Владимир Мясоедов – Ноша Хрономанта. Книга 5 (страница 4)
– Джеки! – испуганно взвизгнула седая дама лет шестидесяти, бросившись к пострадавшему ирландцу. – О боже! Что ты сделал с моим мальчиком?!
– Ничего, тетя Эн, вы же видели. Он сам меня ударил, – несколько смутился Патрик, который своего кузена терпеть не мог, но вот с его родителями поддерживал очень даже хорошие и теплые отношения. И от всей души не понимал, как они до сих пор могут любить его двоюродного брата, если этот неблагодарный говнюк своим старикам ну вот совсем не помогает и даже каких-нибудь хороших продуктов, купленных на свою высокую зарплату, лишний раз не занесет.
– Ты искалечил его! – в ярости выкрикнула женщина, своим телом защищая плачущего сына от племянника, который так с места и не сдвинулся.
– Да ладно вам, тетушка, ну какое искалечил… – вздохнул Патрик, со смесью стыда и удовольствия наблюдая за тем, как воет от боли его кузен, по чьим пухлым щекам мгновенно начали бежать крупные слезы, блестящие в свете магических светильников. В глазах чиновника мэрии, теперь уже точно бывшего и определенно у бесконечной вечной империи подобный класс не заслужившего, плескался натуральный ужас и неверие в то, что случилось. Только вот источающая вонь паленого мяса почерневшая кисть, которую словно в горящий бензин надолго окунули, очень даже неплохо справлялась с тем, чтобы вернуть своего обладателя в объективную реальность. – У него же рука на месте, да и недостаточно силен мой навык, чтобы ее оторвать… А и оторвал бы – не страшно. Наши целители ее на место прирастили бы влет, а не они, так обелиск, он вообще что хочешь может сделать, хоть вашу гипертонию убрать, хоть суставы восстановить, хоть годочков добавить и молодость вернуть… Ну… Когда у меня деньги будут на то, чтобы все это оплатить, а то сейчас я как-то без гроша в кармане. Все потратил на то, чтобы выкупить вас. Ну и остальных, кого сумел…
Отныне всем жителям и посетителям города запрещено проповедовать, взывать к богам, совершать религиозные обряды, строить храмы и воздвигать алтари, если они не получили на это соответствующего разрешения у владельца города! Нарушители данного закона получат суровую кару, чья тяжесть будет зависеть от масштаба их поступка и воли владельца города! Возрадуйтесь!
– Ух!
– Да вашу ж…
– Мама!
– О господи!
Человек, сказавший последнюю фразу после того, как несущая послание-предупреждение информация вдруг вспыхнула прямо в его мозгу, испуганно зажал себе рот и выпучил глаза, а народ бросился в разные стороны, ожидая, по всей видимости, той самой суровой кары. Эти люди могли не познать на себе все ужасы тренировочного лагеря, поскольку пребывание в трехмесячном стазисе субъективно не заняло для них и одной секунды, но большинство из них уже представляло себе могущество бесконечной вечной империи. И ее жестокость, ибо, словам Патрика, телепортированные в незнакомое им место люди волей-неволей оказались вынуждены верить.
– Дядя Шон, вы как? – уточнил спустя несколько секунд ирландец у дряхлого старика, бывшего его каким-то далеким-предалеким родственником, про которого и вспомнили-то совсем не сразу. Причем сам Патрик тоже от него отступил на несколько шагов, вжавшись в стену. И еще щитом загородившись. На случай, если этот человек вдруг взорвется или там окажется поражен ударившей с потолка молнией и пылающие брызги плоти во все стороны полетят. – В смысле… Никаких болей, системных сообщений о штрафах, желания биться об стены головой?
– Кажется, я в туалет хочу… – призадумался мужчина, которому должно было быть уже под восемьдесят. – Но у меня так почти постоянно, особенно последнюю пару лет…
– Фух, пронесло, – успокоился Патрик, осторожно опуская щит. – Наверное, тут считаются только те боги, которых признает бесконечная вечная империя…
– А христианство она разве не признает? – робко уточнила у него какая-то женщина, двумя руками сжимающая массивное распятие, висящее у нее на шее.
– Ну, я пока не видел, чтобы кто-то из наших священников творил настоящие чудеса, – пожал плечами Патрик, решив уклониться от ответа… Тем более он его и не знал. – Впрочем, я и священников-то, кажется, ни одного в тренировочном лагере не видел…
– Патрик… Только честно… Насколько мы в дерьме? – уточнила у него женщина средних лет, бывшая сестрой Джека, но ни малейшего внимания на своего плачущего брата не обращавшая. Причина, по которой она вошла в число иждивенцев, была проста и выдавалась на ее талии так далеко вперед, как это только могла делать восьмимесячная беременность.
– Представь, что ты всю жизнь была в рабстве у какого-то извращенца, но наконец-то смогла убежать, и теперь тебя тащит в темный переулок шайка уродов, половина из которых торговцы органами, а оставшаяся – просто каннибалы. – Вокруг Патрика имелись дети, но он решил не жалеть их чувств. В изменившемся мире подобными глупостями стали бы заниматься лишь те, кто желал бы ребенку неизбежных проблем, которые появятся, когда изнеженный цветочек столкнется с суровой реальностью. И если тот будет слишком уж тупить или недооценивать возможные для себя угрозы, то сохранение свободы, здоровья и жизни ему никто не станет гарантировать!
– Ну, будущие перспективы я примерно осознал, – хмыкнул чуть не пополнивший собой число преступников старик, который в силу возраста вряд ли так уж сильно боялся… Да хоть кого-нибудь. Ибо полагал себя и без того стоящим одной ногой в могиле. – Однако с чего ты так про наше прошлое-то завернул? Вроде не так уж и плохо мы жили…
– Это потому, дядя Шон, что мы просто не знали альтернатив и наслаждались тем, как нас имеют. – Патрик присел на какую-то тумбочку, ибо кровать, два дивана, кресла и ковер на полу уже были заняты. – Магия есть. И магия была. В том числе и на Земле. Только не для нас и не для других обычных людей, да и многих важных шишек, бывших на самом деле ни фига не важными, раз их не допускали к истинной власти и истинному могуществу. А ведь с магией можно многое…
– Например?! – выкрикнула девчушка лет пятнадцати, бывшая дочерью одного из коллег Патрика по работе и в мыслях, видимо, уже примерявшая на себя островерхую шляпу.
– Не хочу ругать наших врачей, верю, они старались изо всех сил и делали что могли… Но результат их усилий, если сравнивать с целителями, напоминает попытку построить дом при помощи кусков кое-как заостренного камня. Простое временное усиление иммунитета в пять-десять раз, с чем справятся и некоторые ученики твоего возраста, позволит забыть о злокачественных опухолях, которые организм сам и переварит. Инфаркты, инсульты… Для более-менее прокачавшего нужные классы специалиста все это предотвратить или исправить постфактум – дело пяти минут. Конечности вернуть или возраст убавить тоже можно, были бы деньги… – Патрик тяжело вздохнул, вспоминая своего отца, болезнь которого была молниеносной с точки зрения медицины старого мира… Но волшебному доктору, чтобы спасти его, хватило бы даже не нескольких суток, а лишь пары часов. – Бытовые удобства на первый взгляд не так выделяются… Но как вам обогреватель или холодильник, что не имеют движущихся частей, не производят шума, не изнашиваются в процессе работы, а также не требуют обслуживания и зарядки? Один раз купил и хоть тысячу лет пользуйся, без всяких счетов за электричество, если раньше вещичку не разгрохаешь. Которые без кувалды и разгрохать нельзя, тоже есть, только стоят как целый дом… Вроде того, что у Джека был…
– На который нормальным людям и за три жизни не накопить, – понимающе покивал Шон, в чьих глазах вспыхнула искорка интереса при известии о том, что в изменившемся мире даже такие, как он, еще могут на что-то сгодиться… Ну, если сумеют омолодиться. – Что еще?!
– Теоретически – все что угодно, – пожал плечами Патрик, который довольно много времени потратил на то, чтобы поиграть с обелиском, и пределов его возможностям так и не нашел. – Были бы деньги… И социальный статус, ибо самые лучшие товары и услуги обычным людям бесконечная вечная империя просто не позволит заказать… Мда, если подумать, не так уж и много для нас и поменяется… Кроме знания того, что настоящие чудеса все-таки существуют и, если очень постараться, могут стать доступны…
Глава 2
Разрушенный город представлял из себя крайне странное зрелище. Нет, если бы он превратился в одни сплошные груды бетонных обломков и прочего техногенного мусора, это было бы понятно… Но что надо было делать с нашей планетой вообще и этим маленьким ее кусочком в частности, чтобы дом с порядковым номером двадцать отполз от двадцать второго аж на триста метров? Почему обильно растущие тут и там относительно скромные трехметровые кустики, теряющиеся на фоне древесных исполинов размером с небоскреб, накрывающих кроной пару-тройку квадратных километров, считали своим долгом разорвать на части оставшиеся без хозяев автомобили, а не просто сдвинуть их в сторону? Каким путем следовало идти процессам терраформинга, дабы обычный уличный газон хоть и остался расти аккуратными квадратиками и прямоугольниками перед зданиями или их обломками, но превратился в жуткую плотоядную мерзость, усыпанную пустыми панцирями насекомых и скелетиками мелких животных?