Владимир Николаев – Американцы. Очерки (страница 4)
Итак, круг замкнулся. Журналу остается только констатировать, что «эпидемия воровства в деловой сфере создает самую непосредственную угрозу всей нашей экономике». Что же делать? Совет журнала категоричен, хотя и мало утешения в нем: «Самый лучший способ отучить американцев от мысли, что быть честным, глупо,— это сажать в тюрьму как можно больше жуликов».
Кстати, а что представляет собой такой жулик? На этот вопрос университетский профессор, эксперт по преступлениям в деловой сфере Стив Альбрехт отвечает так:
«Внешне он очень похож на вас и на меня. Он немного старше, чем обыкновенный преступник. Он, как правило, женат, не пьет, не употребляет наркотики, регулярно ходит в церковь. Весит он побольше среднего, имеет несколько детей, в семейной жизни вообще стабилен, морально устойчив, уверен в себе. Такой преступник выглядит как самый обыкновенный человек, который попал в ситуацию, где у него есть большая возможность украсть. Среди преступников в сфере бизнеса велик процент женщин. И чем больше их в настоящее время приходит в бизнес, тем выше этот процент».
Статистики подсчитали, что большой урон предпринимателям наносят и те американцы, которые воруют в магазинах самообслуживания,— в год на 2 миллиарда. Абсолютное большинство этих нарушителей закона составляют самые обыкновенные граждане, не имеющие никакого отношения к преступному миру. Но такое примитивное воровство с прилавка — это уже вчерашний день. Сегодня в США все шире развивается новый вид жульничества — электронное воровство. Специалисты по электронно-вычислительным машинам совершают преступные технические манипуляции, в результате которых наживаются. Кстати, на сегодня самое крупное в истории ограбление банка в США относится именно к такого рода электронным аферам. Специалист по компьютерам Стенли Рифкин обслуживал электронно-вычислительные машины банка «Секьюрити пэсифик» в Лос-Анджелесе. Узнав секретные шифры управления электронной системой банка, он сделал так, что ЭВМ перевела ему 10 миллионов долларов. Если учесть, что банк этот за сутки делает примерно полторы тысячи перечислений на общую сумму в 4 миллиарда долларов, то понятно, что 10 миллионов в этом потоке прошли незамеченными. Рифкин и попался не потому, что обнаружили кражу при проверке счетов, выданных машиной, а потому, что начал на вырученные деньги спекулировать бриллиантами. В другом случае программист ЭВМ в банке в Миннеаполисе ухитрился запустить в программу машины команду, по которой ему лично деньги выдавались беспрепятственно. Он попался только тогда, когда машина вдруг сломалась и временно финансовые операции стали производиться вручную, бухгалтерами. Тут электронный вор сразу и попался. Зафиксированы уже и случаи жульнического использования «умных машин» их же хозяевами. Так, руководители одной страховой компании в Лос-Анджелесе уподобились гоголевскому Чичикову, переиначив его бессмертную идею на современный лад. В «память» своей банковской ЭВМ они ввели десятки тысяч «мертвых душ», то есть одним махом увеличили свои активы с помощью фиктивных цифр.
Фантазия жаждущих наживы американцев поистине неистощима. Несколько лет назад некто назвавший себя Купером захватил во время рейса пассажирский самолет и потребовал от авиакомпании выкуп в 200 тысяч долларов. Самолет по его требованию приземлился, ему передали на борт деньги и несколько парашютов. Затем машина снова поднялась в воздух. Преступник сбросил в люк два парашюта и убедился, что они в исправности, а с третьим прыгнул сам. Полиции найти его не удалось. И какой тут поднялся шум! Молва возвела Купера чуть ли не в национальные герои! Американцы восхищались, завидовали... Никому в голову не пришло, что негодяй рисковал жизнью пассажиров. Вот высказывания американцев по поводу этого случая, взятые нами из журнала «Ньюсуик». «Я сам думал о подобных способах заработать деньги,— признается библиотекарь Деклабб,— и я смог бы сделать то же самое, если бы додумался до этого. Но я не додумался, тем не менее я рад за него». Певица Паула Крег заявила: «Любой, у кого хватает смелости выпрыгнуть среди ночи с парашютом из реактивного лайнера, вызывает у меня восхищение. Я надеюсь, что он не погиб и смылся с деньгами». А вот другое свидетельство из того же «Ньюсуика»: «Я лично знаю двадцать пять школьников, которые считают Купера героем. Неужели мы так погрязли в погоне за деньгами, что позволяем даже детям видеть в преступнике героя?» На этот вопрос отвечает в журнале профессор Вашингтонского университета Отто Ларсен: «Его цель была предельно ясна — 200 тысяч долларов. Это может отлично понять любой человек».
Вскоре вслед за Купером еще один американец, некий Ричард Маккой, совершил то же самое, правда, получив при этом уже полмиллиона долларов. Но он попался. Ко всеобщему изумлению, в полиции выяснилось, что преступник был провинциальным учителем, слыл тихим семьянином, религиозным человеком. Затем последовало еще несколько аналогичных случаев, но все воздушные пираты при этом были задержаны. И тут же эпидемия угона самолетов прекратилась. Американцы народ практичный!
Остается добавить, что Ричард Маккой в свое время отслужил два срока во Вьетнаме, где заработал несколько орденов и медалей. И уж коль скоро мы заговорили о Вьетнаме, можно вспомнить историю, которую в свое время поведала газета «Нью-Йорк таймс»: «Некоторые из старших по чину американских летчиков договорились — еще будучи военнопленными в Ханое — основать корпорацию, которая имела бы дело с доходами от публикаций, речей и других публичных выступлений после их возвращения домой». Вот что соображали, сидя в бесславном плену, те американцы, для которых бизнес, делание денег, в любой ситуации, даже в плену(!), вещь само собой разумеющаяся, словно дыхание. Та же «Нью-Йорк тайме» сообщила, что Пентагон положительно откликнулся на эту идею военнопленных: «Корпорация будет присматривать за всеми их финансовыми интересами. Некоторые из этих джентльменов поняли, что по возвращении их ждут довольно значительные суммы наличными. Они хотят создать нечто вроде совместного коллективного начинания. Даже будучи в плену, эти ребята твердо стояли на земле». Теперь понятно, что с точки зрения американской морали означает «твердо стоять на земле»? Во многих других странах, в том числе и у нас, то же самое понятие означает совсем иное. Так мы еще раз убеждаемся, как по-разному толкуются, казалось бы, одни и те же слова и термины в разных социальных условиях, причем они не имеют никакого отношения к политическому словарю, являясь вроде бы общечеловеческими понятиями.
Во время вьетнамской агрессии американские специалисты точно установили, что для доходного ее ведения за одного погибшего американца необходимо было убивать пятьдесят вьетнамцев. Подсчитано — сделано! Определенная наукой цифра даже превышалась на практике. Производились тогда и другие подсчеты, которые от общественности вовсе не скрывались. Чего уж там скрывать! Бизнес есть бизнес... По бухгалтерским книгам Пентагона получилось, что во время агрессии во Вьетнаме было израсходовано столько средств, что на одного убитого вьетнамца пришлось затратить 10 тысяч долларов. Эту цифру опубликовала и расшифровала газета «Вашингтон пост». Оказывается, одна пуля стоит 5 центов, а на одного убитого вьетнамца приходилось в среднем 100 тысяч пуль. Вот и получается пять тысяч долларов. На то же дело расходовались ракеты, бомбы, мины, снаряды... Шло жалованье солдатам и офицерам. Вот так и складывались искомые 10 тысяч долларов на каждую жертву агрессии.
Здесь мы подходим к другому аспекту той же проблемы: а какие прибыли принесла война во Вьетнаме фабрикантам оружия? Какие, прибыли им вообще приносит гонка вооружений? И главное в нашем разговоре — как это отражается на моральном климате общества, на психологии американца?
Куда идут собранные с населения налоги? В основном — в сейфы корпораций, работающих на войну. Им платит Пентагон, вернее — отдает им деньги налогоплательщиков.
Изобрести новый способ делания денег — это у американца в крови, с одним из таких способов я познакомился, узнав о судьбе американца по имени Голдштейн. Он был нью-йоркским безработным. Судьба и раньше не баловала его, выше сторожа он по служебной лестнице не поднялся, но все же это была какая-никакая работа. Сводил концы с концами, неприятных происшествий на его долю не выпадало, хотя в беспокойном Нью-Йорке при такой профессии они у Голдштейна могли бы и быть.
Когда он остался без места, ему вдруг выпал случай проявить себя и сослужить пользу обществу! Он был дома, когда в соседней квартире начался пожар. По непонятной причине пламя распространялось с необычайной быстротой, даже прибывшие на место происшествия пожарные оторопели. Тогда Голдштейн выхватил у одного из них брандспойт, бросился в огонь и уверенно направил струю воды в бушующее пламя. Его пример подействовал на других, и вскоре с пожаром было покончено, причем бывший сторож до конца боролся с огнем, как заправский пожарный. Но как только Голдштейн вышел на улицу, ему стало плохо — он надышался дымом. «Скорая помощь» отвезла его в госпиталь. Там ему оказали помощь, через несколько часов наш герой вернулся домой.