Владимир Мясоедов – Дальневосточный штиль (страница 23)

Олег развернулся на своем протезе на сто восемьдесят градусов, чем вызвал протестующий скрип дерева, вынужденного принять всю массу облаченного в форменную бронированную куртку тела, а потом под удивленным взглядом библиотекаря зашагал обратно к стеллажам. Где-то там, за подшивками газет, ему попадалась и стопка журналов патрулирования за прошлые годы. Именно в них и содержался ответ на столь волнующий его вопрос. В конце концов, если какие-нибудь кикиморы из года в год атакуют прохожих на одном участке территории, а солдаты раз за разом вынуждены туда мотаться и их там отстреливать, то сделать из этого можно только один вывод: где-то там они и водятся. Просто уйти в лес и начать охотиться на местных тварей Олег не мог. Во-первых, одному это делать опасно. Во-вторых, рядом с городом никого ценнее старых облезлых волков, интересующихся объедками, давно уже не осталось. Ну и в-третьих, да кто ж его со службы отпустит?! Однако вполне можно было проделать все официально и просто пойти со своим десятком на патрулирование по нужному маршруту. Уж этот вопрос вполне решаемый. Спиртом. В конце концов, они же будут не отлынивать от работы, скорее наоборот. Пойдут туда, куда опытных старожилов придется палкой загонять, поскольку те не горят желанием подставлять свою шкуру под чьи-нибудь клыки.

Выйдя из здания и посмотрев на солнце, Олег слегка задумался над тем, куда ему идти. Воскресенье было традиционно свободным от выполнения большинства служебных обязанностей днем, ну кроме войны и авралов вроде недавнего нашествия мранов, а потому сейчас большая часть гарнизона предавалась праздному ничегонеделанию. К сожалению, именно сегодня у Анжелы выдалось дежурство, а потому в доме можно было лишь спать или есть, а ни того ни другого делать не хотелось. Желание прогуляться в город отсутствовало, нападение мранов хоть и унесло относительно немного жизней, может быть, каждого сотого жителя, но Стяжинск все равно погрузился в траур. И уборку мусора, образовавшегося за время вроде бы относительно короткого боестолкновения в просто невообразимых количествах. В церкви проводилась торжественная служба, всегда собирающая немало народа, поскольку среди регулярно рискующих отправиться на тот свет военных количество истово верующих могло превзойти таковое в монастырях.

В пику монотеистам архимагистр Савва ровно в это же время выходил из своей башни и отправлялся на капище, расположенное в противоположной части крепости. Там он внимательно обследовал идолы на предмет загрязнений и повреждений, приносил жертвы богам, а также общался с теми, кто жаждал побольше узнать об исконных славянских покровителях. Или просто попасться на глаза коменданту, выделяющему людей, интересующихся древней верой. Откровенно переманивать в язычество людей он пытался редко, поскольку против него в этом плане была вся русская церковь, и одиночке сложновато бороться с системой. Иногда чародей седьмого ранга мог и еще о чем-нибудь интересном рассказать, поскольку с высоты своего опыта и могущества то, что другие считали ценными секретами, полагал никчемными пустяками.

Определившись с решением, Олег зашагал к капищу. Отец Федор опять будет бурчать на него неодобрительно и, возможно, даже наложит какую-нибудь не особо приятную епитимью, однако возможность просто понаблюдать за одним из самых сильных людей мира выпадала нечасто. Тем более когда тот взывает к высшим силам и, вполне возможно, получает от них ответ. Анжела утверждала, будто во время его обрядов по астралу проносятся странные колебания, напоминающие рябь от упавших в пруд камней. Олег такого не чувствовал, но он вообще в данной ветви магии оставался почти полным нулем. Его супруга сотни раз показывала ему упражнения для начинающих, но выполнить их правильно до сих пор получалось если только случайно. Видимо, не было способностей к данной ветви магии. Мужчины вообще считались в этом плане несколько слабее женщин, и наличие среди них экземпляров, даже в ранге архимага не способных толком взаимодействовать с астралом, являлось неоднократно зафиксированным фактом.

— Не следует считать слабыми обитателей других стран, пусть они и лишены благословенной крови гиперборейцев, не дающей им скрещиваться со всякими нелюдями и ухудшать породу свою. Китайцы и японцы, что ближе всего сейчас к нам, числом своим сильны. Династии их одаренных многочисленны, чернь перед осененными благодатью высших сил трепещет, разнообразные секты, школы и кланы ежегодно воюют друг с другом, а дочери проигравших рожают крепких сыновей победителям! Но есть и слабости у них, и немало…

К появлению Олега традиционный еженедельный ритуал беседы с молодежью в исполнении архимагистра уже близился к завершению. То ли целитель слишком задержался в библиотеке, то ли Савва пораньше из башни вышел. В любом случае, сейчас он уже закончил класть требы славянским богам и, важно восседая на обычном пеньке, давал краткий обзор сильных и слабых сторон чародеев других стран. Внешне комендант образу волхва не соответствовал ни капли. Роста был среднего, едва ли метр семьдесят. Волосы черные, нос горбатый, как и положено обладателю вообще-то еврейского имени. В глазах мудрости веков не отражалось, да и носил он вместо домотканых одеяний обычный русский мундир, пусть и несколько устаревшего фасона. Вот только аура могущественного чародея выдавала его с головой. Вблизи Саввы любой чувствовал себя забравшимся в метро диггером.[10] Вроде и идешь куда хочешь, но под ногами рельсы и, судя по гулу и ударившему в лицо потоку воздуха, прямо к тебе сейчас стремительно приближается электропоезд.

— Шатка опора их, а потому в войне наш русский народ завсегда сильнее будет. Сильна традиция выделять одного-единственного ученика, которому учитель передает все свои знания, всем прочим лишь необходимый минимум выдавая. Полным-полно артефакторов, тратящих десятилетия на создание великих шедевров, но мало среди чародеев тружеников неамбициозных, благодаря которым хороший дом будет теплым, светлым и защищенным от порождений нави. Вот и растут в тех краях слабые солдаты и крестьяне, с раннего детства приученные выживать, но не жить. Порченой крови много, ради силы частенько заключают соседи наши договоры с духами и демонами. И власть совершивших сделку такую возрастает, а в бою опасны они, но поелику не являются они уже людьми полностью, то редко дают здоровое потомство. То бесплодным окажется чрево, то мать свою плод убивает, еще не вызрев в утробе, то сила родившегося дитяти компенсируется уродством, безумием али иной какой худостью…

— Простите, что перебиваю, многомудрый, но кажется мне, будто слышала уже об этом большая часть собравшихся… — с поклоном обратился к волхву стоящий в первом ряду слушателей Погребельский. Некромант мог позволить себе перебить архимагистра, ибо подобно ему чтил древние языческие силы. Да и ранг его колебался где-то между четвертым и пятым, ближе к последнему. Все же это деление являлось условным и скорее отображало собой возможности своего обладателя, а не твердо базировалось на каких-то конкретных показателях. — Сейчас ни для кого не секрет, что в Европе живут презирающие честную сшибку грудь в грудь колдуны-белоручки, укрывающиеся за ордами химерических тварей, армиями прислужников и мощными заклинаниями. Шаманы Африки — лишь слуги управляющих ими духов, а потому почти любого чернокожего колдуна без поддержки его покровителей пристрелит, не особо напрягаясь, парочка стрельцов. В Османской империи из-за распространения ментальных печатей все верны султану и храбры толпой, но умных врагов, по той же причине, там искать придется долго. Ну а неживые атланты, правящие Южной Америкой, не терпят магии света и слабы в стихиях. Может, вы лучше расскажете о том, чем сильны и чем слабы наши люди?

— С недостатками проще. У нас их нет! — усмехнулся славянский волхв с еврейским именем. Читавший его биографию Олег знал, что чисто условно тот может считаться представителем семитского народа, поскольку мать его была из их числа… Но большего жидоненавистника в России искать пришлось бы долго. Неизвестно, чем допекли родителей архимагистра сородичи, но тем не менее те удрали в тогда еще феодально раздробленную языческую Русь и сделали все возможное, дабы древние боги как можно дольше не сдавали там своих позиций. И погибли они при отступлении с излишне обильной добычей от сожженного христианского монастыря, бывшего в их карьере далеко не первым разрушенным и оскверненным культовым местом. — Веками приходили к нам разнообразные народы, кто с добром, кто с худом. И вольно или невольно, но учились мы у них чужой мудрости. И добавляли к ней свою. Нет никого, кто знал бы всё и мог бы всё. Но среди русских людей найдется мастер в каждой из когда-либо существовавших ветвей искусства магии. За то и не любят нас соперники, не знают они, чего в бою ожидать, и сложно им к схватке подготовиться. То ли богатырь вобьет в землю по маковку, то ли сокрушит стихийник природными силами, то ли ополчится на них живое и неживое, то ли возьмут в руки оружие механизмы волшебные, то ли вообще придут из-за грани яви сонмы тварей нави мерзостных, что сути мира самой противны. Правда, маловато среди нас мастеров, что могут с иноземными потягаться на равных в любимых ими дисциплинах. Ну так война и жизнь — это не соревнования строгие, где правила жесткие и шага в сторону сделать нельзя.