Владимир Назанский – Крушение великой России и Дома Романовых. Воспоминания помощника московского градоначальника (страница 9)
Вот перед нами московский академик, преподаватель Воронежской духовной семинарии отец иеромонах Нектарий (Иванов). Его избивают, таскают за ноги по саду; потом переламывают руки и ноги, вырывают половые органы, вбивают в темя, виски и под ногти деревянные гвозди, вливают в уста раскаленное олово, кощунственно высмеивая таинство святого причащения, и, наконец, бросают в котел с кипящей водой! И пока мог шевелиться язык этого величайшего страдальца, пока сознание не покидало истерзанного тела, кровавыми устами он шептал слова молитвы: „Ныне отпущаеши раба твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром“.
Так показало следствие… Жуткая, полная цепенящего ужаса и высокой, недосягаемой духовной красоты картина!
Вот епископ Белгородский Никодим… Его арестовывают на первый день Рождества ночью, потихоньку от паствы… А потом голого, с зияющими кровавыми ранами, выводят на страшный мороз и медленно поливают водой, пока он не превращается в ледяной столб! Пением молитвы „Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас“, пока мог, оглашал темноту страшной ночи невинный страдалец! С перстами, сложенными для благословения своих мучителей, и так, закоченевши, отходил он ко Господу… В таком положении отрыли его потом верующие.
Вот архимандрита Пермского Андроника с выколотыми глазами и вырванными щеками влачат по улицам города Перми перед обезумевшей и оцепеневшей от ужаса паствой! А потом епископа Феофана Соликамского и с ним 40 человек монахов, священников и архимандритов убивают! Кто бы мог предполагать в XX веке такую потрясающую человеческую бойню?!
Вот, на глазах обезумевших жен священников, одного священника, только что совершившего литургию, раздавливают в тисках, а другого распинают на кресте! А епископ Тобольский Гермоген, живым привязанный к пароходному колесу? А десятки тысяч священнического, иноческого и мирского чина, их же имена один Господь ведает, страшную тайну мучений которых хранят мрачные подвалы ЧК?! А недавно расстрелянные в Хабаровске 75 человек православного духовенства, об одном из которых цинично заявлялось, что он в течение 6 лет содержался в таких невыносимых условиях, от которых „даже собака бы сдохла“?!
И это все только маленькие частицы деталей колоссально чудовищной кровавой картины страданий православного духовенства! Все лучшее погублено и, что еще ужаснее, медленными истязаниями приближается к роковой развязке по тюрьмам и в ссылках. Чудом оставшиеся „на свободе“ влачат жалкое, нищенское, голодное, бесправное существование, ожидая ежеминутно ареста и… желанного исхода – успокоительницы и освободительницы смерти…
И только небольшие кучки „живоцерковцев“, „обновленцев“ и приспособленцев, в разное время благословившие палачей, признавшие их радости своими радостями, до удобного момента оставлены извергами в относительном покое, купленном ужасной ценой предательства! Они пока необходимы большевикам ради разрушения единства Православной церкви и ослабления ее внутренней духовной мощи…
Поруганы святые мощи. Издевательство злодеев-большевиков доведено до того, что мощи святителя Иосафа Белгородского выставлены в музее рядом с дохлой крысой. Недавно кощунственному вскрытию и перенесению в музей подверглись мощи праведного Симеона Верхотурского, столь чтимого в Приуралье. Перед этим изъяты были и неизвестно где находятся мощи преподобного Серафима Саровского…
Закрыты Лавры: Киево-Печерская, Троице-Сергиевская, Александро-Невская, используемые широко для учреждений безбожников. Соловецкая обитель превращена в большевистский застенок. Томящимся там во множестве архипастырям и пастырям запрещено совершение богослужений.
Священный Кремль Московский поруган и осквернен. Снесена часовня Иверской Божией Матери. Запрещен звон в Москве. Взорван Симонов монастырь. Храм Вознесения, воздвигнутый на месте пролития крови Освободителя крестьян и славянства, государя императора Александра II, превращен в музей революции.
Советская власть официально („Известия“ от 22 марта 1929 г.) сообщила, что в 1928 году ей закрыты 354 церкви и 88 монастырей, на 1929 год намечалось закрытие 253 церквей. Но конечно, эти цифры давно превышены. Советская печать писала, что к 1 января 1930 года закрыты будут 1000 церквей. Не проходит дня, чтобы печать не осведомляла о закрытии нескольких церквей. Ряд губерний оставлен вообще без церквей. Назревает закрытие всех церквей в России.
И все это происходит в XX веке, на глазах всего цивилизованного, гордого своими культурными достижениями человечества, оправдывающего свое чудовищное безразличие к несчастным русским и свои корыстные расчеты, основанные на гибели России, „невмешательством во внутренние дела“.
Только православные русские цари с подданными своими не считали „вмешательством во внутренние дела“ вставать, когда было нужно, на защиту православия, христиан, попираемой правды и свободы человечества! Теперь последнего русского благочестивейшего царя-мученика, царицу, невинных кротких детей их зверски убили, народ русский убивают, православную церковь добивают… Вчерашние же друзья и защищаемые боятся „вмешательства во внутренние дела“ и не боятся подавать руки палачам…
Правда, есть трогательные и светлые исключения из этого всеобщего морального отупения, но они капля в море человеческого бессердечия и бесстыдства. Вопрос защиты свободы совести, религии от большевиков, защиты самого Бога, боятся поднимать, потому, что он заставит столкнуться… с политикой. Новый страшный кумир, которого теперь боятся больше, чем Бога, и которому приносят страшные жертвы: человеческую порядочность, долг, честь, совесть; перед которым трепещут, увы, и служители церкви, забывая, что во имя правды повиноваться следует „более Богу“ („Деяния апостолов“, 5: 29), нежели сложному политическому моменту»…
Первый период нашей «великой революции», время господства социал-революционеров, не менее безбожных, чем их преемники большевики, но гораздо более лицемерных, никакими резкими антирелигиозными проявлениями не отличался. Но после большевистского переворота картина резко меняется. Это крайнее течение социализма поставило борьбу с религией и даже гонения на нее в число основных пунктов своей программы.
Совнарком декретом 20 января 1918 года объявил об отделении церкви от государства и запрещении преподавания Закона Божия в учебных заведениях. Большевистская администрация усердно принялась за отбирание церковных и монастырских имуществ, закрытие в городах церквей, превращение их в клубы и т. д.
Вместе с тем были объявлены необязательными акты крещения, церковного брака и погребения; но зато установлен гражданский брак, и дело ведения метрических записей и выдачи свидетельств передано целиком в руки гражданской власти.
По мере укрепления советской власти гонение на церковь и духовенство становилось все более систематическим и свирепым, выливаясь в самые разнообразные формы – от грубой кровожадности до утонченной жестокости и злостного глумления.
Что происходит? Систематическая травля в печати, изобилующей кощунственными карикатурами с глумливыми надписями, причем весьма характерным является то обстоятельство, что ни в одной советской газете нельзя встретить ни одной карикатуры или глумливого стиха по отношению к другим религиям, например, магометанству, иудейству или даже протестантизму; налоги на иконы и нательные кресты, отобрание церковного и монастырского имущества, разгон монастырской братии; закрытие церквей и превращение их в клубы, казармы и даже конюшни; бесчисленные убийства священников и привлечение их к самым черным работам, вплоть до очистки отхожих мест в красноармейских казармах и т. д.
Самое пылкое воображение не в силах представить, до каких безумных зверств и утонченных пыток доходит здесь большевистский гений. Лучших из пастырей, наиболее любимых народом, – одних расстреливали, других живыми закапывали в землю, с третьих сдирали кожу, предварительно надрубая руки, четвертых топили в реках, примораживали ко льду.
Не казненных и не утопленных пастырей морили голодом, лишая продовольственного пайка, изнуряли непосильными работами, многих неделями и даже месяцами томили в тюрьмах. Все было дозволено, все пущено в ход, лишь бы довести духовенство до самых тяжелых и невыносимых страданий.
Но все это ничто в сравнении с теми муками, которые приходилось испытывать пастырям и всем верующим при яростных порывах загрязнить, осквернить и потопить в водовороте крови и слез все самое святое для христианина.
Захватываются духовные учебные заведения, причем здание духовной семинарии превращается в застенок с орудиями пыток. Разгромляются и захватываются монастыри, запрещаются крестные ходы. Пастырей обязывают подпиской не совершать крещений, браков и отпеваний без разрешения исполкомов.
Как тяжело приходилось Пермской церкви, показывает список жертв, опубликованный Епархиальным управлением.
В списке значатся: архиепископ Андроник – схвачен в ночь на 4 июля 1918 года и, по имеющимся данным прокурорского надзора, закопан в землю живым; выброшен из вагона на полном ходу епископ Феофаний; викарий Соликамский в ночь на 11 декабря 1918 года после истязания и многократного погружения в воду утоплен в реке Каме. Протоиереи: Иоанн Пьянков, Алексей Сабуров, Николай Яхонтов, Александр Искляев, Александр Преображенский, Михаил Киселев, Николай Конюхов, Алексей Будрин, Алексей Стабиков и Николай Бельтюков – одни из перечисленных пастырей расстреляны, другие заморожены, третьи зарублены.