Владимир Никитин – Олень в свете фар (страница 1)

Владимир Никитин

Олень в свете фар

Свинцовое небо

Смерть – это то, что бывает с другими

И. Бродский

Действие происходит в Москве в ноябре 2022 года. С тем же успехом оно могло происходить в Санкт-Петербурге или каком-то другом крупном городе России.

Глава 1. План «Б».

– А твой скоро вернётся? – спрашивает Мила.

Мила высокая, плотная, с крупными чертами лица и смуглой кожей. У неё темные завитые волосы, широкие раскосые чёрные глаза, полные губы. Она кажется сильной, уверенной и чувственной.

– Уже после войны, – отвечает Лика подруге. – Скорей бы уже закончилась.

Лика, в отличие от Милы, тощая, бледная, с худыми ногами. У неё гладкие светлые крашеные волосы, острые брови, прямой нос и тонкие губы. Да, черты её лица идеальны. Разве что глаза маленькие. Она малокровна, вяла в движениях.

– Да где там. На фронте, я слышала, всё тяжелее и не хватает солдат, – махнула рукой Мила. – А ты думала, что будет, если затянется? Так и жить одной? Месяцы… или год-два?

– Не думала. Что толку гадать? Я могу лишь надеяться, что он вернётся как можно быстрее. Верю, что до Нового года. Хочу вместе отметить праздник, как семья.

– Ну а если нет? Что, если ещё пару лет в разлуке?

– Что ты предлагаешь? – раздражённо говорит Лика. – Поплакать об этом вместе? Не хочу, это я могу и одна сделать. Не для того в кафе выбралась.

– Да ну тебя, я совсем о другом. Спрашиваю, есть ли у тебя план Б?

– Ну нет плана, как ты уже поняла. У тебя, что ли, есть? План на случай, если война, если тюрьма, если… что там ещё?

– Да я вот думаю, сколько можно ждать? И начинаю присматриваться к мужикам-броненосцам. Одинокие вечера меня утомили. Ноябрь ещё, как-то тоскливо, не надеть ничего открытого.

– Броне… кому?

– Ну, кому на фронт не светит, у кого бронь. Ты как вчера родилась!

– Ты хочешь меня как-то шокировать словами? Мне всё равно. О нём лучше подумай. Что будет, когда он вернётся? Что ты ему скажешь?

– А если не вернётся? Кто тебе сказал, что мой и твой вернутся?

– Замолчи, пожалуйста.

– В конце концов, он сам виноват.

– Он не виноват, что война началась.

– Мог бы не ехать.

– Ты же знаешь, что не мог.

Они помолчали.

Мила первая пошла на мировую.

– Да договорятся, наверное… Никто зимой воевать не хочет – холодно в окопах.

– Кто не хочет?

– Солдаты.

– Представляю, как там к ним прислушиваются.

– Ну, может, не к ним. А от безысходности прекратят. Погода плохая, грязь, танки не пройдут – гусеницы застревают.

– Я думала, что для того и нужны на них гусеницы, чтобы не застревали…

– Слушай, хватит умничать! Говорю тебе, всем выгодно сейчас замириться и разойтись. И наши сразу к нам вернутся.

– Тогда для чего всё это было?

– Ты хочешь узнать правду или хочешь, чтобы он вернулся?

– Конечно, чтобы вернулся.

– Ну вот и радуйся. Хорошо, если сейчас закончится: все отступят и не будет жертв.

«А те, что уже»? – чуть было не спросила Лика, но спохватилась. Лень дальше спорить.

– Съезжу к нему, хотя бы поговорю, – вслух озвучила мысли Лика.

– Ага, как жена декабриста? Туда не добраться! Сиди и жди тут. Знаешь, что написал декабрист другу, когда узнал, что его жена хочет ехать за ним на каторгу?

– Какую-то слюнявую муть.

– Разбежалась. Он написал: «Жена хочет испортить мою каторгу».

– Я не жена, – поморщилась Лика.

Пикнуло сообщение и Лика склонилась над телефоном.

– Чёрт! – ругнулась она.

– Что случилось?

– Екатерина Дмитриевна умерла.

– О боже. А это не его…

– Да, его мать.

– Беда не приходит одна. Это его добьёт. Он-то знает? Он сам пишет?

– Нет, его отец – Алексей Евгеньевич.

– Тебе надо сообщить ему, как сможешь. Не факт, что получится у отца. Вот так… война там, а умирают здесь.

«Господи, какая чушь! Почему я сейчас с ней, почему мы вообще дружим?» – со злостью думает Лика. – И почему я осталась одна – да ещё так, как будто от меня сбежали? И разве такую жизнь я хотела?

***

2. Свинцовое небо

Действие происходит на одном из курортов, где по какому-то нелепому допущению судьбы живут ещё и местные. Это может быть любой курорт при двух условиях. Там тепло зимой и есть прямой перелёт из Москвы и Санкт-Петербурга. Искать все сходства с реальным местом бессмысленно по той простой причине, что такого места нет. При этом частично оно существует во многих концах Земли одновременно: в Европе, Азии и так далее. Любые противопоставления по географическому принципу, кроме принципа «тепло – холодно», являются совершенно сознательными, но лишь со стороны читателя.

– Повторить? – загорелый бармен застыл около столика, явно делая усилие, чтобы не зевнуть. За месяц он успел привыкнуть к этой компании постоянных посетителей.

Время перевалило за полночь. В южном небе россыпью блестят звёзды.

За столом сидят трое – девушка и два парня лет двадцати пяти-тридцати, необычно бледные, в полевых куртках зелёного, а точнее, оливкового цвета. Один в бандане, другой – в шляпе такого же оливкового оттенка. У первого – аккуратная борода и квадратные очки, у второго – большой нос, зализанные набок волосы, убранные за правое ухо, в котором торчит серьга. В руках у каждого по пластиковому стакану с пеной на дне.

Бородатый, склонив голову, смотрит в телефон. Сейчас он изучает погоду в родном городе. Зовут его Макс.

– Не верится, что где-то там холодно и сыро, – говорит бородатый.

– Да уж и не помню, как там. К хорошему быстро привыкаешь, – отвечает носатый – Слава. Прядь его волос упала на лоб, выбившись из-за уха, и глаз не видно. – И хватит тебе всё время в телефоне сидеть!

– Сто оттенков серого, – вмешивается девушка в сарафане. – Свинцовое небо, мрачные лица. Свистит ветер так, что не закуришь. Там бы носили уже пуховики и сидели бы по домам.