Владимир Николаев – Рудники Эхнатона (страница 45)

— Так, — прикинул Хартман на пальцах. — Шесть… Десять, и ещё десять. Мы трое…

— Трое?

— Да. С нами ещё пилот будет. Копушек возьмём. Оружия немного достану… Нормально, повоюем! — не давая больше Виктору возможности вставить хоть слово, Хартманн распорядился, — Значит, так! Прямо сейчас собирай своих апостолов под Обогатительным, где обычно. Пока вы соберётесь, я подойду.

Он встал, и, оглядев сверху вниз уже не пытающегося возражать Пратта, закинул автомат на плечо и двинулся к выходу.

Хартманн поднялся к ангарам. На этот раз он, не таясь, шёл с оружием наперевес — камеры всё равно бесполезны, а встретить кого-либо он не опасался. Он вырубил идент-чип, так что из-за угла его никто не мог засечь, сам же он был способен видеть почти всех, даже людей Вагнера, без локационных погрешностей. Достаточно было лишь уворачиваться от случайных встреч, чтобы расхаживать по базе фактически невидимкой.

Единственным неудобством такого режима, впрочем, оказалось то, что он не мог просто завалиться в комнату пилотов и вытащить нужного ему человека «на разговор» — все сразу заметят, что он не подтверждается, и обязаны будут немедленно доложить об этом «безопасникам». Впрочем, ему повезло — как раз в тот момент, когда он подходил к ангарам, нужная ему отметка отделилась от группы, и двинулась в сторону сервисных помещений.

Не желая упускать столь удобного момента, он бросился на перехват бегом, в итоге выскочив на свою цель — пилота Зденека Рехора — из-за угла, едва не сбив того с ног.

К чести Зденека, бросив всего лишь один взгляд на амуницию Отто, он мгновенно сообразил, что к чему, и, безоговорочно выигрывая по этому пункту у Пратта, не стал задавать лишних вопросов.

— Нужно поговорить без лишних глаз, — заявил Хартманн.

— Да без проблем, — Зденек нырнул в ближайшую подсобку. — Только, пожалуйста, ненадолго, а то я, знаешь ли, в сортир шёл…

— Дело хорошее, — одобрил Отто. — Советую как следует там потужиться, а то, возможно, следующая возможность нескоро выпадет.

— Выступаем?

— Да. Сразу предупреждаю — будет много странного, не удивляйся. Позже объясню. Сейчас очень тороплюсь.

— Что с меня?

— Нужны коммуникаторы. И оружие.

— Сколько?

— Сколько сможешь достать. Все в деле.

— Коммуникаторов штук десять добуду. А вот с оружием не так просто. Вагнер приказал вооружиться, из арсенала почти всё расхватали. Там оставалось только штук пять пистолетов. Могу свое ещё отдать, но ребята заметить могут…

— Нет-нет! Тебе тоже понадобится. У меня ещё пара стволов, один причём очень даже, — Хартманн постучал ногтем по стволу автомата, — ещё плазморезов прихватим, они не хуже огнемётов фурычат. Остальное добудем в боях…

Зденек молча кивнул.

— У тебя не больше получаса, — сказал Хартманн. — Затем жду тебя под платформой Сектора Предварительной Очистки. Меня не ищи, я твой идент вижу, у меня координаты не сбились. Сам подойду. Всё ясно?

— Да.

— До встречи, — Отто вышел из подсобки, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив Зденека обдумывать услышанное.

Впрочем, тот не собирался тратить время на пустые размышления. Раз уж Хартманн говорит, что расскажет позже — значит, расскажет позже. Если не расскажет — значит, так и надо.

…Зденек даже в мыслях называл Отто по его новому имени, несмотря на то, что гораздо привычнее, да и ближе, было ему имя прошлое. Самодисциплина всегда была у него на первом месте, и точно так же он заставил себя слиться со своим новым именем, бывшим таким же продуктом подмены документов, как и у Отто.

Хартманн (тогда ещё совсем не Хартманн), лично пересадил ему чипы попавшего в плен пилота Военной Администрации, с помощью кого-то из своих людей на другой стороне влез в локальные базы вояк и подменил его генетические карты. Теперь всё выглядело так, словно в итоге бедолагу списали в запас, но, в отличие от того же Горака, он остался без наград. Понятно, что, если Вагнеру вдруг вздумалось бы отправить в Военную Администрацию полноценный запрос (который, скорее всего, был бы проигнорирован — вояки не любят предоставлять гражданским подобную информацию), он узнал бы, что пилот Рехор погиб при штурме Эребуса.

Чтобы дополнительно легитимизировать свою легенду, по приказу Хартманна Зденек имитировал дружбу с другим участвовавшим в кампании пилотом — Томашем Гораком, несмотря на то, что в душе люто ненавидел его, считая «под одну гребенку» всех военных пилотов палачами Эребуса. Зато для окружающих они олицетворяли образ героев, рука об руку бившихся на Эребусе — и неважно, что впервые встретились они лишь в транспорте по дороге на Эхнатон.

Похоже, время мести неумолимо приближалось…

…Зденек обернулся гораздо быстрее. Поставив ему боевую задачу, Хартманн уже не особо задавался вопросом, с какой легендой тот полезет на склад и в арсенал — лишь бы задача была выполнена. Рехор справился блестяще — в назначенный срок он уже блуждал в темноте под платформой с тяжеленной спортивной сумкой, набитой не только тем, что затребовал Хартманн, но и целым ворохом дополнительных мелочей, которые, как он счёл, могут оказаться полезными.

Ожидая его, Отто успел смотаться к своему тайнику и убедиться, что он, действительно, находится на копии рудника — дубли пистолета и портфельчика с оборудованием были на положенном месте.

Заглянув в сумку Зденека, он довольно зацокал — россыпь пистолетов, сменных магазинов, батарей, коробок коммуникаторов, несколько аптечек, ещё какие-то упаковки… Можно и повоевать.

— Смотрю, ты с головой к вопросу подошёл, — сказал он. — Я про аптечки как-то забыл…

— Там не только аптечки ещё, — ответил явно польщённый его словами Зденек. — Два прибора ночного видения, три перископа, один шокер… К сожалению, стволов всего пять, как я и говорил. И слухатко всего восемь.

— Ну а что делать? Работаем с тем, что есть, — Хартманн вытащил один из коммуникаторов, запустил, протянул другой Зденеку. — Сохраняй номера. Будь наготове. Со связью проблем быть не должно. Вот пушек, конечно, мало…

Он вытащил один из пистолетов из сумки, и вновь довольно цокнул — оружие пилотам выдавали первоклассное, хоть и не такое убойное, что было у людей Вагнера.

— О, «гауссы», — он вытащил из-за пояса и бросил в сумку оба своих старинных ствола — и тот, что забрал только что, и тот, что прибыл с ним с прошлой Аномалии; забрал вместо них гаусс-пистолет из арсенала пилотов, распихав по карманам несколько запасных магазинов и батарей. — Шикарно. У самого Фюрера, вроде, такой же…

Крутнув в глазу располагавшееся несколькими уровнями ниже капище Детей Явления, он попытался определить, на месте ли уже его подопечные. Само сектантское укрытие находилось в мёртвой зоне, но по трекам идент-чипов, сохранившихся в просматриваемых зонах, можно было понять, что в сборе еще не все. Время есть.

Он потратил несколько минут, чтобы всё же посвятить Зденека в курс дела, рассказав ему своё виденье ситуации куда более подробно, чем получасом ранее он поведал всё то же самое Пратту.

— Возвращайся к своим и жди дальнейших указаний, — завершил он свой рассказ. — Скоро они последуют, не сомневайся…

…Под низко нависшим, тяжёлым, неровным, давящим основанием ёмкости предварительной подачи породы собралось полтора десятка угрюмых мужчин в грязной рабочей одежде. Поднырнув под батареей из шести шаровых мельниц — медленно вращающихся, грохочущих труб диаметром с железнодорожную цистерну каждая (что само по себе было «испытанием веры» — невозможно без трепета ползти под нависающими над тобой содрогающимися громадами, внутри которых со скрежетом растираются в порошок десятки тонн породы), Хартманн присоединился к собранию.

С тайными встречами древних еретиков собрание роднило не только подобное пещере укрытие. Пратт смог подобрать поистине фантастическую деталь — в центре круга коптила воздух на небольшом, скрученном из проволоки подсвечнике, самая настоящая свеча! Потрясённый, Отто смог разве что покачать головой. У него было единственное предположение, откуда их пастырь мог достать воск для этой свечи — вытопить из собственного жира; впрочем, учитывая худобу Пратта, вряд ли эта идея имела право на существование…

— Все на месте? — спросил он, оставив грохот мельниц позади.

Впрочем, несмотря на то, что разговаривать в этой части пещеры было вполне реально, лишь немного повышая голос, делать это было тяжеловато — низкочастотный гул от работающих механизмов время от времени заставлял внутренности вибрировать в тон, и тогда, казалось, трясутся сами твои мысли…

— Почти, — отозвался Пратт. — Брат Малакай последний.

Обернувшись, Отто увидел мрачную тень последнего из призванных. Брат Малакай, огромный нескладный мужлан, волочил на себе тяжеленную громадину шурфового плазмореза.

— Часть братьев на смене, — уточнил Пратт, на лице которого танцевали отблески неровного света свечи. — Им придётся позже огласить…

Всё-таки идея со свечой — это что-то за гранью, ещё раз подумал Хартманн. Откровенно говоря, можно было вести тайное собрание и без дополнительных источников света, в красноватых отсветах, пробивающихся из цеха, но свеча…

Брат Малакай продвинулся в первый ряд круга, в кольцо избранных, как и подобает апостолу, и склонил голову, обратившись во внимание.