрос.
— Да вот, — радостно ответил самый главный советский танкист, передавая пленного подоспевшим охранникам. — Он на меня… А я… Да супротив полного георгиевского кавалера… Помню с турками как-то…
Подполковник Филиппов тем временем быстро обыскал повисшего между двумя сержантами незадачливого террориста и протянул Сталину сложенную в несколько раз бумажку.
— Временное гражданство? — Иосиф Виссарионович неторопливо развернул справку. — Теодоро де ла Борзо, бывший подданный Испании… Выдана… Печать, подпись… Беженец?
— Си, сеньор, — полузадушено пискнул тот. — От кровавого режима.
— От которого? — уточнил Сталин, не дав договорить.
— Сразу от всех, сеньор.
— Это почему?
— Видите ли, я писатель… И за своё творчество приговорен к расстрелу и франкистами и республиканцами.
— Вот как?
— Си, сеньор. У меня тут есть книга…
Подполковник тоже не стал дослушивать. Он коротко кивнул подчинённым, и через минуту один из сержантов уже вернулся, держа добычу двумя пальцами на вытянутой руке.
— Ох, ё-ё-ё-ё…, - выдохнул Будённый. — За такую обложку и я бы расстрелял. Это по-испански? А как переводится?
Смущённый общим вниманием писатель пробормотал что-то себе под нос.
— Что? — не расслышал Семён Михайлович. — "Встреча каки с клизмой"? Футуристично.
— Отпустите, — приказал Сталин, возвращая документы. — Кто из нас в молодости не ошибался? Не будем мучить талантливого человека.
— Добить? — оживился Будённый.
— Зачем? А кто нас будет сегодня кормить?
Семён Михайлович не то чтобы не доверял подполковнику Филиппову, но вошёл внутрь первым, держа в руке всё тот же наградной маузер. И сразу взгляд зацепился за яркое пятно на стене.
— Это ещё что за антисоветчина?
Большой плакат гласил:
Испанец вздрогнул и побледнел:
— Это Маяковский, сеньор…
— Вздор, — возразил Будённый, — Владимир Владимирович не будет кушать баранину вместе со шкурой.
— Но он это написал…
Из-за спины Семёна Михайловича выдвинулся начальник охраны, также настроенный на литературную критику.
— Сеньор Теодоро, вы настаиваете на своей версии?
Представитель творческого общепита кивнул:
— Да. Плакаты присланы из Союза Писателей СССР.
— Вот как? — удивился подошедший следом Сталин. — А зачем им это надо? Что, больше заняться нечем, как нести культуру в массы?
Теодоро де ла Борзо обомлел. Прав был покойный Густав Короб-Бейро, предупреждая о страшном ОГПУ. А тут ещё страшнее… Ноги привычно подкосились, но усилием воли испанец заставил себя устоять. Лишь бы не заглянули в подвал….
— Неужели нельзя сесть под навесом, чтобы ветерком обдувало? — Будённый вытер вспотевшее лицо платком. — Тут же натуральная баня, только веников не хватает.
— Нет, вы уже достаточно принесли хлопот нашей охране, — ответил Сталин. — Ещё хотите?
— Старым большевикам не стоит прятаться от своего народа, — не сдавался Семён Михайлович..
— Глупости говорите. Кто прячется? А вам не кажется, что они — это и есть мы?
— А-а-а…?
— Не поняли. Что же, объясню проще. Посмотрите вокруг — все народ и большевики одновременно. Спросите хоть у товарища фон Такса… Ваше величество, Вы большевик?
Баварский король отвлёкся от изучения меню:
— Ещё нет, товарищ Сталин, но когда у меня будут две сотни танков….
— Зачем вам они?
— Разве вам не докладывали о планирующейся агрессии против моего королевства?
Иосиф Виссарионович вопросительно посмотрел на Будённого. Тот виновато развёл руками:
— Извините, но план интервенции ещё полностью не разработан, и Генштаб ещё не назначил день её начала. Но Борис Михайлович обещал закончить работу недели через две. Успеем, товарищ Сталин.
— Вы меня с ума сведёте своей секретностью.
— Но ведь вот, — Семён Михайлович ткнул пальцем в сторону висящего плаката. — Откуда-то произошла утечка информации про подготовку зимнего обмундирования? Поверьте, я знаю Владимира Владимировича достаточно долго… Он такого написать не мог. Очередную глупость о пробках в Моссельпроме — да. Но только не проговориться…
Сталин задумался. Подготовку к поддержке свободных выборов в Финляндии, на которых должен был победить кандидат от "Всемирного конгресса народов Лапландии", велась в строжайшей тайне. Видимо иностранные разведки получили доступ к статистическим данным. А в них чётко было видно увеличение поголовья овец в Советском Союзе, утроившийся выпуск валенок, полушубков, шерстяного обмундирования. Кто это? Американцы, англичане, или сами финны? И почему вдруг решили объявить о своём знании таким необычным способом?
В злой умысел или предательство Маяковского Иосиф Виссарионович тоже не верил. Тем более, что человеку скомпрометировавшему себя поэзией в прошлом, ничего секретного не доверяли. Да ему и не нужно было — Владимир Владимирович так увлёкся своей работой, что в Москве практически не бывал. А в последнее время вообще пропадал на Крайнем Севере, лично вручаю паспорта каждому отловленному в тундре оленеводу.
Так что же, кому выгодна его дискредитация? Сталин мысленно перебрал несколько кандидатур, но не нашёл подходящей. Даже намёка не было на то, что устранение Маяковского послужит чьим-то интересам.
— Мы кушать сегодня будем? — проворчал недовольный задержкой Будённый.
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант, — откликнулся фон Такс поводя носом. — Чувствуете дымок?
Семён Михайлович тоже принюхался.
— Это не мясо. Это что-то другое горит.
Подполковник Филиппов, до того спокойно сидевший в сторонке, вдруг резко встал, опрокинув столик, и бросился к выходу. Не совсем сразу бросился — сначала красиво перекатился по полу, выхватывая пистолет, и в изящном пируэте ударил в дверь двумя ногами. По всей видимости, Виктор Эдуардович решил, что она злонамеренно будет заперта неизвестными террористами, устроившими поджог. Но злоумышленников не было. Вместо них в проёме мелькнули чьи-то ноги, и через пару долгих секунд послышался удар тяжёлого тела об землю.
Начальник охраны выглянул на улицу — возле лежащего без движения сеньора Теодоро уже хлопотали бойцы. Один из них довольно профессионально пытался привести в чувство испанского шашлычника, но лёгкие удары кулаком по лицу своего лечебного действия почему-то не оказывали.
— У него общий ушиб организма, товарищ подполковник, — доложил добровольный медик. — А в сознание приходить отказывается.