Владимир Николаев – Рудники Эхнатона (страница 31)

Особенно же пугало то, что Рикардо даже отдалённо не представлял, что в понимании мерзкого создания подразумевается под «резкими движениями». По возможности он старался вообще не шевелиться, но всё равно время от времени «Церберёныш» приподнимал свою плоскую голову, открывая взору копошение множества беспокойных педипальп, пробуждая какие-то древние, инстинктивные страхи…

Прокручивая в глазу схему базы, Ибарра вновь и вновь возвращался к длинной ниточке тоннеля, соединяющего базу с «Четвёртой» — вертикальная, чуть наклонная шахта вела от нижнего лифтового холла чуть в стороне от пятна добычи в точку перехода, вливаясь в длинную почти горизонтальную магистраль к «Шестой». Параллельно грузопассажирской линии разместилась труба подачи породы. Горизонталь тянулась почти два десятка километров вплоть до обогатительной установки в основании базы. Здесь от неё ответвлялась ещё одна вертикаль, точнее, целый пучок вертикалей, уходящих к транспортному узлу «Обогатительный». Именно там, в верхней её части, в прошлый раз Фюрер организовал засаду, которая кончилась выбросом неведомой чёрной дряни.

Не больше двадцати минут прошло тогда с момента выброса до гибели базы. Правда, причиной гибели послужил взрыв ядерной мины, устроенный Лорой, а не сама эта дрянь... Впрочем, наверняка этого утверждать нельзя. Взрыв мог произойти и по другой причине. Хотя вряд ли. Однозначно, это была реакция Лоры на распространение «серой слизи».

Сейчас чёрная дрянь частично блокирована внизу, почти возле самой «Четвёртой». Сколько времени ей необходимо, чтобы преодолеть двадцать километров?.. Хотелось бы надеяться, больше, чем требуется, чтобы добраться по грузопассажирскому тоннелю до «Первой»… А вдруг она быстрее?.. Как только она доберётся до реактора, к которому, наверняка, будет тянуться изо всех сил, весь транспорт на базе отрубится. В каждом пятне добычи есть своя резервная установка, но тоннели питаются только от базы.

Рикардо беспокойно шевельнулся, представив себя в темноте обесточенного челнока в компании с «Церберёнышем», и тот мгновенно напряжённо приподнялся, готовый к атаке.

— Не переживайте, — сказал Вагнер. — Мы уже почти прибыли.

— Легко вам говорить, — отозвался Рикардо, — на вас эта штука стойку не делает. А я пошевелиться боюсь.

— И правильно, — кивнул Вагнер. — Ему лучше не перечить.

— А вдруг нам бежать придется?

— Ну, будем надеяться, до этого не дойдёт. Как думаете, успеет ли ваш коллега… мм… ваш клон… поднять драккар до нашего вылета?

— Нет. Я не знаю, конечно, когда они начали, хотя, судя по тому, что они уже на борту, начали они сильно заранее… но мы бы услышали, если бы они перешли к фазе подвижности. Думаю, у нас ещё не менее получаса. Ну, может, чуть меньше, если они часть процедур отменят.

— Хорошо, хорошо… Хотелось бы надеяться, что они так и проковыряются до самого коллапса… Уж извините за пожелание гибели вашей копии… Но они нас точно не пощадили бы.

— Ничего. Я уже пережил гибель одного «меня» в первой Аномалии.

— Должен вас поправить.

— Что?

— Не пережили. Ваша копия прибыла к нам. Сейчас я даже затрудняюсь сказать, Ибарра-1 или Ибарра-2 раскочегаривает этот ваш агрегат. Не исключу, что даже оба сразу.

— Вот так новость, — видимо, эмоциональные перегрузки последних часов настолько опустошили Рикардо, что он отнёсся к этому факту на удивление равнодушно, разве что отметил, — так вот почему вы про мои копии во множественном числе говорили… Я бы, кстати, на месте Мицуи этого не делал.

— Вы о чём?

— Об «обоих сразу». Впрочем, насчет него не знаю, а вот Лора точно задумается. Знаете, пока я летел, я читал выводы экспертов… они не знают, что может произойти, если два одинаковыхсубъекта копирования окажутся в одном замкнутом объёме в непосредственной близости.

— Не знают? — фыркнул Вагнер. — Отчего-то я даже не удивлён — на то они и эксперты! Наверно, они сошлись на том, что так у нас всё и взорвалось, да?

— Я лично к своей копии и на пушечный выстрел не подойду.

— И чем же это может грозить?..

— Ну, они не знают… Всё, что они смогли сообразить — провести аналогии. Они решили, что для древних мир был информацией, и обращались с ним они соответственно. То есть всё это для них лишь данные. Возможно, несколько различные данные, и то, что обладает самостоятельным мышлением — люди, животные, ИИ — это как исполняемые файлы, а остальное — просто данные… Эксперты сказали: «субъекты и объекты». И, согласно тому, что я успел прочитать, с субъектами надо быть осторожнее.

Вагнер нахмурился.

— Вообще-то, в моём плане я намеревался удвоить силы, и пересечения очень даже подразумевались! Почему сразу не сказал?

— Так у меня же всего пять минут было! Я полторы тысячи страниц пролистал, пока летел, как бы я это пересказал?..

— Ладно. И какие варианты они давали?

— Сейчас вспомню… Что копии различны и ничего не произойдёт… Что произойдёт конфликт, — Рикардо прикусил губу, пытаясь вспомнить дословно. — Тогда основные варианты — конфликт версий и гибель обеих копий; конфликт версий и гибель одной копии; отмена копирования всего помещения (уж не знаю, что под этим подразумевалось). Ну, и слияние в виде замещения.

— Замечательно, —Вагнер сложил пальцы домиком, развёл, вновь сложил — словно крутил в ладонях воображаемый мяч. — Вот спасибо экспертам.

Остаток пути они молчали.

По прибытии на посадочный комплекс шахты «Один» Вагнер первым делом заглянул в багажный отсек припаркованного там аппарата, потрогал баллон, словно желая убедиться в его реальности.

— Это? — спросил он.

— Да, — уточнений, что он имел в виду, не требовалось.

— Отлично, — Вагнер повернулся к технику. — Машина к старту готова?

— Да, конечно, господин Вагнер. Всё согласно регламенту!

— Да, вижу… — тот удовлетворённо кивнул.

«Первая» была слишком близко к базе, и её чаще посещали через тоннель, так что, видимо, наведение блеска на заглянувшее к ним летадло не было для здешнего персонала унылой рутиной — постарались они на славу; машина выглядела, словно только что сошла с конвейера.

— Позвольте, я помогу вам надеть костюм? — техник опасливо поглядывал в сторону «Церберёныша», который не ограничивался контролем одного только Ибарры, и крутился сейчас у его ног.

Ничего в поведении железного создания не говорило, кто его основная цель, но сам Рикардо так и чувствовал, что невидимый взгляд мерзкой твари не отлипает от него ни на секунду.

— Сначала ещё один момент, — выставил ладонь Вагнер. — У вас же здесь есть шахтное оборудование? Ручной инструмент, я имею в виду.

— В пакгаузе, — подтвердил техник.

Несмотря на спешку, Вагнер потратил ещё десять минут, прежде чем, вернувшись, вручить Ибарре шурфовый плазморез.

— Под вашу ответственность. Только за рукоятку не беритесь, — добавил он, многозначительно глянув на «Церберёныша».

— Это-то нам зачем?

— Помнится, вы рассказывали, как замечательно эта штуковина послужила мятежникам. Отчего бы нам не взять их опыт на вооружение? Лично у меня нет никакого желания выступать с пистолетом против этой банды. Всё! Отставить разговоры! В путь!

Глава 13. Хартманн

Подозрения Службы Скрытого Реагирования, что на Эхнатоне угнездилась ячейка Фронта Вооружённого Сопротивления, озвученные Минцем Ибарре во время их недавней беседы на Региональной, были не слишком далеки от истины. Более того — либо Скрытое Реагирование не представляло себе подлинных масштабов внедрения, либо Минц сознательно не говорил всей правды, не желая расписываться в собственной слабости, но масштабы проблемы были значительно приуменьшены.

Ещё бы, признать, что на замкнутой базе, где перемещения большей части персонала строго регламентированы маршрутом «койка — рабочее место — койка»; где царит строгая иерархия, и любое подозрительное действие тотчас бросается в глаза бдительно настроенным коллегам; где работники регулярно проходят сеансы «тренингов» в «мозгопромывалке»… признать, что здесь затаились повстанцы, уже само по себе — позорище, не говоря уж о том, что количество их явно не вписывалось в одну ячейку.

Стандартная «ячейка» мятежников, как правило, включала в себя три-пять человек, имела довольно чётко прописанные цели, крайне ограниченно взаимодействовала с соседними ячейками (а зачастую даже и не подозревала об их существовании), и руководилась через одного из своих членов, поддерживавшего с высшими звеньями односторонний контакт. Сами члены Сопротивления, выявляя человека, относящегося к движению с симпатией, не имели права вступать в контакт, а лишь передавали его данные «наверх», чтобы им занялись более профессиональные вербовщики. Те сначала брали кандидата под наблюдение, затем очень осторожно входили в контакт, и раскрывались лишь в том случае, если были уверены на все сто, что дело выгорит.

Ну, а дальше к делу подключались ещё более профессиональные специалисты, задачей которых было не просто поговорить с человеком, но и залезть к нему в голову. В арсенале организации были весьма эффективные психотехнологии, предполагающие, что обратной дороги у человека уже не будет. Тот, кто решал «расколоться» на допросе, рисковал столкнуться с остановкой сердца, кровоизлиянием в мозг и прочими сомнительными удовольствиями, которые мог выдать ему его собственный организм, убивавший своего хозяина надёжнее любого оружия.