Владимир Мясоедов – Дальневосточный штиль (страница 17)

— Остальные — бег по бревнам. Хорошая координация и ловкость еще никому не мешали. Ни спецам по ближнему бою, ни перекатывающимся от укрытия к укрытию стрелкам. Снайпера бы настоящего еще где-нибудь найти…

Сколько именно времени целителю придется возиться с этими стрельцами, он не знал. Может быть, ему с ними служить до самого окончания государственного контракта и превращения уродующего шею магического клейма в безобидный рисунок на коже. А может, уже завтра перекинут на безвылазное сидение при лазарете или ушлют в многомесячную командировку выводить чирьи с задницы какого-нибудь опального аристократа, коротающего ссылку в крохотном селе, но дружного с начальством гарнизона. Однако рассчитывать всегда следовало на худшее, то есть на лес, магического монстра с пастью поперек себя шире и полное отсутствие других людей, кроме подчиненных, в радиусе пары десятков километров. Командир же в его лице всегда может внезапно выйти из боя, ведь артефактный щит — отнюдь не панацея. Достаточно сильный удар его пробьет, облако яда или медленное сжимающееся вокруг ноги ловчее щупальце эту преграду не активирует, да и против ямы под ногами подобная «игрушка» бесполезна. И что тогда? Тихо умирать от полученных ран, поскольку стрельцы без поддержки начальства ощутимо снижали свою боеспособность? Вот уж дудки! Свою вторую жизнь парень просто так терять не собирался!

И потому Олег хотел от вверенного ему подразделения многое. Как минимум — чтобы они были способны без его помощи на равных сражаться с большинством прячущихся по лесам угроз. Как максимум — чтобы сами охотились на заполонивших леса тварей, дабы сдавать их рога, клыки, шкуры и прочие ценные компоненты скупщикам за звонкую монету. Лишние деньги, особенно в условиях тотальной задержки жалованья, еще никому не мешали. А Стяжинск хоть и не самый крупный город Сибири, но торговцы подобными товарами там есть. Целых четверо, если верить более опытным сослуживцам. Дают за трофеи, правда, едва ли треть настоящей цены, ну да количество монстров в местных чащобах позволяет заготавливать большинство ценных ингредиентов крупным оптом. Жаль только желающие заработать подобным образом часто сами становятся всего лишь подкормкой для реликтовой фауны, флоры, био- или некрообъектов.

— Живей, служивые! Не спать! — Олег, подавая пример, уже полчаса подтягивался на турнике при помощи одной только правой руки. С левой же он рассылал безобидные, но весьма болезненные чары тем из стрельцов, кто, по его мнению, филонил. Нервы людей на несколько секунд становились невероятно чувствительными, превращая даже ощущение бьющегося сердца в нечто до ужаса неприятное. Усиль целитель свое заклинание раза в три-четыре — и оно вполне стало бы боевым или пыточным проклятием. На какое-то время подобное подбадривание прибавляло солдатам энтузиазма… А когда мужики устанут, замерзнут и озвереют достаточно, чтобы игнорировать подобные легкие «укусы», Олег планировал «обрадовать» их информацией о начале марафона на выносливость. И победителю оного он бы честно выделил из своих собственных денег целых две копейки. Политика кнута и пряника хоть и относилась к одному из древнейших изобретений человечества, но вряд ли когда-либо могла утратить свою эффективность. — Рано вы стонете! Это у вас еще не служба тяжелая, это у вас еще сплошной праздник! В училище против новобранцев выпускали зомби всего через месяц занятий! А я так и вовсе дрался с целым их десятком!

Случилось это, правда, в результате незапланированного обрушения стены, да и разорвать толпа неупокоенных мертвецов изначально планировала вовсе даже не его, а занимающуюся на соседнем полигоне Анжелу, ну да стрельцам знать эти подробности было абсолютно незачем. Тем более им пройти курс экспресс-обучения на боевого мага первого ранга определенно не светило. Всех рекрутов в обязательном порядке проверяли на наличие хотя бы минимальных магических способностей. Будущих чародеев без роду и племени с одной стороны, очень ценили, а с другой — ни капли не стеснялись поставить в такие условия, когда два из пяти неофитов либо до своего выпуска не доживали, либо гибли в течение пары лет после оного из-за критического недостатка знаний или навыков.

Как-либо объяснить подобный дуализм с логической точки зрения Олег не мог. А вот провести исторические параллели — вполне. Нечто подобное наблюдалось на его истинной родине с инженерами и офицерами. Высококвалифицированные специалисты нужны были хоть при царях, хоть при большевиках. Но при одних толком обучать способную молодежь, покуда у той нет нужных связей или толстого кошелька, никто даже не думал, а при вторых появился специальный термин «спецеедство».[9] Возрожденная Российская империя, похоже, старательно собрала все худшие черты обоих подходов. В училищах достигнуть удовлетворительного по меркам реальной жизни уровня владения собственным даром мог только тот, кто искренне старался научиться хоть чему-то. А поголовно владеющая магией аристократия старательно гнобила выходцев из простонародья, не давая им поднабраться опыта и заматереть. Нет, вполне может быть, что Олег что-то упускал. И благодаря неким скрытым от взгляда обывателя закономерностям сложились пусть и весьма жестокие, но естественные правила подобного отбора. Но все же парень куда больше верил в вариант с людскими тупизной и паскудностью, в случае могущественных волшебников еще и дополняющихся непомерной спесью и приверженностью устаревшим пару сотен лет назад традициям.

«Допустим, одну тяжелую пищаль я из интенданта выбью. Вспомню нормативы снабжения, пообещаю лечить его болячки без очереди, последнюю из оставшихся бутылок с коньяком поставлю, — меланхолично размышлял Олег, совершая физические упражнения, нужные ему больше для поднятия боевого духа солдат десятка, чем для совершенствования тела. Своими мускулами целитель и без того мог управлять в достаточной мере, чтобы за пару недель осторожненько нарастить себе сколь угодно большие бицепсы или железобетонный пресс. Собственно, он уже сделал это в достаточной мере, чтобы оставаться просто человеком на пике физической формы, а не стать магическим мутантом. — И барабанный механизм заряжания к ней присобачу, и руну облегчения веса нанесу. Но дальше-то что? Чертова техническая отсталость этой дыры! Пилотируемый голем сделать просто не из чего. И экзоскелет тоже».

Мастерская в крепости была… но Олегу очень хотелось назвать ее кузней. Сложного оборудования, которое он привык ремонтировать и демонтировать на западном фронте, тут в глаза не видели. Клещи, горн, наковальня, молот, тиски и парочка металлообрабатывающих станков, предназначенных для ремонта ружей и пистолетов. Даже автоматронов, за исключением косметического ремонта, не приводили в норму, а тупо складировали, чтобы раз в год отправить вышедшие из строя разумные механизмы куда-то в цивилизацию и получить вместо них партию относительно исправных железных помощников. И даже в городе ситуация оказалась немногим лучше. Сложную технику в Стяжинске могли себе позволить очень немногие, а потому и инфраструктуры по ее обслуживанию не появилось.

«Ладно, один боец с тяжелым оружием, пара эрзац-гренадеров… Кого-нибудь сообразительного надо на медбрата натаскать, чтобы хотя бы перевязать мог…» — Олег вернулся к конструктивным мыслям по составу отряда.

Пока получалось, что главной ударной силой оставался как раз-таки он сам. И наиболее толстокожим, а следовательно, вынужденным грудь в грудь сходиться с наиболее сильными противниками, дабы остальные солдаты без проблем зашли вражине во фланг и прицельно разрядили в него свои пищали. Боевых магов низших рангов не просто так ставили командирами десятков. Их главным преимуществом являлись даже не навыки, вбитые в училище, или крупнокалиберный револьвер, куда можно было зарядить зачарованные патроны, а возможность подпитывать собственной энергией артефактный магический щит. Пережить один или два удара, в иных случаях приводящих как минимум к тяжелым травмам, — это очень серьезное преимущество. Особенно когда драться нужно не с людьми, а с разнообразными магическими тварями, в большинстве своем действующими весьма прямолинейно.

«Лучше бы, конечно, всех научить первую помощь оказывать. И стрелять по-настоящему метко. Но — будем реалистами. Времени до конца холодов не хватит, а после нам станет не до тренировок. Тяжело в учении, легко в бою… И есть такое подозрение, что при первой же по-настоящему серьезной проблеме облегчится наш отряд до такой степени, что не меньше половины стрельцов еще до осени птичками в небеса воспарят».

Опасения Олега и неминуемое увеличение поголовья монстров в окрестных лесах были связаны с одним очень простым фактом. В холодное время года большей части населяющих древние чащобы тварей нечего было жрать, а потому они залегали в спячку. Гиперборейцы могли создать близких к совершенству самовоспроизводящихся монстров, но даже их колдуны не сумели обойти закон сохранения энергии. Чтобы сопротивляться морозу в двадцать, тридцать, а то и сорок градусов, ее требовалось немало. И потому в большинстве своем чудовища вместе с выпадением снега сворачивали свою активность до необходимого минимума, либо прекращая блуждания и охраняя лишь ближайшие окрестности своего логова, либо вообще засыпая до появления травки и тех, кто оной травкой питается. Зайчиков, птичек, оленей, лосей, зубров… Волками, медведями или тиграми твари тоже не брезговали, как и рыбой, плещущейся в освободившихся от льда водоемах. Для большей части населяющих сибирские леса монстров человек являлся добычей хоть и желанной, но очень уж экзотической. Мало рядом с ними водилось людей почему-то. А кушать-то хотелось регулярно… Исключения вроде того же древня, подкарауливающего своих жертв круглый год, лишь подтверждали общее правило, продиктованное законами пищевой пирамиды.