Владимир Мясоедов – Игра за выживание (страница 10)
Блин. Я – крот! Хотя нет, скорее уж какая-то птичка вроде беркута, парящая высоко в небесах и редко спускающаяся на землю. Зрение у меня хорошее, зрение у меня замечательное… А все остальное, мягко говоря, не очень. Слух убит напрочь грохотом огнестрельного оружия, громкой музыкой и шумами большого города. Обоняние практически атрофировалось, оказывается, хорошо тренированный человек чувствует запахи немногим хуже собаки. Осязание и то дефектное какое-то! Мне понадобится очень много времени, чтобы на ощупь определить, какой рисунок изображен на сжимаемой пальцами монете. Интересно, какой же должна быть популяция людей с восприятием мира раза в два с лишним раза острее того, к которому я привык?
Хм, странно. И почему же это я вдруг стал так известен? Вроде бы вел жизнь богатого затворника-извращенца-параноика, никакого излишнего внимания к себе старался не привлекать…
Значит ту тварь, принявшую обличье моей горничной, я прикончил. Уже хорошо. И видимо даже очень хорошо, раз такой поступок оценили в два раза выше, чем происхождение от прапрадедушки Анатолия. Впрочем, в последнем лично моих заслуг ведь и нет ни капельки. Просто повезло… Или не повезло.
Этот параметр являлся даже более неоднозначным и неопределенным чем то, что я в конечном итоге решил называть рейтингом. И обе единицы удачи оказались у меня тоже благодаря тому, что был убит ловчий. Ловчие ловят… Это даже из названия их профессии понятно. Вот только, к сожалению, нет пояснений, зачем им сдалось кого-то ловить и почему в моем сознании сейчас создается нечто наподобие панели игрового персонажа. Правда, почему-то без таких важных пунктов как имя, раса, пол и навыки. Хотя нет, оно же не формируется. Просто в соответствии с какими-то шаблонами оценивается то, что есть.
Последняя порция образов, возникшая в моем сознании, на удивление оказалась и самой нечеткой. Понятно лишь, что это что-то потенциально полезное и жизненно важное. И у меня его ограниченное количество, и оно к тому же нуждается то ли в питании, то ли в регулярном техобслуживании. А не то финита ля комедия. А еще свет погас, сменившись темнотой. Но не абсолютной, а такой, которая бывает глубокой ночью при закрытых глазах. Появились ощущения тела, оно лежало на чем-то жестком и неровном. И пришла боль… Почему-то в сердце, хотя вот на конкретно эту часть организма я еще никогда не жаловался.
– Не парализован, не связан, не корчусь в адском пламени, даже ожогов от той демонической отрыжки почему-то нет, – я проанализировал свое состояние и медленно открыл глаза. Зрение плыло, но постепенно становилось все более четким, словно после чересчур долгого дневного сна. И какой-то источник света над головой имелся, пусть и светил он не сказать, чтобы ярко. Примерно раз в десять-пятнадцать секунд сердце слово кололо острой иголочкой, что было несколько неприятно, но в общем и целом вполне терпимо. Каких-либо других негативных последствий схватки с демонами и пребывания в состоянии того разума, который пичкали посторонними пакетами информации, я пока не обнаружил. – Уже неплохо для начала. А с остальным сейчас будем разбираться.
Как оказалось, на дворе стояла ночь, а я лежал под кустиком в двух шагах от покрытой асфальтом четырехполосной автомобильной дороги. Только почему-то с ярко-зеленой разметкой в виде чередующихся овалов по центру. Слева прямая как стрела трасса уходила куда-то вдаль, справа в нескольких километрах темнели характерные прямоугольные коробки высотных зданий. За спиной метрах в трехстах находился смешанный лес, а прямо перед лицом расстилалось чистое поле, на котором росли ровными рядами чахлые кустики неизвестной сельскохозяйственной культуры. Больше всего внимание привлекал, понятное дело, населенные пункт. Вот только почему-то светящихся окон там не наблюдалось ни одного. На мне была одета подозрительная серая майка с короткими рукавами и такого же цвета шорты длиною чуть ниже колен. Излишне говорить, что подобных вещей в моем гардеробе ранее не имелось. Обуви или нижнего белья поблизости не обнаружилось, что несколько печалило. Зато нашелся чей-то ножик с лезвием длиной около двадцати сантиметров. Источником света в вышине оказалась то ли подозрительно яркая луна размером раза в четыре больше обычного и без привычных пятен, то ли какая-то планета, находившаяся по астрономическим меркам довольно близко к тому миру, куда меня занесло.
– Не Земля и скорее всего даже не её ближайшие окрестности, – сделал я однозначный вывод, обозревая ночное небо. Мерцающих в вышине точек было много, слишком много. Местами они чуть ли не наслаивались друг на друга, образовывая затейливые абстрактные узоры. Вместе с огромной луной создавали вполне достаточно света, чтобы не приходилось особо напрягать глаза, разглядывая листву на послужившем укрытием кусте. Та выглядела незнакомой, но честно говоря, ботаника никогда не числилась в списке интересовавших меня наук. – Либо это центр галактики, где плотность звезд намного выше, либо какая-то планета с ну очень хорошо развитой орбитальной инфраструктурой.
Грудь неприятно кольнуло, и я отвлекся от созерцания вечной красоты небес, чтобы попытаться сосредоточиться на более актуальных проблемах. Руки вдруг начали дрожать, а зубы стучать, нахлынуло осознание пережитого. Остро захотелось домой… Но лучше не к себе, а к сестре, точнее к проживающей вместе с ней маме. Потребовалось несколько минут глубоко и размеренно дышать, чтобы задавить начавшийся мандраж, пока он не перерос в откровенную истерику, но тем не менее успокоиться получилось. Относительно конечно, однако в текущей ситуации полностью и абсолютно невозмутимым сумел бы остаться разве только Будда. Ну, или полный идиот, не понимающий всю глубину той передряги, в которую его угораздило угодить.
– Гхррр… – тихое рычание, источник которого располагался где-то за спиной, я едва не пропустил.
Был бы хоть чуть-чуть больше погружен в свои мысли и точно сдох бы, когда на меня из темноты бросилось нечто, похожее на предмет тех ночных кошмаров, что мучили меня десять долгих лет. Проще говоря, едва-едва покрытый в отдельных местах мышцами скелет, явно намеревающийся сожрать подвернувшегося ему человечка!
– Ух! – тварь выдала себя звуком в последний момент, когда уже прыгала на спину своего потенциального обеда, и потому увернуться от её атаки не получилось.
Весящее килограмм сорок или пятьдесят худое тело обрушилось на подставленное плечо, длинные костлявые пальцы больно впились в едва прикрытую майкой плоть, зубастая пасть лязгнула челюстями в опасной близости от головы… А после монстр покатился кубарем, поскольку покуда он не успел оплести меня своими конечностями подобно спруту, я провел образцово-показательный бросок, со всей дури швырнув чудовище об асфальт. Впрочем, оно разлеживаться после жесткой посадки не стало и практически мгновенно вновь пошло в атаку, правда, уже на четвереньках.
– Пошел на фиг! – грозный окрик, увы, не остановил явно вознамерившуюся отведать моего мяса плотоядную ходячую мертвечину.
Как и демонстрация ножа, вполне достойного называться небольшим кинжалом. Кстати, от того монстра, фоторобот которого я составил вскоре после своей первой встречи со сверхъестественным, она несколько отличалась. Тело не такое высохшее и скелетообразное, теоретически оно могло бы принадлежать живому человеку. Голодавшему несколько месяцев узнику концлагеря, например. А еще агрессивный труп было одет в обрывки каких-то тряпок, болтавшихся на нем, как на вешалке! Ноги и бедра монстра скрывали лоскутья, вероятнее всего остатки штанов, а плечи покрывали останки того, что видимо некогда являлось пиджаком. Даже непонятно, как оставшийся на своем месте бейджик неярко блестел в свете звезд и луны.