Владимир Мясоедов – Дальневосточный штиль (страница 51)

— Сбегай за каким-нибудь горшком, собери туда эту дрянь и поставь на огонь. Тушить под закрытой крышкой полчаса; если эктоплазма улетучится не полностью, остаток можно вылить. Или съесть, добавив чеснока и посолив по вкусу. Говорят, на холодец похоже. Вообще из него еще некоторые зелья делают, но хороших алхимиков в городе нет, а хранится сия субстанция не больше четырех суток.

— Слушаюсь, офицер, — кивнул мужчина, работающий не то шорником, не то еще каким специалистом по амуниции лошадей, а затем для надежности пару раз дополнительно саданул духа лопатой и отправился к дому. Надо полагать, за тарой для приготовления добычи. Не таков был русский народ, чтобы спускать разным тварям попытки его сожрать. Или разбрасываться едой, пусть и немного экзотической. Цены на продукты в страдающем от мора городе, само собой, стремительно ползли вверх. Хотя до кризиса было еще далеко: найти в Стяжинске дом без личного подсобного хозяйства и подвалов с припасами на зиму — это надо было постараться. Но как знать, сколько продлится такое положение, когда подвоз продовольствия на зараженную территорию строго запрещен?.. — Вы к нам сегодня еще зайдете?

— К вечеру, — подтвердил Олег. — Посмотрю, как помогают носовые фильтры, что я установил вашей матушке.

Ядовитые мази не останавливали распространение проклятого лишайника, но значительно его замедляли. Раз в пять или шесть, точную статистику выводить было некогда. Если бы из Москвы через портал архимагистра пришли квалифицированные целители высших рангов, число жертв эпидемии среди жителей города вряд ли превысило бы двухзначное число. Однако помощи не было. Даже монахи из ближайшего скита, вроде как выдвинувшиеся к очагу опасного заболевания, не то заблудились по пути, не то устроили крестный ход по заснеженным дорогам, вместо того чтобы дружно погрузиться на какой-нибудь транспорт. А потому по улицам Стяжинска бродили лишь маги из гарнизона да выполняющие роль патрульных автоматроны. Магические роботы, по понятным причинам, спорам лишайника не поддавались, а порядок поддерживать могли и даже были достаточно понятливыми, чтобы среагировать на просьбы о помощи. Воды там принести, охапку дров своими стальными пальцами наломать… Или оттащить тело свежеусопшего на кладбище, поскольку нести его туда оставшиеся близкие сами уже не могут.

Несмотря на все усилия целителей, мор только набирал обороты, и количество погибших увеличивалось с каждым часом. А остановить его распространение не получалось — карантинные мероприятия помогали очень-очень ограниченно. Что-то разносило возбудителей заболевания, а потому условные знаки с просьбой о помощи вывешивали даже те дома, где никто не выходил дальше околицы и никаких моряков из Китая не видел. Грабителей, обнесших аптеку, нашли менее чем за сорок восемь часов после совершения ими преступления. Мертвых. Идиоты просто нажрались самых дорогих препаратов, наивно полагая, будто полезность лекарств зависит сугубо от цены, и померли в самые короткие сроки. Выше всего ценники, как оказалось, задирали на средства для повышения потенции. А наиболее дорогие артефакты спасали от ревматизмов, мигреней и прочих хронических болей. И сердца моряков такой дозы возбудителя, способного обеспечить эрекцию даже мумии, банально не выдержали. Зато умерли они, вполне неплохо себя чувствуя…

Олег заметил еще одного темного духа, бывшего, видимо, поумнее первого. Во всяком случае, этот клуб дыма по снегу не ползал, а затаился у крыльца одного из строений, где и колебался под порывами отсутствующего в реальности ветра. Просочиться в щель между порогом и дверью тварь, видимо, не могла, а проявиться прямо внутри строения, скорее всего, мешали купленные хозяевами в церковной лавке иконы. Хотя как сторожевые артефакты подобный дешевый эрзац никакой критики не выдерживал, однако жизнь с ними оказывалась все-таки несколько безопаснее и комфортнее, чем без них. И обыватели к этому привыкли испокон веков, а потому могли пропить с себя последнюю рубаху, но не нательный крест или какой-нибудь другой религиозный символ…

«Как же я устал, а работы только прибавляется… — целитель с силой потер лицо рукой. На ногах он был уже третьи сутки и успел изрядно притомиться, несмотря на принятые стимуляторы и часа четыре сна, украдкой урванных прошлой ночью в доме очередного больного. — Проклятый мир, где в перечне возможных осложнений даже после вспышки банального гриппа с полным на то правом стоит зомби-апокалипсис! Неудивительно, что тут людей мало. Удивительно, что они в нем вообще есть, а не вымерли еще черт знает когда!..»

— Мы очень упрямые существа, Олег. Просто не знаем, когда надо лечь и сдохнуть, а потому продолжаем бороться, даже когда шансов вроде бы нет. — Олег настолько глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как сзади к нему подошел человек. По крайней мере, это оказался один из тех, кого он очень хорошо знал, а не какой-нибудь люмпен, намеревающийся при случае разжиться медикаментами и прочим, без сомнения дорогим имуществом целителя.

— Стефан! — Олег искренне обрадовался одному из своих приятелей. — И тебя дернули на борьбу с болезнью?

— Как видишь. Разношу притирания, микстуры и прочую дрянь, которую ваш брат тратит десятками литров, а в крепости варят целыми котлами. Мне-то найти разбредшихся по городу волшебников намного проще, чем кому-либо еще. — Егерь тряхнул здоровенным рюкзаком, что красовался у него за плечами. — Впрочем, я не особенно переживаю по этому поводу. Модифицированный организм и все такое прочее.

— Рад за тебя. Как обстановка в форте? — Олега этот вопрос действительно весьма беспокоил. Анжела в ее положении была не то чтобы особо уязвимой к мору, но если уж лишайник ее зацепит, то последствия могут быть самыми неприятными. — Там появились заболевшие?

— Нет, пока еще ни одного не было, — обрадовал собеседника толстяк. — Учитывая последние новости, это неудивительно. Скорее всего, наложенные архимагистром на свой дом защитные чары оказались достаточно действенны.

— Ты о чем? — не понял целитель. — Я здесь, если ты не заметил, несколько ограничен в доступе к свежей информации.

— К китайским прибрежным городам, откуда и пришла к нам эта пакость, подошли костяные галеры. Дьявольский лишайник поднимал покойников вразнобой, и действовали они крайне тупо, а тут все тяжелые больные в одну минуту резко умерли, а все свежие мертвецы воскресли. Подчиняясь командам сидящих на кораблях кукловодов, эти бестии кинулись на живых, что обеспечило прямо-таки идеальные условия для десанта нежити. Мор возник не сам по себе, его вызвали кровососы из Южной Америки. У них же с империей Золотого Дракона еще с Третьей войны мир не был подписан, так что формально вампиры полностью в своем праве.

Олег от таких известий скривился. Если пришедший в Стяжинск мор не просто случайная мутация более-менее привычного возбудителя, а целенаправленно созданная разновидность биологического оружия, то бороться с ним окажется очень тяжело. Особенно учитывая создателей этой мерзости. Наследники погибшей тысячи лет назад Атлантиды сохранили значительную часть знаний своей утонувшей родины. Особенно самых темных разделов магии, ибо все остальное высшей нежити особо не надобно.

— Судя по паническим обрывкам тех астральных сообщений, что сумели расшифровать наши связистки, атаковано не меньше семи прибрежных городов. А китайцам и ответить-то толком нечем — все военные части друг с другом воюют, — добавил Стефан.

— Может, как раз теперь и прекратят. Ничто так не сплачивает людей, как наличие общего врага. Тем более такого. — Олег сплюнул на талый снег, не скрывая своих эмоций. К империи Крови, как официально называлось занимающее большую часть Южной Америки государство, очень мало людей питали теплые чувства. Это вообще очень странно — любить тех, кто хочет тебя сожрать живьем. — Хотя я думал, ацтеки слишком увязли в войне с США, чтобы на кого-то еще набеги делать. Отдельные пиратские налеты — это одно дело, но тут речь чуть ли не о целом вторжении идет.

— Думаю, вампиры надолго у берегов Китая не задержатся, — покачал головой Стефан. — Из всех ценностей, которые там имеются, им важнее всего люди. Золота у ацтеков хватает и своего.

— Да, имеет смысл… — подумав пару секунд, признал Олег. — Может, потому они и затеяли всю эту возню с эпидемией, чтобы в свои войска лишних пятьсот — семьсот тысяч немертвых бойцов в один момент заполучить.

— Скорее, речь идет о двух-трех миллионах покойников, потенциально пригодных для обращения их в ручных тварюшек. Может, даже и больше, — почесал голову Стефан. — Китай недаром называют самой многолюдной страной мира. Даже гражданская война тут ничего изменить не могла, она пока еще недостаточно жестока, чтобы массово стало вырезаться гражданское население… Ладно, вот тебе ваши лекарские примочки, а я пойду. Мне еще столько народа надо оббежать, что просто ух!

— Да, мне тоже пора возвращаться к работе, — согласился Олег. — Только пристукну вон того духа, что у крыльца прячется, пока он не разъелся в тварь, действительно способную доставить нам неприятности и чей-нибудь труп на ноги поднять.

К подобным паразитам и вредителям, пусть даже магическим, люди были привычны, может, и меньше, чем к волкам, но ненамного. И любили их примерно так же. Низшие духи были относительно безобидны, но только когда они мелкие и не задерживались в реальности дольше чем на час-два. Если бы гибриду клубка дыма с осьминогом улыбнулась удача и он сумел попировать на ком-нибудь умирающем, то вырос бы в размерах и стал достаточно устойчивым, чтобы дотянуть до вечера в привычной людям реальности и не оказаться затянутым обратно в астрал. А после пары-тройки дней успешной охоты подобные существа набирались достаточно силы, дабы попытаться прочно обосноваться в привычном людям измерении. Они просто заполняли собой подходящее вместилище, на роль которого лучше всего годилось свежее тело, из которого уже отлетела душа. Получившийся в результате ходячий труп пусть и не мог обращать укусом в свое подобие, но зато обладал кое-какими сверхъестественными способностями и некоторым аналогом разума, а потому проблем с ним оказывалось очень и очень много. Ведь появлялись-то подобные агрессивные покойнички исключительно в тех местах, где людям и без того забот хватает, поскольку многие из них еле-еле ноги таскают, а остальные отчаянно стараются не заболеть или ухаживают за слегшими сородичами.