Владимир Нестеренко – Донбасский меридиан (страница 2)
56-й полк вышел из города организованно, без потерь личного состава и боевого снаряжения. Но во время сосредоточения десантников накрыл ошеломляющий огневой вал противника американскими боеприпасами крупного калибра, при хорошей корректировке неизвестного диверсанта. Потери оказались внушительными, в том числе офицерского состава.
– Рядовой Кудинов, – прохрипел раненый взводный офицер, – возьмите отделение и выносите раненых из-под огня.
Убитых и раненых в полку оказалось много. Евгений с медиками спасал раненых, доставляя их в санбат, собирал и выносил «двухсотых», с энергией брался за любое дело и выполнял приказы быстро и точно, замещая погибшего взводного офицера. Его многогранная инициатива была замечена и отмечена медалью «За отвагу». Кстати, рядом с Евгением нес службу его старший брат Сергей, награждённый медалью Жукова.
Херсон – наша боль. Отступление из города в среде военных и общественности вызывает разноречивые мысли и толкования. Контрнаступление противника на стратегический плацдарм южной группировки сил, разрушение Антоновского моста и других переправ, затруднили материальное снабжение войск, хотя атакующие несли огромные потери на степных просторах под Херсоном. Командующий генерал Суровикин доложил министру обороны о предстоящем «тяжелом решении» аргументированно. Министр обороны Шойгу согласился и отдал приказ о выводе войск и эвакуации гражданского населения, которая, кстати, шла постоянно. Суждений рядовых участников СВО, политологов, философа Дугина о том, что Херсон надо держать любой ценой, никто не слушал. Однако ясно было то, что это крупное поражение как в военном отношении, так и в политическом. Оценка разумного действия или отрицательного будет дана позднее, после победы. Слишком много накопилось безответных вопросов, а в свете недавних разоблачений коррумпированных генералов Министерства обороны РФ, отвечающих за снабжение армии, медицинское обеспечение, финансирование, на совести которых кровь воинов и мирного населения, возникает неоспоримое – предательство интересов россиян и армии. И, конечно же, потеря стратегического плацдарма – это угнетение боевого духа. Когда-то теперь он выровняется? Потери людские не вернешь. Они значительно возрастут при штурме утраченной цитадели. Дома и улицы превратятся в руины, как Мариуполь, Артемовск, Марьинка…
Козырь херсонского успеха в руках врага налицо. Перед лицом Запада противник доказал свою мощь, а потому президент Зеленский с пеной у рта нагло стал требовать от своих хозяев самую активную поставку вооружения и денежных траншей. Мы знаем, что нацисты её получили, вооружившись «до зубов», и продолжили в дальнейшем безуспешное наступление, неся огромные потери. С фактом, как говорится, не поспоришь. И тем не менее плацдарм для наступления на Николаев и Одессу был утерян.
Хронологию событий Евгений сейчас точно воспроизвести не может, поскольку записей не вел. Он дважды получил контузию средней тяжести и одну легкую. Проходил короткую реабилитацию, даже побывал в Крыму и возвратился в строй. Не ему судить, насколько оправдано оставление Херсона, но за отступлением прослеживалась недостаточная подготовка войск к обороне, отсутствие опыта ведения как наступательных, так и оборонительных боев, той тактики, которую постепенно осваивали. Споров на эту тему на разных уровнях было много, как и потерь.
Между тем в войсках стали ходить упорные слухи о том, что на передовую не довозят много чего: обмундирования, боеприпасов, провизии. Потому во время боевой подготовки на тренировочных базах огневая подготовка велась из рук вон плохо, а комплекты обмундирования не выдерживали критики. Солдаты вынуждены сами экипировать себя, особенно по части шлемов и бронежилетов. Возникал вопрос: неужели у государства нет средств и сил для полноценного снабжения войск? Не верилось! И точно: государство имело внушительные запасы, но полтора миллиона комплектов первоклассного обмундирования не дошло до воюющей армии. Стали искать концы, оказалось, комплекты попросту украдены, а вот кому и где реализованы – неизвестно. Назван генерал-расхититель, на совести у которого многие смерти солдат и офицеров, не получивших защитные средства, предназначенные оберегать воинов от осколков и пуль. Чудовищный случай воровства, чудовищный смысл преступления! Как же изжить зло, задаются вопросом и участники СВО, и граждане страны? Вариантов несколько: жесткий контроль и неотвратимость сурового наказания виновных. Президент Путин высказывает своё намерение формировать управленческий аппарат из сражающихся на СВО солдат и офицеров, поскольку им чести не занимать. Вот из таких инициативных и честных парней, как Евгений Кудинов, с перспективой дальнейшего обучения.
– Ты куда, Женька? – услышал вопрос Андрея Волкова.
– Посмотрю, что там творится. Тут дорога рядом и лесополоса. Танк, думаю, там. А ты прикрой правый фланг, если покажется пехота.
Он рывком выскочил из окопа, неся на плече гранатомёт. Аппарат хоть и подъёмный, но не для слабаков. Для него в самый раз. Он жилистый, мускулистый, с детства волохал по хозяйству, добывая приварок к маминой скромной зарплате. У мамы – Надежды Анатольевны, оставшейся без мужа, инвалидность, пятеро детей. Четверо парней и одна дочь. Как в старинной патриархальной крестьянской семье. Огород с картошкой, овощами, поросенок с коровой в стайке, куры. Для них корм добывали всей семейной оравой, натирая мозоли. Известно, у коровы молоко – на языке, как покормишь, так и молочка получишь. Если богато и качественно дашь, то и надой ведерный возьмёшь, а это сметана, масло, творог, а с бычка, что выращивали как приплод – мясо. Поросёнок тут же под центнер. Зимой пельмени, беляши, гуляши, вареники, чего ж не поработать по хозяйству, стол обильный не поддержать! Может, потому Женя в последний школьный год подался в росте, обгоняя сверстников, с блеском жизнерадостности ярких глаз, а в армии его фигура обрела тот крепкий мужской облик, каков он и теперь.
– Гляди, не лезь на рожон, – услышал вдогон Евгений предупреждение Андрея Волкова. Парень из Покровки не отреагировал, не отступился, как не отступился от роли Хлестакова в комедии Гоголя «Ревизор», которую ставила школьная труппа самодеятельных артистов.
– На Хлестакова замахнулся, куда тебе, не потянешь!
– Попробую. Волков бояться – в лес не ходить, слышал такое?
– Ну-ну. Смотри, не провались. Засмеют.
– Я все же попробую…
Там, в школьном театре, на кону честь настырного паренька, в случае неудачи – насмешки. Здесь на кону либо смелость и решительность – жизнь, робость или трусость – смерть! Женя выбирает жизнь. Без громких фраз патриотизма, но с пафосом рассудительного смельчака. В эти минуты он ни о чём постороннем не думал, только о схватке, на которую пошёл добровольно. Детали огневого боя, по словам ветеранов, в точности воспроизвести очень сложно. Схватка проходит в нервном напряжении души, зашкаливая все отметки. Ты словно находишься на острие ножа, неверное движение – и кровь! О том, как будет действовать, тоже вроде не думал, но шел поражать врага: всё решится быстро и по ходу дела. Но холодок меж лопаток ощущал, не от страха, а от собранности, возможно, хладнокровия и злости.
Лесопосадка недавно шумела листвой, теперь стояла сожжённая, с покореженными от снарядов стволами. Оттуда несло жжёной землей и трупным удушливым запахом украинских «двухсотых», попавших под наш огневой вал. Их никто не убирал, не так, как он выносил из-под огня погибшего товарища, как это делали другие наши солдаты. Трупов было много, на них слеталось воронье, сбегались крысы и мыши. Будет ли эта пропаренная тротилом земля пригодна для плодоношения?
В родной Покровке леса большие, хвойные, вечнозелёные, в летнюю пору манят к себе грибными россыпями белянок, груздей, рыжиков. Их собирали обильно, выносили корзинами и вёдрами, вымачивали и делали грибную икру, мариновали и солили с хреном, чесноком, с листом смородины. Настоящее объедение со свиным салом в придачу. Здесь он не знал, есть ли вообще такие грибы.
Тут кто быстрее. Ходят разговоры, подкрепленные наглядными примерами, что нацисты гонят малообстрелянных мужиков в атаку, накачав их наркотиками бесстрашия. Действительно, это временное бесстрашие есть. Укры прут в полный рост и гибнут от меткого огня из «калашей» или штурмовых многозарядных винтовок русских. Примеров сколько угодно, об этом красноречиво говорит ломка пленных солдат. Но Евгений не знал, накачивают ли «бесстрашием» танкистов. Если да, то бдительность экипажа теряется, но насколько, сказать трудно. Но в любом случае счёт идёт на секунды. У Евгения не больше десяти. Решение – немедленно ударить, вскинуть гранатомет на плечо, привести в боевую готовность, встать на одно колено, прицелиться и нажать на пусковую скобу – выстрелить! Все движения единые, десятисекундные, каждое из которых тянет на золотой слиток. Нет, гораздо дороже – на его молодую жизнь.