Владимир Николаев – Рудники Эхнатона (страница 68)

В своей работе я провёл расчеты по гипотетической ситуации, в которой дельты захватят целый континент. Да, мы оставили «за скобками», как же это им удастся… Да, это, конечно, была бы страшная трагедия, но на целостности общества она бы не сказалась. Дельты не могут пользоваться станциями клонирования, так как им не хватает квалификации, а обслуживающий персонал они убивают… Или хуже того… — поправился он, и пояснил: — Среди технического персонала большинство бет, а большая часть бет — женщины. Да, в теории мятежники могли бы размножаться за счёт этих женщин, но, говоря всего лишь об инвалидности, я несколько приукрасил картину. Долго они не живут…

В общем, настолько далеко, чтобы у бунтовщиков появилось второе поколение, дело никогда не доходило. Предоставленные сами себе, они, скорее всего, вымрут от голода, едва сожрут все припасы… Так что на вопрос в стиле «смогут ли бешеные дельты создать свою цивилизацию?» я отвечу достаточно однозначно — нет, нет и нет.

— К чему же тогда нужна тотальная зачистка, если даже студент может рассчитать, что бунтовщиков не стоит бояться? — поинтересовался Мицуи.

— Думаю, забота о чистоте расы. Слишком буйные генетические линии удаляются из производства… Кроме того, локально они остаются очень опасными. Как я уже упоминал, обычно они, сожрав всё, что смогут найти, выдыхаются. Но иногда под воздействием голода они сбиваются в стихийные стаи, и начинается массовая миграция. К счастью, вне городской застройки они могут быть относительно легко уничтожены. Всё-таки полиция не зря свой хлеб кушает…

— Знаете, Клаус — если вы хотели меня успокоить, то, боюсь, достигли обратного эффекта. Теперь я очень беспокоюсь за наших женщин.

— Увы, полчаса они должны продержаться… Чтобы всё же успокоить вас, сообщаю, что по статистике не все бунтовщики становятся «бешеными». Часть из них сохраняет человеческий облик даже в разгар разгула. Второе — процесс этот, как правило, не моментален, а идёт по нарастающей, причём, чем больше коллектив, тем быстрее. У нас коллектив большой, но не огромный, кроме того, кое-кто из наших шахтных копов успел «отработать» по бунтовщикам, снижая их число… К сожалению, я понимаю, что часть моих людей при этом погибла… Ну, и третье…

— Что третье? — по затянувшейся паузе Мицуи понял, что «третье» Вагнера не столь оптимистично.

— Даже бешеные дельты в основном стремятся к получению удовольствий, а не к убийству… Но, господин Мицуи, поймите — в нашем случае основную угрозу представляют не дельты, а «брат Оскар»… Напоминаю, что спровоцированный Спуки спонтанный мятеж — вторичен. Он возник на фоне мятежей «Оскара» и странных действий Карла Фрина. Мы не должны впадать в панику, но не можем проявлять и легкомыслие…

— Хорошо, — кивнул Мицуи. — Вы специалист, господин Вагнер, вам и карты в руки. Но всё же постарайтесь хотя бы здесь не обделаться.

Не дожидаясь ответа, он отключился. Со стороны всегда предельно вежливого господина Верховного Надзирателя этот жест, очевидно, можно было расценивать, как демонстративное макание собеседника лицом в грязь.

Глава 27. "Лишь краткий сон во сне..."

Закончив разговор со своим двойником, Мицуи-3 застыл в неподвижности, закрыв глаза, обдумывая поступившую информацию. Да, скинутый его копией шифрованным пакетом план был великолепен. Жаль, конечно, что не он, Мицуи-3, его создатель. Впрочем… Если смотреть на понятие «Акио Мицуи» чуть шире, как на совокупность всех его копий — он может гордиться собой!

Рулить всем процессом суждено его двойнику, Мицуи-2. Что ж, глава должен быть один. И кому же быть главой, как не тому, кто создал всё это великолепие?.. Ему же предстоит стать помощником своей старшей копии. Эта роль его устраивала, он был уверен, что впишется в любую прописанную его копией иерархию. И это было хорошо. Это означало, что план выполним, что копии, вскоре бесчисленные, не передерутся между собой, выясняя, кто же из них главнее. Хорошо жить в согласии с самим собой!

Озвученная ему миссия гласила — защитить значимых коллег, доставить их на драккар, приглядывать за Вагнером. Всё просто, если, конечно, не считать того, о чём ещё несколько минут назад не знал не только Мицуи-2, но и он сам, Мицуи-3 — на базе начался бунт, и целое стадо обезумевших дельт ломилось на этаж, уже отрезав их от драккара, а теперь и растёкшись среди них. Хилл уже погиб, пытаясь оказать сопротивление этой толпе (Мицуи слышал его предсмертные вопли через интерком), а ещё через пять минут злобная орда ввалится в лабораторию, где сейчас Лора.

Или не ввалится. Всё зависит от того, насколько быстро они смогут пройти мимо него, по коридору мимо его кабинета, в сторону медицинского и исследовательского секторов, где бунтовщики, очевидно, жаждут поживиться спиртом, запасами изъятого «отбалденца», наркосодержащими препаратами, а заодно и девочками-лаборантками…

Мицуи глянул на индикатор зарядов снятого с тела Синтии автомата. Шесть выстрелов. Негусто. Бунтовщиков как минимум в десять раз больше. А это значит, что основная работа ляжет на другое оружие…

Он обошёл свой огромный стол и стал лицом к стене, где на полке, на узорчатой старинной подставке «катана-какэ», затаившись в глубине скромных чёрных лакированных ножен, блистала яростью предков сталь самурайского меча вакидзаси.

…Мицуи, действительно, был потомком древнего самурая. Но это — лишь часть семейной легенды… Вся же правда была в том, что тот самурай был ронином. Он не погиб, защищая своего господина, и не убил себя после. Он остался жить. И лишь так у него появились потомки, лишь благодаря беспринципности давнего предка существовал сам Акио. Эта тайна довлела над его родом многие поколения, и не было шанса избавиться от этого пятна, не было достойного выхода наподобие того, что нашли те легендарные «сорок семь», что навечно остались в людской памяти…

В первую очередь эта история была для него лишь красивой сказкой — будучи человеком предельно рациональным, он не особо-то верил в то, что существовали законы, согласно которым воин, лишившийся предводителя, должен был покончить с собой, а если и существовали… Что ж — тем больше у него поводов гордиться своим предком, способным пойти против системы, как шёл сейчас он сам…

Но всё же семейная легенда задевала какие-то потайные струны в его душе, и сейчас он чувствовал родство и с тем, кто отринул общественные условности, показав, что считает себя не вещью, а личностью, и с тем, кто подорвал себя, выказывая презрение врагам, а также с тем, кто был сейчас всего лишь в десятках километров от него, кто вновь, как в старину, отшвырнул прочь поводок навязанных ему кодексов, отважившись навязать обществу свою игру…

Все эти полулегендарные персонажи были в какой-то степени частью его самого — и пусть сейчас никто не смотрит на деяния его предтеч, пусть даже сама страна, где они жили, сражались и умирали, канула во тьму истории — в его жилах течёт всё та же кровь, и голоса предков требуют, чтобы он смыл грязь с их имен, прославив своё собственное.

Он торжественно слегка выдвинул меч из объятий лакового дерева, и в который раз залюбовался на узкое сияющее лезвие — жало смерти, готовое разить врагов. Сегодня древнему металлу суждено вновь, спустя многие сотни лет, отведать свежей крови…

К сожалению, меч был одинок на своей подставке — великолепный когда-то комплект «дай-сё» был неполон. В нём был лишь несколько превышающий стандарты длины, но всё же короткий меч вакидзаси. Выпилы для поддержки основного меча комплекта — катаны — пустовали.

Катана его предка пошла в переплавку вместе со многими не менее бесценными реликвиями, когда император зачитал решение о капитуляции… Враги — тупая солдатня, не видящая истинной красоты древнего оружия — изъяли меч, пользуясь тем, что его хозяин нашёл в себе силы поступить так, как не смог поступить его пра-пра…-прадед — подорвать себя гранатой, где-то на островах вдали от родины, презрительно глядя в глаза тех, кто пришёл пленить его. Лишь чудом его семье удалось сохранить половину комплекта.

Скрипнув зубами, Акио полностью обнажил клинок, вглядываясь в прозрачно-ртутное его сияние. Хорошо бы подготовить меч к битве. Он глянул на соседнюю полку, где в шкатулке красного дерева хранились аксессуары для ухода за мечом — бамбуковые выколотки, специальные масла, а также крайне редкие ныне полировочные пудры и рисовая бумага. К сожалению, на это священнодействие времени уже не осталось…

Поддев лезвие ногтем, Мицуи прислушался к тихому, но столь прекрасному пению боевого металла. Так же пела сейчас его душа — сквозь столько поколений, столько рук прошёл этот меч, и вот, наконец, ему и именно ему выпала великая честь напоить древний клинок кровью, вернуть всё на свои места… Омыть кровью врагов имя своего оступившегося пращура, пройдя путь чести за него… Особой радостью наполняло его сознание, что господином его в этой последней битве будет не несовершенный человек, не безликая корпорация, ни её недостойные рулевые — а он сам, его мудрая копия, достигшая совершенства. Копия, создавшая великолепный план по овладению всем миром.

Впрочем, пора. Враги на подходе…