Владимир Мясоедов – Дальневосточный штиль (страница 32)

«Сначала выстрелить в него, потом взорвать гранаты — и пока тварь будет дезориентирована, постараться снова перезарядиться? Нет, не успеем. Отвлечь после взрыва тварюгу на себя и приказать залегшим в засаде стрельцам палить по уязвимым местам? Теоретически это могло бы сработать, по мои охламоны имеют недостаточную квалификацию. Смешать зелья в одну кучу, чтобы получить яд, способный заставить даже немертвого мамонта почувствовать себя нехорошо? Я не алхимик, чтобы на коленке проделывать такие фокусы. Хотя есть в идее что-то правильное… — Олег перебирал возможные варианты действий, пытаясь найти среди них тот, который окажется наиболее эффективным. — Действовать не снаружи, а изнутри… Да, определенно правильный ход, внутренности чудовищ редко бывают столь же прочными, как их же лобовая броня. Закинуть гранаты в пасть? Можно, но рискованно. Хотя зачем закидывать? Он их сам прекрасно туда поместит, если рядышком с ним окажется какая-нибудь добыча, которую мы предварительно заминируем!»

— Ваше ведьмажество, вы на меня не смотрите! У меня дети голодные сидят! — всполошился Третий Петр, в которого уперся горящий то ли безумием, то ли энтузиазмом взгляд чародея. Нетвердо держащийся на ногах по причине многочисленных ран стрелец попятился и рухнул пятой точкой в снег. Но даже в таком положении он продолжил отползать от чародея. — Ну, в смысле — там, в родной деревне остались! У соседа… Но я-то точно знаю, что они мои!

— Во имя джихада[12] можно пойти на смерть, но что-то я сомневаюсь, что там спит нечистое отродье Иблиса, — оказавшийся на пути Идрис также не горел желанием становиться камикадзе, — холодно тут для них слишком, не любят они такую погоду.

— Болваны, да на кой сдались мне вы, когда есть они… — взгляд Олега твердо прикипел к телам гноллов, которых он сам лично упокоил только несколько минут назад. Поднять их обратно на ноги не должно было оказаться слишком уж трудным делом. И любовь похрустеть собакочеловеком неведомое порождение сибирских чащоб уже доказало.

Глава 7

О том, как герой очень сильно пугается сам, очень сильно пугает подчиненных и узнает об очень неожиданных переменах в своей судьбе

Тройку октотавров боевой маг второго ранга счел вполне приемлемой жертвой для того, чтобы поднять из мертвых один-единственный труп. В конце концов, перекармливать нежить тоже не стоило. Иначе одноразовое оружие рисковало получиться слишком умным и могло отказаться идти на явную смерть, а то и могло бы попробовать отомстить за полученные меньше часа назад травмы, в конечном итоге ставшие летальными. Не раз и не два слышал он о прецедентах, когда созданные не слишком умелыми энтузиастами монстры либо резко переставали выполнять данные им приказы, либо и вовсе атаковали самонадеянных чародеев.

Смесь магической и жизненной энергии влилась в тело наименее пострадавшего из гноллов столь легко, словно она была водой, льющейся прямиком в воронку. Тело массивного для своей расы собакоголового с относительно небольшой раной в пробитом ножом сердце вздрогнуло, когда Олег стал управлять его мускулами, словно нитями куклы-марионетки. Сопротивления почти не ощущалось — даже не успевший толком остыть нелюдь был больше живым, чем мертвым. Легкие его со свистом втянули воздух, а кровь начала сочиться из дыры в груди, когда сердце вновь попыталось начать свою работу.

Возможно, существо даже еще можно было реанимировать — живучесть подобных созданий прочно вошла в легенды, ведь в древности их головы на колья сажали отнюдь не просто так. Без подобной меры предосторожности кто-нибудь из уничтоженной стаи мог уползти, отлежаться и вернуться, чтобы отомстить, несмотря на проведение контрольного удара. Регенерация гноллов позволяла им восстановить даже утраченные конечности, пусть и за пару лет правильного питания с регулярным употреблением блюд на основе человечины.

— Рюкзак ему в лапы… Нет, стоп, не наш рюкзак. Если от псоглавца станет пахнуть человеческими вещами, монстру это может показаться подозрительным.

Олег не обольщался насчет тупости создания, которое намеревался убить. Мраны с их крохотными птичьими мозгами подчас демонстрировали неплохое понимание тактики, а более крупные твари с крупным черепом и соответствующим количеством серого вещества вообще могли оказаться гениями, пусть и несколько специфическими — шевелящими извилинами лишь ради уничтожения попавшихся им людей. Потому и приходилось искать средства, как замаскировать гранаты, чтобы тварь не только их съела, но и не выплюнула раньше, чем детонация произойдет.

— Прошвырнитесь по окрестностям, вряд ли эти собаки налегке путешествовали, где-то тут должны лежать их пожитки. Заодно, может, что интересное себе найдете.

— Да чего у этих нелюдей блохастых при себе может быть ценного? — презрительно скривился Первый Петр, однако вместе с остальными наименее пострадавшими стрельцами принялся обшаривать территорию. И всего через полминуты солдатам улыбнулась удача — они заметили сначала следы от громадных и почти волчьих лап, а потом и груду отвратительно воняющих кожаных мешков с хитрой системой заплечных и поясных лямок, сваленных под разлапистой елкой. При подкрадывании к людям псоглавцы не проваливались в снег — видимо, шаманка не только наложила на них чары невидимости, но и как-то смогла даровать своим сородичам еще одну полезную способность. Однако держать подобное заклинание до обнаружения противника она явно считала излишним, пусть даже оно и облегчало перемещение по лесу.

— Ох, смердит-то как пакостно!.. — Удачливый мародер, которым оказался Идрис, поспешил сунуть нос внутрь потертых котомок, пестреющих кое-где отличающимися по цвету и фактуре заплатками. Вещи явно были в употреблении не один год, ну да гноллы не особенно гнались за модой: сложновато это делать, когда в магазины не пускают иначе как чучелом. — Ха, а похоже, нам сегодня везет! Тут шкурок беличьих штук десять, пара лис, куница и даже соболь один! Чур, он мой!

— Потом трофеи делить будете, а сейчас сюда тащите эту сумку. — Олег нервничал. Ему казалось, что он уже слышит, как ворочается медленно пробуждающееся чудовище, которому с каждым мгновением все меньше и меньше хочется лежать на прежнем месте. — Кхе-пкхе-хе!.. Что за дрянь?! Аж глаза режет! Эти псины, похоже, как-то сумели и скунса добыть, наплевав на то, что эта вонючка только в Северной Америке и водится!

Не став разбираться в вытряхнутой себе под ноги куче барахла, тем более что несло откуда-то оттуда такими ароматами, что амбре солдатского сортира казалось по сравнению с ними нежным благоуханием, Олег загрузил внутрь мешка все имеющиеся гранаты, а потом чуть надрезал боковину сумки. Опытные пироманты не обязаны были видеть то, что жгут, но ему до такого владения магией огня оставалось больше, чем упавшему в воду кирпичу — до корабельного якоря. Но если взгляд чародея мог остановиться на краешках торчащих из отверстия фитилей, то воспламенить их становилось относительно легко даже с большой дистанции.

Зомби, в котором собственно живого мертвеца, а не просто прогуливающегося по своим делам гнолла при первом взгляде не смог бы опознать даже соплеменник, послушно потопал в заданном направлении, ведущем его прямо в зубы спящего чудовища. А вслед за ним отправились стрельцы, пошатываясь и тяжело дыша, а также местами используя свои пищали как костыли, чтобы опереться на них в особо тяжелые моменты. Да, Олегу казалось, будто пули не смогут особо повредить монстру… но он все же не являлся профессиональным пророком, чтобы настолько сильно полагаться на смутные предчувствия будущего. Да и потом, несколько лишних отверстий в теле еще никому на пользу не пошли. Может, как раз десятка-другого метких попаданий и хватит порождению сибирских чащоб после взрыва гранат, чтобы окончательно испустить дух.

Как оказалось, интуиция боевого мага не обманывала. Когда гнолл, пошатывающийся из-за нарушенной после смерти координации, ступая почти след в след своего предшественника, приблизился к плотоядной скале, в ней открылись две ярко-зеленые щели. Потом они расширились до размеров тележного колеса, в них обнаружились вертикальные зрачки, и только тогда до людей дошло, что это глаза. А громадный валун — и не валун вовсе, просто голова воистину громадного чудовища, фактурой своей шкуры напоминающего камень. Монстр подслеповато и несколько обескураженно уставился спросонья на такое обилие добычи под самым носом. Видимо, ему раньше никогда не подавали завтрак в постель. Его цепкий язык выстрелил вперед, обвился вокруг зомби-гнолла и потащил его в довольно скромную для обладателя подобных габаритов зубастую пасть.

А потом из-под снега вылезла лапа. Длиной в семь с лишним метров, с ладонью, куда можно бы было спрятать телегу, и когтями-саблями, подходящими для разрытия рассчитанных на артиллерийскую бомбардировку бункеров. Эта чудовищная конечность ударила о землю, мимоходом сломав подвернувшуюся под нее молодую ель, и, опираясь на нее, гигант стал подниматься. Внешне он напоминал гибрид гориллы со слоном и был большим. Очень большим. Огромным! Величиной с четырех-, а то и пятиэтажный дом. Серая шкура пестрела многочисленными шрамами и бородавками. Бугры перекатывающихся под ней тугих мускулов явно обладали достаточной силой, чтобы выламывать с корнями вековые дубы, раздирать на части бронетехнику, ломать крепостные ворота и метать валуны размером с человека по пролетающим на опасно низкой высоте летучим кораблям.