Владимир Мясоедов – Дружественные интриги (страница 34)

— Интересно, ацерковники оставили у себя на хозяйстве кого-нибудь? — Задумался чародей, пролетая над оцеплением из этих самых церковников, что поголовно сейчас валялись на земле, причем зачастую даже без сознания, но зато с обильным кровотечением из носа или глаз. Вмешательство враждебно настроенного божества они не сумели предотвратить, но явно пытались сделать это до последнего со всем пылом новообращенных фанатиков…И, возможно, действительно сумели чего-то добиться. Во всяком случае, источник крайне важной информации все ещё дышал, а здание где агенты противники свили себе гнездо хоть и ходило ходуном, выдавая ведущиеся внутри интенсивные боевые действия, но рушиться на головы бойцам и давно скрывшемуся где-то в его глубинах Святославу пока вроде не собиралось. — Впрочем, пофиг, на месте разберемся…В крайнем случае, сам молитву прочитаю! Хуже все равно уже не будет, все-таки во время службы заставляли же на исповедь ходить и участие в общих богослужениях принимать…

Однако коварным планам Олега, которые наверняка могли бы довести его знакомых православных инквизиторов до истерики учитывая репутацию «жуткого чернокнижника», сбыться было все-таки не суждено. Одна из стен только-только покинутого им здания брызнула в разные стороны пылающими осколками, когда сквозь неё наружу вылетел дымящийся и кое-где горящий каким-то странным синим пламенем Святослав. Спиной вперед вылетел, причем двигаясь на скорости, которую бывший крестьянин в бытность свою обычным истинным магом развить не факт бы, что сумел. А следом, еще больше расширив проделанную дыру, наружу показался и тот, кто так отделал самого молодого архимагистра Возрожденной Российской Империи. В недавнем прошлом это существо явно было человеком, но ныне им уже точно не могло считаться, являя едва ли не хрестоматийный пример одержимости. Не демонической, правда, но все равно одержимости.

Словно растянутое изнутри в разные стороны изнутри увеличившимися костями тело четырех метров высотой было покрыто с головы до пят неизвестными руническими знаками, что ярко пылали, насыщаемые энергией, что вливалась в них откуда-то из иного измерения. А также потихоньку проклевывающимися пучками черных перьев, растущих из центра каждого символа. Нос и губы искаженного гиганта вытянулись вперед, затвердевая, чтобы образовать подобие клюва. Светящиеся красные глаза уползли по голове, с каждым мигом все больше напоминающей птичью, куда-то на виски. Получившееся существо должно было выглядеть нелепым и нежизнеспособным, но глядя на него можно было почувствовать что угодно, кроме веселья или сочувствия. То ли дело было в огромных окровавленных когтях сего уродца, то ли в нескольких глубоких ранах, в том числе сквозных, украшающих его тело, то ли в обнажившихся кровоточащих мышцах, которые не скрывали ни кожа, ни одежда. Трансформация одержимого была не завершена и вряд ли вообще могла оказаться завершена, поскольку плоть фанатика, послужившего вместилищем для некой сущности, натуральным образом горела, просто не справляясь с нагрузками. Не справлялась даже не смотря на то, что немалая часть сил обеспечивающего эти метаморфозы существа явно оказалась направлена на сохранение целостности своей временной оболочки. А заодно в ореоле силе, который окружал данное существо, истлевали в ничто и всякие посторонние предметы вроде тряпок, которые представители вида хомо сапиенс любили носить на себе ради большего комфорта и из чувства стыдливости. Или черного как сама ночь зачарованного обсидианового кинжала, который кто-то из штурмовиков воткнул в шею отказывающегося сдаваться врага видимо несколько раньше, чем тот раскочегарился на полную катушку.

— Надеюсь, ты выживешь! — Напутствовал Олег находящегося в бессознательном состоянии «пациента», швыряя его тело как можно дальше, а после спешно бросаясь на выручку своему другу, покуда бывшего крестьянина не заклевали. Монстр, пробивший Святославом стену здания,не собирался довольствоваться достигнутыми результатами и всеми силами старался развить успех, не обращая внимания на такие мелочи как наличие свидетелей, летящие в его спину автоматные очереди или натуральное глиняное ядро, которым какой-то геомант очень ловко прямо в его птичью башку запулил. Из глаз уродца в фигуру русоволосого здоровяка в пулеметном темпе били какие-то мерцающие всеми цветами радуги лучи. Когти верхних конечностей сжимались и разжимались, а в такт этим движениям пространство лопалось, пытаясь заодно разорвать на части юного архимагистра. Нижние ежесекундно притоптывали, порождая направленные волны вибраций, попадать под которые явно было опасно для здоровья даже тем, кто давно уже мертв. Но самым опасным оружием твари являлся без сомнения клюв, оракул-самоучка буквально чувствовал это всеми фибрами души, отчаянно не желающей под этот самый клюв подставляться. — Эй, выхухоль! Сюда иди!!!

На выхухоль уродец, которого какая-то сущность использовала примерно как натянутую на руку куклу-марионетку, не походил ни капли, но кажется он понял, что русский боевой маг имел ввиду. Или просто среагировал на быстро приближающийся к нему объект, который полыхал подобно падающему метеориту, поскольку Олег постарался вложить все силы, которые только мог в один огненный удар, удар решительный и сокрушительный…Но все равно оказавшийся остановленным. Вырвавшиеся из спины монстра крылья, кажется еще недавно бывшие его ребрами и легкими, не только приняли на себя ярость пламенной стихии, способной мгновенно спалить дотла средних размеров пилотируемого голема с его броней и магическими щитами, но и отшвырнули пламя далеко в сторону вместе с самим чародеем. Впрочем, главной своей цели тот все равно добился — отвлекшись на новую существенную угрозу тварь дала возможность Святославу собраться с силами и перевести дух.

Вскинувший руки к небесам аэромант седьмого ранга заставил упасть с этих самых небес десятки молний, что оплелили собою фигуру гигантской полуптицы. Ветер же обрушился на макушку твари натуральным атмосферным молотом, пытаясь вбить её куда-то в недра земли, да так глубоко, что в обычной ситуации найти останки этого уродца сумела бы разве только шахтерская бригада. Частично задуманное бывшему крестьянину даже удалось — из его врага действительно брызнули какие-то струйки крови, когда тот хрустнул, слегка сплющиваясь и ужимаясь в размерах…Но вновь переходя в атаку! И даже плотный дождь из летевшего в спину свинца и сыплющихся со всех сторон чар низших рангов, которые запускали из окон здания, из дыры в стене, а еще кажется со стороны начавших приходить в себя церковников, полностью проигнорировал.

Словно бы выстреливший собою вперед птицеподобный мутант от скорости своего рывка буквально размазавшийся в пространстве явно метил своим клювом вонзиться в грудь Святослава, но каменющий на его пути до плотности железобетона воздух чуть задержал это уродливо-пернатое нечто, а после бывший крестьянин и вовсе превратился в молнию, скакнувшую в сторону метров на пятьдесят, благодаря чему очень-очень опасный клюв и одаренный седьмого ранга в пространстве друг с другом успешно разминулись. Зато монстру удалось поймать лопатками небольшой пробивный бур из некроэнергии, который Олег под довольно острым углом вогнал в сквозную рану, продырявившую тело одержимого несколько раньше. Жаль только заряд чуждой всему живому магии не произвел на свою того эффекта, на который надеялся чародей. Пара килограмм плоти с управляемой вселившейся в него сущностью маоринетки конечно осыпалась, но подыхать, слабеть или хотя бы терять одно из своих отвратительных «крыльев» та явно не собиралась. Да и с чего бы ей? Окружающий данное существо ореол силы, вполне себе видимый, между прочим, по энергонасыщенности был внушителен, ничуть не уступая ауре Святослава, а то и превосходя её. Он напоминал холодный ядовитый и вместе с тем почти полностью прзрачный огонь, а в этом огне сгорали плоть, аура и, кажется, сама душа бывшего человека, дабы занявшая его место мерзость могла сражаться с хозяевами Нового Ричмонда, тупо игнорируя сгорающие на подлете пули и чары низших рангов, количество которых за последние секунды заметно возросло.

— Эй, уродец, а ты случайно не тенгу? — На всякий уточнил Олег у твари, чем дальше тем больше смахивающей на огромную человекоподобную и очень-очень худую ворону. Ворону, вокруг шеи которой внезапно сформировался ярко сияющий нимб…Вернее, ошейник. Во вспышке пророческого озарения чародей осознал, что сражается сейчас не столько с кем-то из языческих божеств, сколько с удобным козлом отпущения, которого тот давно поработил и теперь держит исключительно для грязных поручений, в случае необходимости накачивая силой и используя как прокси-сервер при работе в тех случаях, когда личное вмешательство может причинить вред его здоровью или репутации. — Вроде похож ты на те описания, которые я читал, когда мы ещё с Японией воевали…

Вступать в беседу тварь не пожелала, а вместо этого зависла на одном месте, окружив себя магическим барьером, который как губка впитывал пули, заклинания и даже ослепительно яркие молнии, которым в этого урода на огромной скорости принялся швыряться Святослав. Окровавленные когти чудовища выплетали прямо в воздухе длинные цепочки каких-то символов, образующих некую сложную трехмерную конструкцию и явно не сулящую столпившимся вокруг смертным ничего хорошего. А может и всему городу. Да, непонятно как держащаяся одним куском марионетка вот-вот должна была развалиться окончательно, из-за чего чародей и решил попытаться ей зубы заговорить…Но пока она ещё держалась и была опасна. Смертельно опасна, что оракул-самоучка был бы готов под присягой подтвердить! Чужая сила, щедрым потоком вливающаяся в бывшего фанатика откуда-то из-за грани реальности, сжигала сильно мутировавшие человеческие останки со все увеличивающейся скоростью, и ужасающий по своей мощи противник просто не мог существовать в этом виде и этой реальности дольше нескольких десятков секунд. Это радовало. Огорчало то, что на эти десятки секунд марионетка некой сущности оказалась сравнима с высшим магом, причем полноценным, с веками опыта за спиной. И удар какими-то чарами седьмого ранга, которые она подготавливала, положившись на свою защиту, обещал оказаться воистину сокрушительным…