Владимир Мясоедов – Сибирский вояж (страница 57)
— Стоп, ты это слышишь?!
Где-то не слишком далеко кричали. Страшно, надрывно, женским голосом. И Олег сразу же вспомнил свое предыдущее столкновение с османами. Тогда он был всего лишь кадетом Североспасского магического училища, одним из многих, кем усилили патрульные группы в связи с тем, что кадровые военные отправились на фронт. Им повезло — если можно так сказать про событие, стоившее жизни очень многим. Летающий корабль людоловов не только попался русским солдатам, но и не успел от них сбежать. И понимая, что проиграл, капитан той шебеки убил всех и каждого, на кого твари в человеческом или почти человеческом обличье успели нацепить свой проклятый ошейник.
— Они уходят и режут рабынь! — Как оказалось, азиат тоже знал о милых привычках жителей Османской империи. — Господин волшебник, прошу вас, им надо помочь! Где-то там моя дочь!
Олег не стал отвечать, вместо этого сорвавшись в бег со всей скоростью, на которую был способен его слегка покалеченный, но подвергшийся магическому форсажу организм. Коридоры, залы, комнаты… Архитектура и планирование помещений действительно сильно напоминали Дворец вечной жизни: видимо, строили эти сооружения по одним и тем же гиперборейским правилам. А потому боевой маг не только не заблудился, но и успел почти вовремя. Утес Зеленой Утки, видимо, действительно был утесом. Просто выдолбленным изнутри; видимо, кто-то в древние времена очень хотел создать тайную бухту, которую почти нельзя обнаружить. Скалы нависали со всех сторон, волны бились о словно отлитую из камня пристань, а выход в открытое море был… необычным. И это мягко сказано. Хотя у Олега вообще-то не было времени любоваться местными красотами, не отметить данный факт он не мог. Правда, мозг боевого мага занес единственный путь из бухты в графу «Опасные магические аномалии».
Переливающееся радужное марево, сквозь которое виднелись очертания какого-то другого места, в общих чертах напоминало портал. Вот только какой-то странный. Растянутый в ширину на сотни метров вдоль стены рукотворного ущелья. Половина его находилась на суше, и дойти до нее можно было по гладкому камню пристани, а вторая была доступна лишь для тех, кто обладал кораблем, ну или просто решил смыться отсюда вплавь. Впрочем, мочить ножки османам не пришлось бы, поскольку одно судно у них все-таки имелось, несмотря на то что основная часть пиратов уплыла на разбой. Глубоко осевшая в воду длинная остроносая галера с тремя рядами весел, на которую сейчас полуголые фигуры в тряпье и рабских ошейниках спешно грузили какие-то сундуки и тюки.
Похоже, турки знать не знали, кто их атаковал, но гибель значительной части своих товарищей в бою те, кто к схватке даже не приближался, сочли достаточным поводом, чтобы эвакуироваться со всем, что успеют прихватить. Крысы всегда бегут с тонущего корабля, а именно крысами эти живущие грабежом и убийствами заведомо слабейшего противника люди и являлись. Видимо, собирающиеся удрать пираты планировали отправиться в очень длительное путешествие, поскольку на причале оказалось грудой свалено то добро, которое по запарке вытащили со склада, но в итоге на борт решили не брать, вроде клеток с курами, свернутых в рулоны ковров, бочек с вином, разбившегося ящика с финиками или роскошного белого единорога под седлом. И там же валялись на гладком камне и корчились от боли не меньше трех сотен женских фигур, чья одежда разнилась от глухой паранджи до неприлично сексуального нижнего белья, подчеркивающего все, что по идее должно было скрывать. Ошейники, нацепленные на них, то ли не могли убить своих обладательниц по причине своей дешевизны и низкого качества, то ли просто никто из присутствующих на судне колдунов не мог отдать артефактам такой приказ. Интуиция нашептывала Олегу, будто правилен именно второй вариант. Полный доступ ко всем функциям зачарованных рабских ошейников имелся только у пиратского адмирала и его близких, сейчас на базе отсутствующих. А те, кто остались, могли лишь активировать болевой режим, вообще-то предназначенный для подавления массовых беспорядков среди невольников.
Скорее всего, убегающие османы сначала хотели взять дам с собой, ведь оставляли в живых они только тех пленниц, которые стоили дорого по причине своей молодости и красоты. Но потом рабовладельцы подумали немного и сочли свое разумное имущество тоже лишним грузом, ведь живым людям мало найти место в трюме, им также требуются еда и вода. Причем регулярно. А потому между чьими-то наложницами или даже не слишком-то любимыми женами ходили четверо смуглых мускулистых пиратов и деловито, без лишних нервов и суеты, закалывали не способных сопротивляться пленниц баграми, которые благодаря очень длинному и острому наконечнику вполне могли быть использованы и как копья. Было видно, они хотели бы работать быстрее, но им очень мешают судороги и корчи пленниц, а также инстинктивное расползание рабынь в стороны. Вряд ли это происходило сознательно — ведь некоторые падали за край причала и тонули — просто инстинкты гнали дам подальше от места, где они испытывают страдания. Но даже так около сотни женщин либо уже умерли, либо едва-едва дергались в агонии, истекая кровью из глубоких ран на груди или спине.
— Ур-роды! — Олег не очень понимал, как ему в одиночку бороться с целым кораблем врагов, особенно если там есть пушки… Однако вот убийцы, обращающиеся со своими рабынями как со скотом, были вполне в зоне досягаемости чародея.
Гнев прокатился по телу волшебника вместе с магической энергией, и в османов ударили сразу три потока огня. В обычном состоянии такое напряжение сил заставило бы резерв опустеть, но лишь спустя доли секунды накопитель, вставленный в древний топор, принялся делиться тем, что выкачал из своих жертв или просто разрушенных им заклинаний. Тонкие, но очень-очень горячие огненные плети вытянулись на десятки метров и хлестнули по каждому из пиратов с точностью и аккуратностью хирургических скальпелей. Или скорее управляемых рукой опытного убийцы игл. С пробитой, точнее — прожженной гортанью человек умирает обычно вовсе не от кровопотери. Он просто задыхается, когда насыщенная кислородом кровь перестает поступать к мозгу. И смерть эта приходит не сразу, что можно наблюдать на примере висельников, подолгу «танцующих» в петле. Османам предстояло много мучительно долгих секунд, полных агонии и тщетных цепляний за ускользающую жизнь, прежде чем они издохнут окончательно.
— Вы куда?! Аррр! Стойте, мрази, я с вами еще не закончил!..
С галеры по Олегу выстрелили. И тоже огнем, правда, каким-то фиолетовым. Два десятка сгустков магического пламени сорвались с посоха стоящей на корме фигуры в щегольском золотом плаще, вокруг которой ярко сияла заполненная энергией магическая звезда. И эта атака, подготовленная заблаговременно и наверняка имевшая просто убийственную мощь, едва не сварила русского боевого мага. Нет, доспехи-то поглотили вражеские заклинания полностью и целиком, вот только при этом раскалились градусов до двухсот, что отнюдь не добавило хорошего настроения зарычавшему от боли чародею.
Самое обидное состояло в том, что ему и злость-то сорвать было особо не на ком: увидев безрезультатность своей атаки, вражеский маг что-то скомандовал, и корабль резво скакнул прочь от пирса, даже не опуская весла на воду. Похоже, на одних только рабов пираты не рассчитывали и озаботились установкой альтернативного движителя. Полетели в воду несколько невольников, до последнего таскавших на борт тюки и сундуки, но до них улепетывающим османам больше не было никакого дела. Все усилия их колдунов оказались сосредоточены на том, чтобы прикрыть свое судно щитами в несколько слоев.
Олег не знал, за кого они его приняли: за сверхмогучего одиночку или авангард сил вторжения, но, похоже, турки действительно опасались возможности того, что их судно будет пущено ко дну. Во всяком случае, скорость, которую галера развила всего за несколько секунд, больше подошла бы гоночному катеру. Как стрела, корабль канул в переливающееся марево и практически сразу же совершил резкий и, казалось бы, невозможный для столь массивного объекта поворот градусов на семьдесят, чтобы спустя пару секунд исчезнуть из поля зрения. Только сейчас чародей смог приглядеться к данной магической аномалии повнимательнее — и не смог удержаться от восхищенного свиста. Чем-то увиденное напоминало ему портал… Но порталы обычно соединяют друг с другом только две точки. А из Утеса Зеленой Утки можно было попасть как минимум в несколько десятков разных пунктов назначения. Причем даже не обязательно по воде.
Путь наружу из рукотворного ущелья начинался на краю пирса, где части скалы просто не было, вместо нее там находились ведущие куда-то колдовские врата. Друг от друга сектора разделялись непрозрачными перемычками из обычных скал толщиной где-то метров в пять. И за каждым из этих проходов было побережье, но, черт возьми, это были совсем разные участки границы суши с океаном! Где-то пляж оказался песчаным, где-то галечным. Где-то росли сосны, где-то пальмы. Где-то была ночь, где-то день!.. Османским пиратам воистину было не занимать наглости, раз они осмелились приспособить под свою базу уникальное древнее сооружение, ради возможности изучить которое современные мастера по работе с пространством наверняка передрались бы не на жизнь, а на смерть!..