Владимир Николаев – Американцы. Очерки (страница 7)
Так звено за звеном сплетаются воедино бесчисленные расистские предрассудки, и их кольчуга, невидимая под смокингом или комбинезоном, плотно облегает души многих американцев.
До сих пор Америка не покончила с крайним проявлением расизма — ку-клукс-кланом. Наоборот, пишут о том, что в последние годы клан активизировал свою террористическую деятельность. В чем заключается «философия» членов клана? В слепой ненависти к неграм. Вот диалог с активистом этой организации:
— Есть ли хоть один чернокожий человек, который бы вам понравился?
— Нет. Не припомню ни одного.
— Неужели за всю жизнь вы не встретили ни одного негра, который бы пришелся вам по душе?
— Нет, честное слово, нет.
— Почему вы так к ним относитесь?
— Потому, что это низшие существа. Я всегда так считал. Говоря по правде, я не хотел бы даже находиться с ними в одной комнате.
— Каким представляется вам идеальное общество?
— Общество, где совсем не будет черных.
В последние годы в США вошли в моду лицемерные разговоры о том, что острота противоречий между негритянским населением и белыми американцами стирается. Взрыв справедливой и долго копившейся ненависти в Майами в 1980 году положил конец этой пустой болтовне. В который уже раз расизм показал свое подлинное лицо во всей неприглядности! Белые полицейские забили насмерть негра. Ни за что ни про что! Преступление было настолько явным, что четверых из убийц пришлось отдать под суд. Но присяжные заседатели — все до одного белые! — оправдали полицейских. Тогда и восстали негры флоридского города Майами. Трое суток он был в огне гражданской войны. В итоге 20 убитых, 600 раненых.
Вот тут и пришлось вспомнить «жаркое лето» 1967 года, когда во многих городах Америки с такой же силой бушевал огонь борьбы негров против расизма. Пришлось вспомнить, что очаги этого пожара постоянно тлеют и дают о себе знать, поскольку негры были и остаются второсортными американцами. Мятеж в Чикаго в 1919 году, мятежи в Гарлеме в 1935-м и 1943 годах, мятеж в Уотсе в 1965-м, выступления негров в 1968 году в ответ на убийство их лидера Мартина Лютера Кинга... А в 1980 году расисты покушались на жизнь Вернона Джордана, продолжателя дела Кинга, президента одной из крупнейших негритянских организаций в США — Национальной городской лиги. Он так характеризовал положение негров в Америке: «Сегодня вопрос уже не в том, что неграм разрешается занимать передние сиденья в автобусах, а в том, что автобусы не могут доставлять негров к месту их работы, ибо эти негры безработные. Сейчас дело не в том, что неграм разрешается обедать в ресторанах для белых, а в том, что у них нет денег на пропитание. Если положение негров не улучшится, то будет невозможно сдержать их отчаяние и направить их гнев в каналы обычного политического процесса».
Негры, повторяем, отнюдь не единственные небелые американцы, находящиеся на положении пасынков в своей стране. Специалисты считают так называемых «чиканос» «наиболее угнетаемой, наиболее дискриминируемой этнической группой в США». «Чиканос» — это американцы мексиканского происхождения, они составляют больше половины 11,3 миллиона американцев, говорящих на испанском языке. Живут они в основном в Калифорнии, Техасе, Нью-Мексико, Аризоне, Колорадо. Больше всего их проживает в Техасе. Удел «чиканос» — сезонные работы в сельском хозяйстве, уборка мусора в городах. Точно так же, как и дискриминация в труде, их преследует и дискриминация в образовании. Безысходная нищета и бесправие «чиканос», похоже, не волнуют власти страны. Более того — местные полицейские силы, как правило, систематически терроризируют «чиканос», чтобы держать в узде дешевую рабочую силу.
К париям американского общества относятся и два миллиона пуэрториканцев, проживающих в США. По официальным американским данным, почти треть из них зарабатывает так мало, что их даже нельзя отнести к категории бедняков, а уровень безработицы среди них значительно выше, чем среди всех остальных этнических групп населения США. Так, если безработица среди женщин в среднем по стране составляет 6,6 процента, то для пуэрториканок она достигает 17,6 процента.
Таковы факты. Такова американская действительность. И в этой связи нельзя не упомянуть о бытующем в США антисемитизме. Он в той или иной степени распространен среди самых разных слоев населения Соединенных Штатов. Например, антисемитизм остро ощущается в армии, организации в США, разумеется, не самой прогрессивной. Об этом говорят не только мои встречи с военнослужащими, но и литературные произведения о современной американской армии. В США существует так называемый «Национал-социалистический фронт освобождения», который ставит своей целью «борьбу до конца за освобождение Америки от евреев». Но не только неонацисты преуспевают в таком мракобесии. Например, в Нью-Йорке треть тех организаций, которые строят дома, не сдает квартир евреям. Около 700 деловых клубов в стране не допускают в свой состав евреев.
При разговоре на эту тему мне вспоминается такой случай. Летел я из Сан-Франциско в Нью-Йорк. Пять часов через весь континент, с запада на восток. Чтобы зря не терять на это путешествие дневное время, выбрал ночной рейс. В салоне первого класса кроме меня был еще только один пассажир. Вот о ком можно сказать — стопроцентный американец! Я бы даже посмел выразиться так — стооднопроцентный, до того он был похож на тот тип преуспевающего гражданина Соединенных Штатов, который давно подарила миру американская реклама. Ему было за пятьдесят, но вид у него был цветущий. Высокий, стройный, седой, но с идеальной прической, правильное лицо с легкой тенью загара и, наконец, ко всему прочему отлично сшитый костюм, именно такой, какой говорит о своем хозяине не менее красноречиво, чем «кадиллак» последней модели.
— Давайте познакомимся,— предложил мой спутник и добавил по американской традиции свое имя: — Джон.
— Владимир,— ответил я и пожал протянутую руку.
Тут же он дал мне свою визитную карточку. Я подал свою. Я мгновенно глянул на его визитку, убедился, что моего соседа действительно зовут Джоном, и опустил ее в свой нагрудный кармашек. А Джон, наоборот, внимательно изучил мою карточку и расспросил меня о моей работе, должности и т. п. Я, разумеется, потом, в ходе нашей беседы, поинтересовался, кто он такой, и узнал, что Джон бизнесмен. Но мало ли в США деловых людей! Я и беседовал с ним как с бизнесменом средней руки, каких в Америке многие тысячи. Он мне поведал, что в Сан-Франциско был всего несколько часов. Это его инспекционная поездка по нескольким филиалам фирмы. Сан-Франциско был пятым городом на его пути. Теперь летит в Нью-Йорк, там у него дом и главный офис. Заскочит домой на два-три часа — и потом дальше, в Хьюстон (штат Техас.— В. Н.).
Изнывающие от отсутствия других пассажиров стюардессы усердно обслуживали нас. Угощали на славу. Ведь мы летели на «Боинге-747», самом в то время большом и роскошном самолете.
За пять часов беседы о многом можно поговорить. Но я хочу выделить одну затронутую Джоном тему.
— А как у вас в стране с антисемитизмом? — спросил он.
Я ответил ему так, как оно есть. Что у нас антисемитизм — это прежде всего дурной тон, а по большому счету он противоречит нашей идеологии и даже преследуется законом.
— Ну, а как у вас с сионизмом? — продолжал мой собеседник.
Снова я ответил ему по существу. Сказал, что мы против сионизма, поскольку он является одной из форм расизма. Джон задал еще несколько вопросов на эту тему, а потом спросил:
— Скажите, Владимир, а вы можете вот так же открыто заявлять о своем отношении к сионизму у себя дома?
Я был безмерно удивлен.
— Джон, я вам, первому встречному, говорю об этом именно так, почему же я вдруг у себя дома буду говорить иначе?
— Владимир, я верю вам. Но вопрос свой задал не зря. Хотя вы не первый раз в Америке, советую вам не судить здесь так открыто о сионизме. Лично я разделяю ваши взгляды, но поверьте мне — здесь у вас из-за этого могут быть большие неприятности, очень большие! Вы, наверное, не представляете, какая это у нас сила — сионизм.
В Нью-Йорк мы прибыли на рассвете. Джон направился домой, я — в гостиницу. В номере вспомнил о визитной карточке Джона. Взгляну-ка на название его фирмы. Их в США, конечно, множество, но можно посмотреть в справочник и узнать, чем Джон промышляет. Но справочник не потребовался. Я взглянул на карточку и ахнул: Джон оказался одним из капитанов американского бизнеса, он был правой рукой (старшим вице-президентом) у президента-банкира, известного всему миру миллиардера. Босс Джона не еврейского происхождения, хотя в США деньги, как правило, находятся в руках еврейской буржуазии.
Когда я вернулся в Москву, то вскоре получил письмо от Джона. И на листке бумаги, в верхнем углу, скромно красовалось название банка, одного из самых крупных в мире.
Джон был прав. Сегодня сионистские организации в США имеют огромное влияние. Приезжает, скажем, в Вашингтон Моше Даян. Не в первый раз наведывается он в американскую столицу, но все равно в газете «Вашингтон пост» не просто торжественно объявляют об этом событии, но и публикуют его фотографию на всю газетную полосу. Я показываю знакомому американскому сенатору этот полосный портрет и прошу бывалого политика припомнить аналогичный факт, то есть сказать, печатался ли еще когда-нибудь чей-либо такой огромный портрет в газете. Сенатор пожимает плечами, не может вспомнить.