Владимир Мясоедов – Снести империю добра (страница 54)

— Узри же силу моей пылающей крови! Тебе не спастись!

Громокрокх располосовал когтями одной руки кожу на второй. Жидкость, которая текла внутри, медленно и неохотно начала изливаться наружу, зависая в воздухе комками всесжигающего пламени. Пламени, способного повредить не только тело, но и саму душу. Спустя несколько секунд перед ним в воздухе замер рой огненных шаров. Помимо весьма серьезного даже по меркам хана Огненной Орды поражающего действия, они обладали еще одним очень ценимым им свойством. Самонаведением.

Комки огня рванулись вслед за улепетывающим вдаль и ввысь коротышкой. Он заметался, пытаясь уйти от них, но сгустки магии было не так-то просто стряхнуть с хвоста. На различные материальные предметы, которые летели им наперехват, они не обращали ни малейшего внимания. Мускулистого представителя народа сирен в костяной броне, выставленного при помощи телекинеза на их пути, мимоходом обратили в пепел. И полетели преследовать свою цель дальше, даже не уменьшившись в количестве. Внезапно коротышка описал широкую дугу и помчался обратно к Громокрокху. А магические снаряды следовали за ним. Вставший на дыбы архидемон изверг навстречу обидчику целое море огня… но тот выдержал бушующее пламя. И построенные на крови и силе хана Огненной Орды заклятия тоже. В последний момент маленький телекинетик просто швырнул себя как снаряд, подныривая под пытающуюся поймать его лапу. И сразу оказался на спине своего противника. Чья магия как раз пыталась добраться до гоблина по кратчайшему маршруту.

— Ух! Ыт! Кха! — Каждое попадание собственноручно созданного заклинания генерал армии демонов воспринимал словно человек удар под дых. А его хозяин всегда пренебрегал броней, поскольку не слишком нуждался в одежде и вечно забывал заглянуть в свой гардероб. Почти в прямом смысле вечно. — Мелкая букашка! Я заставлю тебя страдать!

Однако того, к кому обращался генерал демонической армии, рядом уже не было. Он летел вертикально вверх, взяв в качестве утешительного приза потерявшую сознание сирену, и безмерно радовался тому, что сумел уйти живым от архидемона.

— Чтоб тебя там наги закусали, — пожелал он на прощание окруженному со всех сторон жителями моря Громокрокху и залетел в дирижабль. Впрочем, особого чувства в голосе гоблина не слышалось. Он явно не верил в такой вариант развития событий. — Так, эту к Сури и на допрос! Ее на допрос, а не Сури. Хочу знать, что заставило сирен атаковать город. А я устал!

— Что случилось? — тихонько спросила Фиэль, когда гоблин камнем повис на ней, вцепившись в ее руку обгорелой конечностью своей марионетки.

— Тащи меня в медпункт. И зови на всякий случай Холхюка, — едва слышно прошептал коротышка. — Не знаю, какой изжогой страдает эта тварь, но меня ее пламя даже в свернутом пространстве достало и опалило. Целительные артефакты все уже вышли. Боль убрать я ими кое-как смог, но сил после такой гонки и латания ран не осталось вообще. А ожоги и подпалины до сих пор кровоточат…

Спустя три часа, пошатываясь от истощения, гоблин выбрался из лазарета, и так переполненного народом. Довольно большое количество полукровок и несколько темных эльфиек требовали лишь немного меньшего внимания целителей, чем он, поскольку также попали под пламя архидемона. Пусть не такое концентрированное и всего один раз, но этого хватило, чтобы большинство раненых умерло еще на земле. А те, кого задело лишь чуть-чуть, обзавелись страшными ранами и увечьями. Сила, которая плескалась в маленьком зеленом тельце, все же смогла защитить своего обладателя. Частично.

— Не понимаю! — сказал Тимон Малу, который осторожно поддерживал его за плечи. Все обладающие даром пытались помочь раненым, а потому сопровождать вымотанного коротышку пришлось именно орку. — Почему так?! Как это возможно?! Ладно, мы с тобой теперь стали братьями по лысине. Те жалкие клочки, которые остались от моей шевелюры, действительно было легче сбрить, чем привести в божеский вид при помощи мастерства парикмахера. Но почему она такого цвета?!

— Фиэль сказала, разрушились эти… Как их?.. Пыгмеи, — объяснил воин, который в прошедшем сражении был вынужден ограничиться ролью наблюдателя. Даже ворот лифтовой платформы ему покрутить не дали, поскольку этим занимался магический механизм.

— Пигменты, — поправил его гоблин. — В принципе при таком ожоге в этом нет ничего удивительного. Хорошо, что я лицо успел руками прикрыть. Но цвет? Почему он такой?! И, кстати, куда ты меня тащишь?

— В ванную.

— Да я вроде умывался. И одежду сменил. Хотя… — Гоблин принюхался к самому себе. — Пожалуй, ты прав. Паленым все еще попахивает.

— Но с мытьем могут быть проблемы. Твою ванную заняла Сури. Сказала, что по дирижаблю шляется слишком много народу и нормальный допрос можно провести только там. И кровь отмывать удобно.

— Ч-что?!

Гоблин попытался ускорить шаг и почти упал, но был удержан за плечи орком. Именно Мал и увеличил скорость движения, просто приподняв маленького волшебника так, чтобы ноги гоблина не касались земли. По сравнению с доспехом, сейчас на Мале отсутствующем, весил коротышка ничтожно мало.

Отделенная от общих помещений ванная комната, которую специально для своих целей спроектировал Тимон, встретила их клубами горячего пара и едва слышным треском пламени.

— Нет, ну она молчала как рыба! Вот я и решила поступить с ней как с рыбой! — поспешила заявить Сури, едва увидев недовольное лицо гоблина. Кнут она мгновенно спрятала за спину, но его кончик лежал на полу, выдавая хозяйку. — Ой, господин, а ты теперь совсем иначе выглядишь! Тебе идет!

— Да неужели? — ядовито осведомился коротышка и погладил молодую нежно-розовую кожу на своей лысине.

Впрочем, куда большего внимания, чем суккубу, коротышка удостоил свою пленницу. Та, впрочем, тоже всматривалась в него из-за толстого стекла и лениво шевелила хвостом. Мелкая-мелкая чешуя покрывала почти все ее тело, создавая впечатление одежды, но на почти эльфийском лице, без сомнения, читался вполне себе развитый разум. Да и на длинных ногтях рук присутствовали узоры маникюра, что тоже служило неплохим показателем способности к общению. Вот только вступать в коммуникацию морская обитательница, очевидно, не намеревалась. И даже большая спиртовка, нагревающая толстым язычком огня воду в сосуде, куда запихнули пленницу, положения не меняла.

— Сури, а куда ты рыбок из аквариума дела?

— В баночку, — скромно ответила суккуба. — А ее в предбаннике поставила. И сказала нашим поварихам, чтобы не трогали.

— Они могут, — несколько успокоившись, кивнул гоблин. — Так, значит, молчит?

— Молчит. Вернее, изредка что-то щелкает и скрежещет, притворяется, будто не знает нормальную речь. — Демоница отогнала от лица облако пара. — Скоро сварится, а все равно молчит.

Гоблин взлетел, потрогал воду в аквариуме пальцем и еле успел отдернуть руку. Мелкие острые зубы клацнули впустую. Чешуйчатые руки попытались было вцепиться в края емкости и дать возможность гибкому телу подтянуться, чтобы выбраться на свободу, но Сури взмахнула кнутом. Получившая по пальцам пленница вернулась в медленно нагреваемую емкость.

— Не понимаю, почему она молчит, — изрядно смущаясь от собственного непрофессионализма, призналась демоница. — И даже выбраться из воды особо не пытается.

— Она владеет элементарной логикой. Горючего в спиртовке осталось на самом донышке, а температура в аквариуме вполне себе терпимая. При большей иногда и мы с тобой купаемся. Если бы не закрытая дверь, то даже пара бы не было. Ну что за детский сад! Надо же как-то соизмерять свои действия и ожидаемый от них результат! Впрочем, ладно. Я устал, и у меня нет желания возиться с допросом. Не хочет говорить или не может, это уже ее проблемы.

Гоблин подошел к стене с рычажками и начал ими щелкать. Громадная белая ванна, занимающая большую часть помещения, начала быстро заполняться водой.

— Стрелять так стрелять, любить так любить, варить так варить! — провозгласил он, направляя руку к воде.

С пальцев коротышки сорвалась толстая гудящая струя огня. Вода практически тут же начала весьма активно пузыриться, а стоящий на постаменте громадный аквариум взлетел в воздух и начал медленно наклоняться над бурлящей ванной.

— Стойте! — на вполне понятном языке закричала пленница, изо всех сил цепляясь за края своей тюрьмы. — Нет! Не надо!

Кнут легонько ударил ее по пальцам, и сирена начала неотвратимо вываливаться в громадный клокочущий котел, будучи не способной удержать себя на весу при помощи одной руки.

С душераздирающим криком она рухнула в воду. Длинное, гибкое, покрытое чешуей тело заметалось туда-сюда между поднимающихся пузырей.

— Мал, дружище, прости меня, но ты здесь явно лишний.

Невидимые руки подняли орка и аккуратно вынесли вон. А после захлопнули толстую звукоизолированную дверь. Они же начали секунду спустя вешать одежду гоблина на рычаг. Тот самый, который включал в спроектированном гоблином джакузи подачу воздуха для образования характерных пузырьков.

Глава 21

— Объясняю вам политику партии и правительства. Ну, или мое сугубо личное мнение, что в принципе одно и то же.

Тимон был спокоен, в отличие от всех остальных, кто находился в рубке. Ну, за исключением пилота. Но он был гоблином, причем не просто гоблином, а гоблином укуренным, а потому от происходящего испытывал исключительно полное и всеобъемлющее счастье.